Анатолий Медведин – Владимир Владимирович умер (страница 7)

В его голове созрел очередной план спасения России. Хотя, теперь, стало ясно ему, название страны особого значения не имело. Важно было сохранить, во-первых, возможность влияния на территории страны, а во-вторых, не допустить никаких революционных событий. «Всегда важна эволюция, а не революция», – главный принцип, унаследованный ВВП из бурных 90-х годов 20 века.

Под постепенным развитием государства ВВП ранее понимал выстраивание эффективной системы управления им, а затем перевоспитание народа. Однако, теперь, когда нефть была на исходе и доходы государства могли сократиться до минимума, важно было просто населить пустеющие земли неравнодушными людьми с трезвым расчетливым разумом. Поэтому ВВП и дал зеленый свет мигрантам из бедных Азиатских стран.

Однако, Владимир Владимирович понимал, что если среди простого люда мигрантов будут терпеть, то в правящую элиту некоренному населению попасть очень сложно. Но именно на том, что мигранты постепенно станут тут своими, и строился его расчет. Надо было заставить приезжих азиатов считать эту страну своей собственной. Только тогда они смогут противостоять усиливающемуся нажиму американского государства и сочувствующих ему стран. Земля, семья и дом для азиатов намного более священные понятия, чем для вымирающего российского мужика.

Но опасения Владимира Владимиовича оказались напрасными – исконно русские элиты особо не ревновали к усиливающемуся влиянию мигрантов. Объяснение простое – богатые русские уступали им свои места в разоренной стране, а сами переезжали с семьями в теплые страны Европы и американского государства. «Эволюция, однако», – усмехался Владимир Владимирович, глядя в отчеты правительства о выводе из России ежегодно миллиардов долларов.

Правда, оставались еще сотни тысяч состоятельных россиян, которым ехать было некуда и не зачем. Да и сам ВВП не рассматривал даже возможности бегства из страны, которая скоро станет нищей. Беглецы его статуса очень скоро становились узниками тех стран, которые могли их приютить. Этот вариант Владимира Владимировича категорически не устраивал. Он привык быть первым и хотел им остаться навсегда.

Глава 11

Дмитрий Анатольевич Зайцев, в наглухо черном костюме, но в белоснежной рубашке без галстука, шел во главе похоронной процессии. Он так и не мог пока понять, к чему вся эта история со специальной комиссией по похоронам ВВП. Рядом с ним шли первые сановники империи. Большинство молчало, лишь некоторые тихо переговаривались, при этом все время учтиво оглядываясь. Впрочем, на них никто не обращал внимания. Было решено обойтись без народных шествий. Отношение к безвременно усопшему Владимиру Владимировичу в народе было разное, и его похороны могли использовать для провокационных действий. Конечно, спецслужбы и полиция вполне могли обеспечить на похоронах железный порядок, даже если бы пришла половина Москвы. Только никакого смысла в организации народного горя не было, и циничные чиновники сразу решили, что достаточно просто устроить телетрансляцию из Кремлевского дворца, где в течение суток стоял гроб лидера нации.

К телу допускали только высших чиновников и членов их семей. Всего набралось около шести тысячи человек, как раз достаточно, чтобы прощание не выглядело безлюдным, но и чтобы не было толпы.

Сам Зайцев к гробу пока не подходил и покойника не видел. Он и при жизни всегда с трепетом относился к Владимиру Владимировичу, даже когда сам был формально его начальником – Президентом страны. А теперь, когда друг и наставник умер и был уже причислен к лику святых, то Зайцев чувствовал к ВВП вообще почти благоговейный ужас.

Но надо было мужаться и сделать это – как глава похоронной комиссии он обязан был встать у изголовья гроба и открыть процедуру прощания. Сказав положенные слова Зайцев, наконец, посмотрел в гроб.

ВВП лежал как живой, только привычную серость лица сменила какая-то младенческая пунцовость – было забавно и жутко смотреть. Зайцев отвел глаза и с облегчением посмотрел на молчаливую вереницу прощающихся.

По всему периметру зала горели тихие огни, навытяжку стояли офицеры кремлевского полка (солдат не церемонию не допустили). Отдельно в траурной, но парадной форме (специально пошитой) толпились представители генералитета всех родов войск могучей российской армии.

В зал для прощания пускали только персон не ниже вице-губернаторов регионов с женами. При этом специальный наряд офицеров ФСО состоящий из женщин, строго следил за соответствием одежды чиновников траурному протоколу. При малейшем отклонении от «черного костюма» в зал никого не допускали. Это было личное распоряжение Зайцева. Он, так и не поняв пока сути траурной комиссии, тем не менее, старался оправлять свою репутацию человека «как бы чего не вышло». Шла какая-то игра, и Зайцев хотел играть в ней положенную роль, в надежде оказаться в команде победителей. А любое несоответствие протоколу, как раз и было угрозой его вечному принципу не делать ничего, что может привести к малейшим непредсказуемым результатам.

Поэтому в сторону сразу отвели представителей восточной республики одетых в какие-то пусть и траурные, но национальные одежды. Начавшего было спорить губернатора, пришедшего зачем-то в черной тюбетейке, Зайцев лично грубо вывел за руку в соседнее помещение. А, в общем, прощание шло без эксцессов, и спокойно.

Постояв еще с полчаса, Зайцев вдруг очень захотел подойти к гробу поближе, и самому, наконец, попрощаться с Владимиром Владимировичем.

Он не только боялся этого человека, но и любил его. Это был его герой, на него Зайцев изливал часть своего неизрасходованного сыновнего уважения. Ведь Владимир (раньше, просто Вовка!) не только был другом его юности, но что намного важнее помог Зайцеву пережить трудную полосу разочарований 30-40 летнего возраста, не дать опуститься и погрязать в мещанстве. Именно он, Владимир Владимирович, вдохнул новые силы в его жизнь, и сделал пусть номинальным, но Президентом великой державы. А это, в свою очередь, дало такой мощный толчок для саморазвития Зайцева, его образования и личностного роста, что спустя четыре года он по-настоящему стал другим человеком. Превратился из обычного, простого и скучного малоопытного юриста-обывателя, в квалифицированного и почти мудрого государственного деятеля. «Воротилу», – так про себя называл Зайцев людей подобного масштаба.

Зайцев еще раз посмотрел в гроб. «Жаль. И неожиданно как ведь. Еще столько дел можно было сделать», – думал он, разглядывая заострившийся розовый профиль мертвого ВВП. Очень знакомое и такое чужое лицо… «И морщина у него, откуда эта на лбу?», – приглядывался Зайцев к трупу, – «Странно, что родинку под носом загримировали», – с все большим недоумением размышлял председатель похоронной комиссии, – «А –а –а !…– Зайцев чуть не закричал, когда вдруг заметил в ухе мертвеца плохо запудренную дырку от серьги! В гробу лежал не ВВП.

Глава 12

К счастью для всего человечества нефть кончалась везде, а значит, можно было не опасаться мировых войн за владение энергоносителями. Нужно было просто подготовится к тому времени, когда ее не станет и многие страны останутся без энергетики, а значит и средств к существованию. Правительства станут думать не над тратой денег заработанных на торговле природными ресурсами, а только как накормить население. А значит, в выигрыше будут территории, которые смогут заниматься производством еды, то есть сельским хозяйством. Именно этот сценарий показали Владимиру Владимировичу в ситуационном центре.

При конце нефтяной эпохи существовала угроза войн именно за плодородные земли. Стратегически важно было посвятить оставшееся время заселению пустеющих земледельческих регионов России любыми народами.

Именно поэтому параллельно с программами стимулирования рождаемости коренным населением, ВВП старался способствовать переезду в страну мигрантов. Понимая при этом, что неизбежны столкновения на межнациональной и культурной почве Владимир Владимирович специально ввел своего рода фейс-контроль для въезжающих – знание русского языка и профессии, только легальное оформление. Замысел был в том, чтобы заставить мигрантов приезжать в страну не на заработки, а для жизни. Нужно было заставить их оставаться в России, создавать семьи, рожать детей. Уже не было времени повышать демографию только за счет коренного славянского населения.

Ведь если проблему заселения России не решить, то вполне может возникнуть требование развитых и авторитетных стран отдать пустующие земли ради выживания всего человечества. Когда речь пойдет о том, что людям нечего есть, то церемониться не станут. Если ради нефти США вело в течение 40 лет локальные войны по всему миру, то ради плодородной земли, был уверен ВВП, воевать станут еще серьезнее.

Ведь что такое нефть с точки зрения потребления? Это продукт для удовлетворения в существенной степени необязательных потребностей в роскоши (автомобили, драгоценности, недвижимости, путешествия и т.п) и собственно отказ от нефтепотребления не грозит человечеству вымиранием. А вот нехватка плодородных земель приводит всегда к голоду и смерти.

Мигранты не заставили себя долго уговаривать. Бедность азиатских стран привели к тому, что даже самая захудалая российская деревня казалась прекрасным местом для жизни. Здесь была земля, дома и самое главное – не было такой оголтелой конкуренции за работу, как в их бедных кишлаках и аулах.