Анатолий Минский – Южный шторм (страница 44)

- Якорь тебе в зад…- начал было островной головорез, но ему помешали.

- Всё в порядке. Я видела этого тея в Винзоре. Возможно, он принёс известие, что князь или герцог переменили решение?

- Не буду обманывать, - признался Рикас. – Я представляю только себя и прилетел по своей инициативе. Чтобы исправить сделанное моим отцом.

- Княжеский сын! – воскликнула Хели. – На что же вы способны? Повернуть время вспять на полтора года?

Насмешливо-презрительное выражение самых прекрасных в мире глаз и угрюмый взгляд исподлобья её спутника выбивали из седла. Тей попытался повернуть разговор в другое русло.

- Ещё раз прошу об аудиенции наедине.

- Ладно. Кракен! Обожди в коридоре, но не уходи далеко. Алайны бывают весьма нескромны и настойчивы в своих желаниях.

- Ну, я ему желалку-то оторву и в пасть запихаю, - пообещал пират. На выходе он толкнул тея плечом и обдал тяжким ароматом, изобильно залитым одеколоном.

Рикас устроился на месте, освобождённом вонючкой, и сцепил руки на коленях, вдруг осознав, что не знает, как подступиться к разговору.

Мерный стук колёс был единственным звуком, нарушавшим тишину. Хели бесцеремонно рассматривала молодого гвардейца, нервно терзающего собственные пальцы. В конце концов, он нарушил гораздо больше приличий, вторгнувшись ночью и без приглашения.

Кстати – недурён собой. Жаль, слишком уж худощавый и низкорослый, как и остальные летучие дворяне веса пера, во Фроне девушка привыкла к более крупным мужчинам. Лицом больше похож на мать, а главное – не изрублен подобно отцу, если не считать забавной отметины на подбородке. Из-под тугого головного платка выбилась кокетливая рыжая прядь.

В красном гвардейском плаще, явно вымотанный полётом, сидит, смущается и молчит. Даже в погоне за поездом не оставил дома шпагу. Наверно, и спать с ней ложится.

У синьоров странные понятия о чести, думала Хели, они готовы удавиться из-за пустяков, но тот же князь Алайн, образец старомодных рыцарских нравов, подло расправился с отцом, вторично предал его в бою у Теландайна… и удивляется, почему ему платят той же монетой.

- Синьорина… Ваше Императорское Высочество…

О, у высокородного прорезался голосок? Ломкий какой-то.

- Не надо титулов. Что вам нужно?

- Объясниться. Я не хочу, чтобы вы уезжали с гневом в сердце.

Хели чуть не расхохоталась. Глупыш, что ты знаешь о моём сердце? Тем более – о его содержимом.

- Отец не вправе относится к вам плохо, что бы не произошло… У них сложные дела с вашим отцом… Это не рассказать в двух словах…

Рикасу не хватило бы и двух тысяч слов. Он запинался, блеял, и до девушки дошла причина его смущения. Бедный княжич влюбился в неё с первого взгляда! Возможно, в другой ситуации она бы и подумала, как использовать этот неожиданный подарок судьбы, завербовать в доме Алайнов своего агента. Но приказ матери был категоричен: в случае неудачи немедленно мчаться в Злотис и ничего не предпринимать. Поэтому Хели просто слушала.

Тей пересказал историю взрыва в Нирайне, где, в числе прочих, пострадал отец Хели, пусть и легко отделался. Повторение официозного мифа о виновности Терона Мея пробудило волну возмущения, но она сдержалась. Похоже, княжеский сын искренне верит в то, что ему внушали с детства.

Потом он начал распространяться о пленении в Арадейсе и спасении благодаря Далматису. Хели насторожилась. История, рассказанная отцу его самым доверенным помощником, отличалась во многих существенных деталях. И если матери и её мнению об обстоятельствах изгнания семьи с материка дочь верила безоговорочно, нынешний вице-император вызывал массу подозрений. Роль отца выставлена предельно неприглядно… Правда, о Тероне Рикас знает только со слов своего родителя, способного всё повернуть с ног на голову. Нужно непременно расспросить маму!

- Я верю, что отец никого и никогда не предавал. В последнем бою сражался за нас с Айной и сомнительного союзника – Далматиса, единственного на тот момент. И победил. Он любит маму, как никто, наверно, никого и никогда не любил, - пылающий взгляд молодого человека добавил: «а я смогу ещё сильнее…»

- Хорошо. Вы высказались. Можете улетать.

Тем более что любовную наживку уже проглотил. Пора подсекать. Потом, если мать позволит, использовать – письмами, случайной встречей, неопределёнными обещаниями, не влекущими обязательств, но создающими иллюзию надежды. Затем подтолкнуть к действиям в нужном направлении.

- Не хочу верить, что мы больше не увидимся.

- Как? Как вы себе это представляете?

- То, что я обещал в самом начале. Исправить сотворённое отцом. Вы не должны отвечать за ссоры наших родителей. Ваш ребёнок – тем более. Князь вынудил уехать на юг, я гарантирую защиту и покровительство в Винзоре, среди благородных людей, а не пиратской швали.

- Как вы все высокомерны, гордые теи. Недворяне для вас – черви и шваль. Я тоже?

- Ни в коей мере! – смешался Рикас. – Вы – настоящая принцесса. И я обещаю подобающее к вам отношение.

Хели испытующе глянула и нанесла главный удар.

- Я ни за что не соглашусь жить в одном городе с князем Алайном. Тем более в одном замке с Его Светлостью.

- Мы можем жить в любом другом месте!

Создатель, рождает же Икария идиотов, изумилась дочь пирата, не ожидавшая, что Рикас прыгнет в ловушку столь радостно и бесповоротно, не испытывая ни малейших колебаний.

- Что значит «мы», синьор? Вы собрались вступить со мной в брак? - Хели едва сдерживала веселье. Сейчас ничего не стоит раздавить его единственным словом. И что останется от гордого самовлюблённого тея, сподобившегося перегнать паровоз? Если бросится с горя на рельсы, это будет справедливая месть клану Алайнов… Впрочем, сам он не виноват. Нельзя опускаться до их уровня. И мстить нужно тоньше. Как мама. Нет сомнений, синьора Иана выглядела так, словно змея ужалила её прямо в сердце. И боль от укуса не пройдёт никогда.

-… Конечно, готов! – продолжил нести чушь Рикас. – Признаю ребёнка своим, ведь в нём так и так наша кровь. Фактически – он мой брат по отцу, это называется «единокровный». Через годы никто и не вспомнит, что мальчик был рождён до брака!

- До брака? А как к нашему, простите, браку отнесутся князь и княгиня? Если вам плевать на мнение своих родителей, моими я дорожу. Молчите! Вы достаточно наговорили глупостей. Ваше заявление прекраснодушно, но безответственно. Вижу семейную черту Алайнов – желанием облагодетельствовать другого делаете его несчастным. Думаете, мне будет лучше в чужом городе с юным теем, оставившем службу, после родительского порицания с обеих сторон? Наконец, мы едва знаем друг друга.

- Но…

- Никаких «но». Я не вправе рисковать судьбой своего малыша ради скоропалительного предложения. Постараюсь, чтобы он вырос непохожим на Алайнов. Кракен! Проводи гостя на выход.

Привлечённый громким зовом, пират втиснулся в купе, и в нём сразу стало тесно. Рикас поднялся, задыхаясь от крушения надежд, как вдруг услышал последние слова, перевернувшие его мир и разогнавшие беспросветный мрак.

- Но, тей, должна сказать, что благодарна за пылкость. Вряд ли кто желал мне счастья так страстно и бескорыстно как вы.

Глава двадцать седьмая

Минула зима. Южного шторма, обещанного Далматисом, не случилось, но в целом пиратские вылазки стали причинять всё больше и больше беспокойства.

Подданные «Его Императорского Величества» хозяйничали в южных морях, поднимались до северных широт в Ламбрийском океане, практически полностью отбили охоту к плаваниям между Икарией и Кадмусом. Герцогства дружно наложили запрет на заход судов под флагом Терона в свои порты. Тем самым прервалось снабжение островов сырьём и товарами, отсутствующими на юге. Но флибустьеры моментально нашли выход. Они договорились с несколькими ламбрийскими торговыми компаниями, и те взяли на себя перевозки между Икарией и Южной Империей. Взамен пиратские партнёры получили неприкосновенность от разбойничьих абордажей.

Наступило шаткое, нездоровое равновесие. Оно никак не устраивало икарийцев. Поэтому нет ничего удивительного в том, что в начале марта отец и сын Алайны прибыли в Арадейс. Не договорившись с заокеанскими торгашами, ситуацию не переломить.

По окончании гражданской войны власть на восточном побережье Ламбрии захватил выходец из Икарии тей Кирос. Он объявил земли, прилегающие к Арадейсу, собственностью герцогства, поделённого на шесть графств, и беззастенчиво отобрал всё движимое и недвижимое имущество знатных семей из других частей бывшего королевства. Отразив поползновения прежних владельцев вернуть утраченное ценой немалой крови своих подданных, синьор Кирос узаконил приобретения. Герцогство вышло из войны самым сильным из осколков монархии. По сведениям, докатившимся до Алекса, здешнего правителя безмерно раздражала пиратская монополия на морские сообщения. Верфь Теофы способна спускать на воду прекрасные боевые корабли и торговые суда, но в одиночку Арадейс с южанами не справится, а сотрудничать с разбойным сообществом себе дороже.

Чисто внешне, а также манерами и разговором, Кирос напоминал своего дядюшку Теламона, владельца компании «Леонидия», по годам отошедшего от дел. И рабочие апартаменты герцога солидной простотой походили на офис Теламона, памятный ещё по первому визиту Алекса за океан четверть века назад. Синьор Кирос сохранил поджарую фигуру тея-бойца, украшенную головой типичного счетовода с круглыми очками на носу, пронзительным взглядом и недоверчивым выражением лица, на котором застыл извечный вопрос: принёс ли визитёр выгоду либо ненужное беспокойство, грозящее издержками.