Анатолий Мошковский – Заблудившийся звездолёт. Семь дней чудес. (страница 24)
— Хвала цивилизации, сумевшей построить такое чудо!
И опять прогремело согласное «ура» с космодрома и с неба — с машин, неподвижно застывших в воздухе.
— Слыхали? — Колесников обернулся к ребятам. — Вот как они отзываются о нашей Земле!
— Чего ж вы тогда улетели с неё? — спросил Жора. — Ну, чего?
— Молчи! — громко шикнул на него Толя. — Ты всё равно не поймёшь…
— У нас на планете достижения более скромные, — продолжал человек в синем, — но и мы кое-чего достигли и хотим продемонстрировать вам…
Дым, грохот и треск
Не успел он это сказать, как встречающие их чётко и размеренно разомкнули строй, и к ребятам подкатила низкая, открытая, сверкающая чёрным лаком машина. Ребята забрались в неё. За ними вошли пять человек в зелёных, отлично выглаженных костюмах со значками на груди и приветливо заулыбались им. И почти тотчас машина мягко взяла с места и промчалась между чётко сомкнутым строем.
— Ну и дисциплинка у них! — сказал Алька, крутя во все стороны головой. — Как по струнке ходят!
Услышав эти слова, люди в зелёных блестящих костюмах, сидевшие рядом с ними, вежливо закивали головами. И радостно, благодарно заулыбались.
— Чего они так радуются нам? — тихонько спросила Леночка. — Почему они так торжественно одеты?
Толя с Алькой молча смотрели вперёд.
Леночка внимательно разглядывала лица планетян, очень здоровые, с правильными чертами и плотным во всю щёку румянцем и добавила:
— И почему они не встретили нас цветами? Я не вижу вокруг ни одного цветка…
— Им не до сантиментов! — сказал Колесников. — Они люди дела, у них нет времени возиться с ними…
— Да, но хоть один цветок должен расти в городе… А здесь совсем нет зелени! Ну хоть бы одно живое дерево!
Толя, оглушённый огромным городом, рёвом, скрежетом, грохотом и свистом машин, только сейчас обратил на это внимание: и в самом деле, в городе не было ни бульваров, ни скверов, ни даже маленького газончика меж домами. Правда, в одном месте, возле гигантского дома с полосами блестящих окон, стояло три больших дерева, но они давно засохли — ни одного листка, и были они за оградой с какой-то надписью на белой дощечке.
Между тем сопровождавшие внимательно смотрели на лица ребят, и когда Толя спросил у одного планетянина о деревьях, тот не без гордости ответил:
— Они оказались нам ненужными, сохраняем как экспонат давно прошедших времён. — Человек ярко улыбнулся белыми зубами.
— Как же не нужно! — ворвалась в разговор Леночка. — Чем же вы тогда дышите? И это ж очень красиво! И почему у вас нигде нет цветов?
— А что это? — спросил улыбчивый человек.
Леночка даже растерялась немножко:
— Вы… вы не знаете, что такое цветы?
— Не знаем… Их едят? Употребляют в производство? Или это смазочный материал для механизмов?
— Нет, — совсем расстроилась Леночка, — цветы — это… Ну как вам объяснить… Они состоят из стебля, листьев, чашечек и лепестков, и они так пахнут, так радуют глаз… — Она вдруг чуть не расплакалась, понимая, что ей не хватает слов, и стала помогать себе руками, рисуя форму цветов, но и руки были беспомощны выразить их красоту. — Ну, цветы — это цветы… Понимаете?
— Понимаю-понимаю… — Человек закивал головой. — Это раньше было и у нас, а теперь, как говорится, пройденный этап, но, по-моему, в музее они сохранились…
«В музее?.. До чего они дожили! — подумала Леночка. — Как они живут в таком грохоте, лязге и духоте?»
И она сказала вслух:
— Как же так — цветы в музее?
— Ну и что же! — проговорил Колесников. — Я чуть с тоски не умер среди твоих цветиков на той планете… Давайте поживём здесь. Лучшей цивилизации нет и быть не может!
— Не торопись, — сказал Алька, — всё это надо обдумать и обсудить, и не ты один будешь решать…
— Хорошо, обсудим, — ответил Колесников.
Жора сидел в сторонке и подавленно молчал.
Толя по-прежнему рассматривал дома и думал: «А ведь Леночка, пожалуй, права: здесь очень шумно, душно и, в сущности, очень некрасиво…» Вокруг неслись машины, рядом с ними и по особым мостам — над ними, а над теми мостами тоже летели какие-то машины. В высоченных — стоэтажных и выше — домах стоял непрерывный грохот и треск, вспыхивала электросварка; Толя то и дело заслонялся от её вспышек рукой, моргал и вздрагивал. Но сопровождавшие их люди были абсолютно спокойны, ни разу не моргнули, не вздрогнули, и на лицах у них наготове была любезная улыбка…
Жора между тем страшно проголодался; он пытался отыскать глазами какое-нибудь кафе, или ресторан, или обычную столовую, но так и не мог отыскать. Он хотел было поговорить об этом с ребятами, но тут же передумал: нет, нельзя, не нужно. Ни в коем случае! Ведь они тоже когда-нибудь должны захотеть есть, и надо терпеть…
— А где у них дети? — спросила Леночка. — Я вижу только взрослых и ни одного мальчика или девочки…
— При таком движении им рискованно выходить на улицу, — пояснил Колесников, зорко смотревший вперёд.
— Ты хочешь сказать, при таком развитии техники они должны сидеть дома?
— Не сердись, Лена, — более мягко произнёс Колесников, — ты ещё оценишь всё это…
— Этот дым и копоть, этот грохот и лязг? — тихо, чтобы не обидеть планетян, сказала Леночка, однако они всё расслышали.
— Не надо, девочка, — сказал один планетянин и коснулся рукой лба. — Вы совсем из другого мира, но ведь одни миры создают другие миры и не сразу привыкают друг к другу и оказываются в силах оценить преимущества одной жизни перед другой. У нас свой чертёж и схема жизни и работы, у вас — свой; мы не болеем, мы бессмертны и точны, у нас нет недоказанных истин и отсутствуют сомнения…
Леночка вдруг почему-то испугалась и потесней придвинулась к Толе.
— Ты что-нибудь понял? — шёпотом спросила она.
— Нет, — признался Толя. — Здесь как-то странно и что-то не так…
— И мне так кажется: говорят они как-то мудрёно и заученно… Ты не хочешь есть?
— Очень хочу.
— Давай попросим, чтобы нас где-нибудь покормили.
— Знаешь, неловко, — сказал Толя. — Только прилетели — и уже за еду.
— Ничего! — И Леночка громко, полным голосом попросила: — Мы в полёте очень проголодались, очень…
Человек посмотрел на неё, улыбнулся и сказал:
— Понимаю, я вас понимаю…
— И нам бы очень хотелось чего-нибудь такого, — продолжала Леночка. — Ну, такого, что на вашей планете особенно ценится и считается деликатесом…
— Обязательно-обязательно! — проговорил человек и ослепительно улыбнулся. — Мы это всё обдумаем и решим лучшим для вас образом, а вначале мы покажем вам один завод…
— А сейчас, а сразу… нельзя? — сказала Леночка. — Мы хотим, мы очень хотим… Ну, вы понимаете?
— Как же не понять! Отлично понимаем!
— Уважаемые, мы… Мы хотим, говоря попросту, жрать! — вдруг объявил Жора и заулыбался, поняв, что теперь ребята не осудят его.
— Жора, как тебе не стыдно! — сказал Колесников. — Потерпеть не можешь? И разве так просят? Вы простите нас, он…
— Нет, нет, что вы! Не надо просить прощения… — вдруг быстро заговорил человек. — Сейчас я посовещаюсь с моими коллегами… — Человек нагнулся к четырём своим товарищам, и они стали о чём-то шептаться.
«Да они ж совершенно невоспитанные люди! — с удивлением подумала Леночка. — На глазах у других шепчутся…»
Наконец этот человек выпрямился и сказал всё с той же белозубой улыбкой, которая уже стала надоедать Леночке:
— Мы вам покажем вначале завод, а потом всё решим… Успокойтесь, вы будете чрезвычайно довольны нами…
— Зачем нам завод! — не выдержал Толя. — Нам…
— Мальчики, тихо! — сказал Колесников. — Как вы можете говорить о еде в то время, когда…
— Заткнись, Колесо! — оборвал его Жора. — Катись в любую сторону, а нам не мешай!
Сопровождавшие их внезапно заволновались, вскочили со своих мест, запрыгали, заплясали вокруг ребят.