Анатолий Мошковский – Остров, зовущий к себе (страница 17)

 — Скинемся на бутылку? — шепотом спросил у отца Василий Демьянович. — Ушица будет первый сорт, и памятная, кижская...

 — Я не против, — отец полез в карман за деньгами.

 — А я не хочу, — неожиданно сказал Женя, и довольно громко. — Вы же слышали, что он говорил.

 — Какой пустяк, — возразил отец. — Женя, не будьте чистоплюем, будьте реалистом: не требуйте, чтоб все вокруг думали, как вы, и восторгались шедеврами древней архитектуры. Проще смотрите на жизнь, трезвей.

 — Не могу. Я целиком согласен с нашим соседом... Как его — Павел Михайлович? Он совершенно прав: этот рыбак невысокого о нас мнения, и я не хочу...

 — Тише, — попросил Василий Демьянович, — никаких дискуссий в поездках, никаких споров и расколов. Кому это нужно? Мы на отдыхе.

 «Размазня ты — вот кто! — подумал о нем Валера. — Ни гордости в тебе, ни самолюбия...»

 Вдруг Валера услышал чей-то далекий, едва слышный голос: звали его и Зойку. Не Кирилл ли? Он подошел к окну, глянул наискосок и увидел берег, покрытый кустарником, и с десяток туристов у воды. Конечно же, среди них был и Кирилл — он возвышался над всеми.

 — Зой, — полушепотом сказал Валера. — Выйдем... Я сейчас все разузнаю.

 ГЛАВА 15

 Валера незаметно вышел из комнаты, спустился по трапу и выглянул на палубу, обращенную к берегу.

 — На подмогу! — Кирилл замахал ему рукой. — Будем купаться... Эти вот не решаются... И Зою тащи!

 Валера кивнул головой и бросился назад. Зойка, видно, с нетерпением ждала его возвращения и прислушивалась к шагам на ступеньках трапа, потому что едва он взялся за ручку двери, как она вышла к нему, и ее глаза загорелись любопытством и ожиданием.

 — Ну чего им нужно?

 — Ты купальник захватила? — Валера прикрыл дверь, чтоб родители ничего не слышали.

 — Взяла, — равнодушно ответила Зойка. — А что? Здесь ведь никто не купается, такая холодина, и я...

 — Эти несчастные туристы считают так же, — зачастил Валера, — а вот мы с тобой и Кириллом покажем им класс. Покажем? Мы ведь не лыком шиты, не мочалом подпоясываемся! Только чтоб наши старики не знали: не пустят. Достань купальник незаметно.

 — Ладно. — На Зойкином лице промелькнуло что-то свое, губки аккуратно подобрались. — Вместе будем брать и выходить или по очереди?

 — По очереди... Иди ты первая.

 Через несколько минут Валера с Зойкой подходили к кустарнику со свертками под мышкой. Кирилл уже был в синих трикотажных плавках — длинный, загорелый — когда успел? — с неплохой мускулатурой. Рядом с ним стоял другой расхрабрившийся мальчишка, низкорослый и худенький — все косточки наперечет.

 Возле них, размахивая полотенцами, бегали и повизгивали девчонки. Двух других мальчишек не было видно — наверно, решили не испытывать свою смелость на глазах у всех. Кирилл, прохаживаясь вдоль берега и звучно прихлопывая на теле комаров, командовал:

 — Идите переодеваться! Маша, покажи Зое свою палатку!

 Чего-чего, а уж этого Зойка не ожидала. Первое ее желание было повернуться и уйти, но все произошло так внезапно и эта самая Маша так по-свойски улыбалась ей, что Зойка растерялась и покорно полезла в девчоночью палатку. В полутьме, впопыхах задевая локтями Машу, она стала переодеваться и натягивать свой яркий, в красно-белых ромбах купальник, и Маша при этом шептала и повизгивала от ужаса и удивления:

 — И ты полезешь в воду? Страх какая холодная! И не боишься?

 — А чего бояться? — надменно сказала Зойка, поправляя на полном округлом плече лямку купальника, и подумала: «Я им сейчас покажу, им и нашим мальчишкам, какой надо быть!», и сама не зная зачем похвасталась: — Я закаленная... А ты что, боишься? Или плавать не умеешь?

 — Да ведь лед же, а не вода! Пальцы сводит. Какая ты отчаянная!

 — Самая обыкновенная. А чего там! — отвечала Зойка, сама еще не зная, сумеет ли она заставить себя войти в воду и окунуться. Теперь она должна была это сделать, обязана была. И, слыша за тонкой стенкой палатки хохот девчонок, звучные хлопки Кирилла — видно, комары продолжали жалить его, — быстро вышла из палатки и побежала к берегу.

 И почти одновременно с ней из другой палатки выскочил Валера, крепкий, плечистый, и, не останавливаясь возле Кирилла, ринулся в воду. За ним Кирилл. Зойка успела заметить, что некоторые девчонки тоже стали стаскивать через голову платья, и, ковыляя на скользкой гальке, вбежала по колено в воду. Вода обожгла тело, заледенила кровь. А Валера с Кириллом уже вошли по грудь. Кирилл повернулся к ней, Зойке, и, улыбаясь, крикнул: «Молодчина!», сам кинулся за Валерой и поплыл.

 Зойка на мгновение обернулась. Маша стояла у самой воды, тонконогая и тонкорукая, узкоплечая, в тусклом сером купальничке и, обхватив себя за плечи, взвизгивала. И Зойка, разбрызгивая воду, быстро пошла вперед и, ничего не помня, ни о чем не рассуждая, плюхнулась, стремительно загребла руками, проплыла метра два, встала и, немея от пронизывающего холода, пошла к берегу.

 Кирилл с Валерой тоже стали выбираться.

 Зойка вышла на берег первая, запрыгала, принялась отжимать купальник на животе и груди, стряхивать воду — все тело горело, точно его исхлестали крапивой.

 — А ты ж что? — крикнул Кирилл Маше. — Видала, как надо? Нимфа, а не девочка!

 Зойка так и просияла, и ей стало прямо-таки жарко.

 — Полезай! — приказал Маше Кирилл.

 Она убрала с худеньких плечиков руки, сморщила лоб, набралась решимости и ступила в воду. Тут же раздался визг, и она выскочила на берег.

 Губы у Зойки стали презрительные, и верхняя толстенькая губа сделалась вроде бы еще толще.

 Это заметил Валера. Он был весь какой-то не свой, красный, смущенный — это началось с той секунды, когда Зойка в купальнике выскочила из палатки. Потом Валера увидел, что Маша, снова очутившись на суше, сорвала с куста свое вафельное полотенце и протянула мокрой Зойке. Та не взяла и даже отступила назад, но Маша настаивала, и тогда Зойка стала быстро-быстро вытираться. Валера смотрел на нее, смотрел как впервые. Этого нельзя было делать. Нехорошо было смотреть на нее так прямо, так открыто, но Валера не мог справиться с собой. Зойка была плотная, сбитая, крепконогая — ну совсем взрослая! А эти робкие туристки, поспешно натягивающие на свои сухие купальнички платья, казались по сравнению с нею безнадежными подростками.

 — Иди одевайся, комары заедят! — крикнула ей Маша, уже одетая.

 — Ничего, — ответила та, хотя уже несколько комаров вонзили в ее плотное тело свои хоботки-иглы и уже наливались красным, а она их не била.

 — Кусают... Прихлопни! — попросил Валера.

 — А ты чего ж? Руки отсохли? — Маша засмеялась, ладонью прихлопнула на Зойкином плече трех насекомых и стерла кровавые следы. — Ну иди, иди и не форси.

 Зойка неторопливо, тяжеловато, чуть вперевалочку, любуясь собой, под восхищенными взглядами девчонок пошла к палатке.

 — Орден ей за это! — крикнула девчонка в черном свитере. — Героиня! Онежская Жанна д’Арк! Кирилл, у тебя еще есть?

 Тот достал из кармана значок с двухэтажным амбаром. И когда из палатки вышла Зойка, уже одетая, в нейлоновой куртке и короткой черной юбке, с мокрым газетным свертком под мышкой, снова похожая не на взрослую, а на обыкновенную девчонку, хотя и немножко полноватую, Кирилл вскинул вверх руки и торжественно провозгласил:

 — Зоя Лошадкина как самая отважная женщина Кижей награждается почетнейшим орденом Двухэтажного амбара... — Кирилл прикрепил к ее куртке значок. — Ура, товарищи!

 Зойкино лицо запылало огненным румянцем.

 «И курточку не пожалела, притвора!» — подумал Валера.

 — И тебе бы полагалось что-то вручить за смелость и решительность, — Кирилл радостно и очень внимательно, словно только сейчас по-настоящему знакомясь, посмотрел на Валеру, — да ты ведь уже получил карельский орден...

 Когда награждение закончилось, Кирилл поднял руку:

 — Ребята, есть предложение: отправимся в экспедицию по острову! Весь обойдем, от конца до конца. Мы с отцом уже исследовали его с севера до юга — здорово! А то небось вы скоро отчаливаете?

 — Завтра, — уронила Маша, — и повидать-то многое не успели.

 — Значит, идем? — Кирилл обвел глазами ребят. — Какие же вы туристы, если топчетесь на одном пятачке и не знаете всего острова? Он не случайно был выбран для строительства церквей. В древнейшие времена здесь был языческий центр: сюда съезжались на лодках петь ритуальные песни, плясать, молиться своим идолам, солнцу, огню, ветру. Поэтому-то попозже христианство и обрушилось с такой беспощадностью на этот островок, строило церкви и часовни, чтоб придушить, залить, как костер водой, даже память о нечестивцах язычниках. Ведь, наверно, можно найти здесь хоть какие-нибудь следы язычества... Ну так идем?

 — Идем, конечно, идем! — радостно сказала Маша. — К чему уговоры?

 — Нет, не идем, — раздался твердый голос, и к ним подошел бородач. — Сегодня мы здесь последний вечер, надо привести в порядок весь инвентарь, одежду и обувь.

 — Андрей Андреевич... — жалобно начала Маша. — Может, меня тогда отпустите?

 — Одну? — Он поерошил жесткую бороду.

 — Да нет, почему же... Я с мальчиками, — Маша показала глазами на Валеру с Кириллом, — и с Зоей... Ну, Андрей Андреевич!

 — А кто будет за тебя укладываться?

 — Люся... А потом я ей помогу. Мы скоро вернемся. Правда, мальчики?