Анатолий Медведев – Путь мага: Выбор, Долг, Любовь (страница 11)

— Учитывая также и еще некоторые обстоятельства, я вынужден признать, что наказание в двадцать плетей излешне жесткое. Гвардеец Одан получит пять ударов, по обычной процедуре, не публично.

В этой короткой речи меня напрягли слова — «вынужден» и «некоторые обстоятельства». Почему глава нашей школы «вынужден». И какие обстоятельства помимо моего старания могли смягчить мое наказание? У меня нет здесь ни друзей, ни знакомых. Или отец Эреса как-то об этом узнал и решил помочь? Ну, об этом можно спросить самого Эреса, ведь никак иначе кроме как через сына, старший Хармотен не мог получить известия о моем наказании. Но так быстро? Я совсем запутался, и решил не думать на эту тему. Уж лучше подумать об Арне, о том, как мы с ней вновь непременно встретимся, о ее улыбке.

Энергия! Эти мысли были энергией, магией, которую я мог контролировать! Да пусть недолго, но я удерживал в себе сгусток этих мыслей буквально останавливал плеть, не давая ей рассекать мне кожу. Бедный старина Браш, колторому всегда поручали эту грязную работенку только пожал плечами, но для проверки ударил не пять, а шесть раз, чтобы удостовериться, что он всё делал верно.

— Крепкая у тебя кожа, — только и оставалось сказать ему, и я немедля направился на занятия.

В классе военной стратегии Эрес толкнул меня в плечо.

— Ты как? Живой?

— Дядя Браш не особо усердствовал, — соврал я, — мне везёт.

— На родник сегодня ходил я и Гред, и там кое-кого встретили.

— Кого?

— От твоей девицы, — прошептал он и сунул мне письмо, — Гред не врал, она и впрямь красивая. Покажешь, что пишет?

— Эрес, это всё-таки личное, — шикнул я, стараясь не привлекать внимание преподавателя.

Я молча спрятал письмо в карман, и решил, что распечатаю его вечером, подальше от чужих глаз. Я был уверен, что никаких признаний в любви там не будет, только дело.

— Тоже мне, герой любовник!

Дорогой Гол! Прости меня, пожалуйста, что наши планы были сорваны столь безжалостным образом, но у меня возникли некоторые затруднения. Я не знаю, когда мне вновь удастся выбраться на встречу с тобой. Я буду оставлять тебе письма под камнем у источника. Если захочешь что-то мне написать, оставляй там же.

Наша поездка откладывается, хоть проблем в Драгории меньше не стало.

Будут проблемы — пиши, я думаю, смогу помочь.

Удачи!

Арна

Я читал украдкой, чтобы никто не видел, но Эрес будто следил за мной!

— Ну, и до чего договорились?

— Я хочу тебя немного огорчать, Эрес, но письмо изобилует такими вещами и выражениями, что я не могу подставить даму сердца, и открыть его содержание, — картинно прислонив руку ко лбу сказал я, и мы засмеялись.

— О! Ну ты даешь Гол! За сколько мгновений драгоценного общения она так страстно к тебе относится?

— Учись, благо есть у кого — засмеялся я.

— Это точно!

Я принял решение сжечь письмо, поскольку боялся, что кто-то из моих друзей все же захочет, пусть и без злого умысла, узнать о наших отношениях чуть больше, чем я рассказывал. Я предвидел их реакцию на подобные новости, и она меня страшно огорчала.

Этим же вечером я написал письмо Арне.

Дорогая Арна! Я уже начал бояться, что ты отправилась в дорогу без меня. Слава Свенне это не так. Проблем у меня вроде бы нет. Единственное, что со мной происходит странного — я стал еще острее чувствовать магию, мне стало проще заглядывать за грань. Я чувствую ее во всем, в каждом проявлении жизни. Я не знаю, стоило ли тебе это писать, но, если ты что-то знаешь об этом, я буду очень рад это услышать.

Еще есть некоторые проблемы с родителями. Я не знаю, смогут ли помочь им мои деньги. Надеюсь, что смогут, но мать писала, что мой отец так и не выздоравливает. Когда отправимся в Драгорию, я должен буду навестить их.

Как ты поживаешь, почему не можешь выйти?

Удачи!

Гол.

Я лег спать, крепко сжимая в одной руке перо, а в другой — письмо.

Я шёл по выжженной земле, а передо мной простирались мертвые поля, мертвый скот, мертвые деревья. Я ступал мягко, и пепел легко поднимался в воздух от прикосновения моих босых ног. В моих руках был меч — Эсториоф.

Я почти сразу понял — это сон. Не то, чтобы я всегда это понимал, но сейчас — абсолютно точно.

Странная фигура в балахоне выпрыгнула на меня из тумана. В ее руках был широкий палаш. Я сразу встал в стойку, готовый отразить нападение.

— Стой, Гол. Ты думаешь, я хочу убить тебя? Не торопись. В этом месте все ходят с обнаженным оружием.

— Хорошо. Кто ты?

— Меня зовут Мока. Я здешний пастух.

— Пасёшь мертвый скот?

— Мёртвая земля моя вотчина. Я — смерть, или ее Воплощение. И я пришел за тем, что ты любишь.

— Мне придётся драться с тобой?

— Зачем, я не хочу убивать тебя. Уходи отсюда, не трогай ничего здесь, и я тебя не трону.

— Но ты сказал, что возьмешь то, что я люблю… мы же в Драгории неожиданно догадался я, — Арна!

Он резко напал на меня, но я был готов. Мы начали драться, так как я еще никогда не дрался, но Эсториоф словно управлял мной, и Мока не мог достать меня. Зато я раз за разом касался лезвием то плеча, то ноги. Он притворно вскрикивал, но его движения от этого не изменялись, он был все также быстр и уверен в себе. Я попробовал заглянуть за грань, но у меня ничего не вышло.

— Юный колдун! Ты и так за гранью! Тебе не одолеть меня! Никогда!

Я рванул вперед, и словно воспарив, перерубил клинок своего противника, как недавно тренировочный клинок Рагола. А затем попробовал отрубить Моке голову, но он ожидал этого и резко отклонился назад, и мой меч только перерубил завязки его накидки на голову, и я увидел его лицо.

— Ну что доволен! Увидел, как я выгляжу!

— Шотер…

— Я рад, что ты читал «Неллион в картинках». Ты теперь понял, что тебе меня не одолеть, даже своим колдовством!

— Что ты имеешь в виду?

— Сверкающий клинок, я предлагаю тебе сделку. Хочешь стать моей правой рукой? Мы с тобой вместе это огромная сила. Кто сможет с нами соперничать? Армии будут поклоняться нам! Страны будут нашими!

— Давай дерись, — буркнул я и попёр в атаку.

В этот раз мой противник был куда проворнее, чем в предыдущий. Он словно знал все мои движения наперед и рисунок боя изменился не в мою сторону.

— Ну что, юный колдун! Ты видишь, насколько я быстрее!

Я собрал все силы и попробовал атаковать его магией. Из меня вышла целая волна ветра и пыли, но Шотер словно впитал ее в себя, и ударил в ответ огнем. Я выставил вперед меч, и Эсториоф послужил мне великолепным щитом — огонь стал холодным и рассеялся прямо перед моим мечом. Но Шотер на этом не остановился. Он кинул в меня два кинжала и сам не медленнее своего метательного оружия бросился в атаку. Его меч снова был цел, стал шире и длиннее, словно он так захотел. Я отпрыгнул в сторону, и кинжалы улетели в туман, а Шотер резко повернулся и все-таки достал меня. Из моего плеча потекла кровь. Страшная боль пронзила все мое тело. Я должен был проснуться… нет, я должен продолжать!

Но силы покидали меня, и вскоре Эсториоф был выбит у меня из рук, и я был сбит с ног ударом открытой ладони.

— Мой клинок ядовит и твоя рана в плече скоро тебя убьет. — Умирай.

Мне оставалось лишь лежать на выжженной земле где-то в далекой стране, истекая кровью и умирая от яда. Помню лишь, что был жив, когда кто-то приложил мокрые тряпки к моему плечу и лбу, принеся облегчение и покой.

Я проснулся в своей постели. На улице было еще темно. Месяц спелости пролетел так незаметно… Поэтому сегодня был большой праздник — праздник перед сбором урожая, который назывался Хануин, праздник в который все могли оставаться дома и не работать. Король приказал повсюду развесить красные и синие цветы, как было принято с незапамятных времен. Когда город был наполнен ими, он казался просто волшебным, особенно рано утром. Днем и вечером я все равно его не мог увидеть, поэтому считал, что сейчас, когда только-только выползает Обод из-за горизонта, когда на улицах пусто, и утренняя сырость и прохлада так бодрят тело и дух, когда я, как обычно шел за водой, и есть самое красивое время суток. Сегодня, в честь праздника, можно было встать несколько позже, поэтому так рано к роднику шел только я. Мою меланхолию как рукой сняло, когда я получил письмо Арны, и теперь нес ответ. Единственное, что меня действительно беспокоило, так это мой сон, который я помнил во всех деталях. Я не стал дописывать письмо, поскольку не хотел беспокоить Арну такими глупостями, но с другой стороны выжженная земля, и присутствие Шотера во сне может быть плохим знаком. Тем более если вспомнить рассказ Арны о своем сне. Я набрал воды и проверил камень. Под ним была короткая записка. Я положил туда свое письмо, и сразу развернул её записку.

Отправляемся в месяц мороза. Добудь оружие.

А.

Я положил свое письмо под камень, и отправился с ведрами на занятия. Ждать всего два месяца. Это не страшно, до этого момента мы с ней будем обмениваться письмами, рассказами о том, как пролетает наша жизнь.

Наш график, как я уже говорил, был сегодня не так жесток, как обычно, и вечером нас даже отпустили в город, с обязательным условием к утру быть на занятиях. Это означало, что ночью мы можем делать все, что захотим, но обязывало утром быть в полном порядке.

Я отправился гулять по городу, в компании Греда, Эреса, Рагола и Онега. Но последний довольно быстро решил нас покинуть, чтобы навестить семью, которая жила здесь, в Кальгоне.