Анатолий Матвиенко – Спасти детей из 42-го (страница 14)

— Одно соображение разрешите озвучить прямо сейчас, — охотно откликнулся Журавков. — Чтоб не ударить лицом в грязь перед импортными заказчиками, нам не хватает аутентичного оружия. Просим разрешения на подготовку новой операции параллельно со спасательной. Хотим выкатить три-четыре танка из ремонтного завода в Борисове и переправить их в настоящее.

У генерала аж глаза на лоб полезли.

— Намерены штурмовать гетто на танках⁈

— Никак нет. Отряду нужны магазины к единому пулемёту МГ34, танковые подходят. А сами танки прекрасно пополнят наше предложение на аукционах. Каждый — в прекрасном состоянии и в нём 100% аутентичных узлов — потянет на многие миллионы евро. Не удивлюсь, если цена к концу торгов вылезет на уровне «Леопард-2» или что-то около этого.

— Эскизный план операции — мне на стол! И ни шагу без моей санкции, — на этом генерал закрыл совещание, разорвав связь.

Но Олег не дал разойтись.

— Акция в Лютецком выглядит проще по сравнению с нашими прежними. Её делаем первой. Объявляю мозговой штурм: как вынудить жителей покинуть с виду безопасный посёлок?

— Жаль, что они не евреи и не мусульмане, — посетовал «пиджак». — Раввин или мулла объяснил бы: Бог велит. А нам даже православного попа больше не доверят…

— Антон! Орден имени Капитана Очевидность ты заработал. Товарищи офицеры, а также прапорщик и контрактник, дельные предложения есть?

— Самолёт! — осенило Андрея. — Скажем, что вывозим детей на Большую землю за линию фронта. В Ташкент — кушать фрукты. Если кто из родителей желает сопроводить — не вопрос, полетели.

— Пассажировместимость Ли-2, советского «дугласа», что-то около 30 человек. Вряд ли деревенские знают назубок ТТХ самолётов советской транспортной авиации. То есть, выдав портал за люк в фюзеляже, вполне «возьмём на борт» всех детей, — прикинул Журавков. — Стоящая идея. Лейтенант, ты — молодец.

— Взвод Вашкевича тоже участвует, — добавил майор. — Хотя бы десяток человек. Вы — партизаны, получившие груз с Большой Земли. Обратно самолёт везёт детей. Операцию надо проводить глубокой тёмной ночью — и здесь, чтоб темно, и там. Подумаем, быть может, нужно соорудить какой-то муляж. Например — хвостовое оперение от Ли-2, пусть хвост торчит над кустами, в темноте всё равно едва будет видно. Володя, готовь своих «партизанить». Но минимум трое нужны с навыками управления бронетехникой, им предстоит освоить пилотирование немецких «троек». Геннадий! Подумай, что там ещё в Борисове может оказаться, если на «тройки» не повезёт? «Штуги», вторые «панцеры», чешские убожества? Парни и с ними должны справиться. Антон у нас — любитель устраивать военные представления, должен знать всех реконструкторов. Если для «Линии Сталина» нужен тамошним намёк, чтоб к нашим засланцам отнеслись почутче, — организую, примут как родных.

И потянулись дни подготовки. Постепенно в сознании закрепилось, что спешить некуда. Поскольку они всё равно попадут в апрель 1942 года, время в прошлом словно заморозилось, а тщательная подготовка повышает шансы на успех.

Зина, к комбинации с танками не привлечённая, работала по посёлку Лютецкий. В отличии от Красной Армии, женщины в экипажи Панцерваффе не включались, поэтому её появление на ремонтном заводе в Борисове вызвало бы вопросы. Это только в романах и в кино германские фрау-фройлян служили где угодно и даже в СС, на самом деле — исключительно мужском, почти религиозно-монашеском ордене. Один только персонаж унтершарфюрера СС Барбары Крайн в «Семнадцать мгновений весны», рождённый воспалённым воображением сценаристов, тянет, как минимум, на глубокое изумление.

Прорабатывались самые разные сценарии развития событий, когда «спецгруппа НКВД» ночью высадится с самолёта под Минском, включая встречи с немцами, с партизанами, а также возможное активное нежелание местных лететь в Россию и в Казахстан. Как-то вечером сказала Андрею:

— Знаешь, мы затеваем благое дело. Но замешанное на лжи. Понимаю, ложь во спасение. Но ложь обесценивает добрые начинания!

Они ужинали вдвоём в столовой, жили вместе не как супружеская пара, а, скорее, как брат и сестра, оставшиеся без родителей, одинокие и заботящиеся друг о друге. Зина взяла на себя львиную долю хозяйственных хлопот, складывала своё жалование с деньгами, выделяемые Андреем, сама закупала продукты, хозяйственную мелочёвку, готовила, убирала, совала бельё и одежду в стиральную машину. Она не постеснялась снимать по сотне рублей с других участников операции, зачастую пивших кофе-чай с печеньками у Андрея, Антону выкатила счёт в 400 рублей за привычку лазить в холодильник без спроса, он ограничился соткой, но больше продукты не тырил. Хозяин дома, широкая душа, сам на подобные вещи смотрел сквозь пальцы, в то же время щепетильность названной сестры не осудил.

Склевав свою порцию ужина из биточков с макаронами и свекольным салатом, мелкую — под стать её телосложению (как она сама повторяла — теловычитанию), Зина подпёрла кулачком подбородок и задумалась. Потом выдала:

— Давай скажем правду. Пригласим кого-то из жителей Лютецкого в настоящее, свозим на мемориал. Как увидит свои имя-фамилию на камне в числе расстрелянных в 42-м году, а также имена детей, враз одумается!

Порция Андрея была раза в четыре больше, приканчивая её, он обдумывал предложение.

— Резон в твоих словах есть. Боюсь только, начальство зарубит на корню любую идею, грозящую распространением сведений о портале среди людей военного времени. Ты категорически ненавидишь ложь?

— Да! Безусловно! — комсомолка раскраснелась.

— Маленькие женские хитрости — тоже?

— Ну… Допускаю умалчивание. Вам, мужикам, не нужно знать всё.

— Уже теплее. А теперь давай порассуждаем вместе. Когда Ленин и Троцкий, главные организаторы Октябрьской революции, обещали светлое будущее и построение коммунизма, думаешь, они не понимали, что живущее поколение никогда коммунизм не увидит? Сами-то верили в перспективу, но знали, что переделка экономики и сознания под новые реалии — дело многих десятилетий, а то и столетий. Потом Хрущёв заявил: наше поколение будет жить при коммунизме. Уже в 1980-м году. Сам умер раньше, а вместо заранее объявленного коммунизма население осчастливили Олимпийскими играми. Теперь вопрос: как ты считаешь, если бы пролетариат и трудовое крестьянство были в курсе, что обещанный коммунистический рай даже их внуки не увидят, в оптимистическом случае — праправнуки, а для этого нужно затянуть пояса, терпеть мучения, голод, нищету, войны… Люди согласились бы на сто лет страданий ради светлого будущего?

— Не знаю… — она потупилась.

— Коммунисты, кроме афериста Хрущёва, никаких точных дат и сроков не называли, но давали понять: скоро-скоро. На этой лжи и построен Советский Союз, выдержавший Вторую мировую войну и вышедший победителем, но потом развалившийся из-за системных проблем. Главное — из-за противоречащего человеческой природе требования производительного труда без чётких материальных стимулов. Не говори, что ходила на субботники! — он пресёк её возмущенный жест. — Я тоже многое делаю задарма. Из патриотических чувств. Люди могут работать за одну лишь идею. Но не все и не долго, экономически проигрывая труженикам в рыночной экономике.

— Но идея не должна быть лживой! — это уже звучал крик отчаяния.

— В основе своей — не должна. Мы же не соврём, что спасаем население посёлка от немецкой расправы. А вот в деталях вынуждаемся на… как бы сказать помягче… на обходные манёвры. В конечном итоге правда сильнее. В ноябре 1991 года была запрещена и распущена Коммунистическая партия Советского Союза, рухнула и ложь о построении коммунизма. Настала суровая действительность: работай, крутись как хочешь и процветай либо расслабь булки и пухни с голоду. Да, несколько лет переходного периода выдались тяжёлыми, зато Россия, Беларусь, Казахстан, три балтийских государства и большинство стран европейского соцлагеря ко второй половине 90-х жили лучше, чем в СССР, когда набрала вес и дала эффект рыночная экономика. Без вранья не обходится, сражающийся за голоса депутаты или президенты выёживаются как могут, обещают золотые горы, безвиз, членство в НАТО и ЕС, потом рассказывают об «объективных причинах», не позволивших… Но в целом человечество сохраняет себя в рыночных условиях. Плюс-минус. Ладно, мы слишком глубоко нырнули в политику, ушли от простого вопроса — как вешать макароны на уши белорусским обывателям из глубинки.

— Или не вешать вообще…

— Слушай, товарищ прапорщик! Я попрошу майора вообще отстранить тебя от этой операции, если ранимой душе столь претят наши методы. Вспомни, как мы организовали артзасаду на шоссе под Раковым! Согласился ли бы ваш лейтенант с нашим планом, если бы сказали ему: мы из будущего, где СССР развалился? А так и немцев побили, и…

— И я здесь оказалась. По собственной дурости и благодаря твоему благородству. Всё помню. И обещаю действовать ровно так, как начальство решит.

Эта фраза была бы отличной иллюстрацией о пользе маленькой лжи — Зина выразила согласие, но внутри по-прежнему противилась. Ловить на слове и добивать её Андрей не стал, решил сменить пластинку.

— Мы всё о работе да о работе… Слушай, сейчас всего 18−10, за 30–40 минут доедем до центра Минска, пробки скапливаются на выезд, а не на въезд. Пошли в театр!