Анатолий Матвиенко – Самогонщик против армии США (страница 6)

— Что-о?!

— Хреново, что современные кандидаты наук не слушают Владимира Высоцкого. Короче, о деньгах не волнуйся. Бог поможет.

Последний аргумент его добил. В России уповают на божью помощь, когда наступил полный шиздец, и надеяться больше вообще не на что. Вот Лёха и решил — приплыли.

Здесь боги действуют быстро и вполне осязаемо. Подгрун за толику мёда слил мне координаты двух неразработанных месторождений золота и одно серебра. Не разбогатеть, но дыры заткну.

Потом подброшу Лёхе задачку. Не пора ли чеканить собственную монету? Вроде бы чеканка относится к привилегиям короля. Прямого запрета я не знаю. Но это — вызов. К тому же не единственный, а терпение монархов не безгранично. Долго испытывать его не получится.

Моя очередная эскапада рискованна, зато сразу окупает вложения в храм Моуи. Пусть частично, но всё же.

Что я сделал? О, ничего особенного. Всего лишь отправил королю очень вежливое письмо. Заготовил давно, но ожидал визита святейшества. Осталось запечатать и вручить гонцу, чтоб отвёз в столицу на самой быстроходной каросской корове.

х х х

Дорторрн, столица Мульда, мало отличался от большинства средневековых городов на Земле, как-то показанных Гошем на затейливой пластинке с меняющимися картинами. Главное разница, пожалуй, заключалась в архитектуре храмов, довлеющих над остальными строениями. Возведённые в честь Моуи, они непременно венчались очень острыми пиками, торчащими в небо и напоминающими по форме рыбью кость. Разумеется, безо всяких крестов на верхушке.

Король Мульда Маерр задумчиво потёр тупой верхний клык и, оторвав взгляд от частокола церковных шпилей Дорторрна, обернулся к сыну, дочитывающему длинное письмо из Номинорра.

Тот, дойдя до финальных расшаркиваний в духе «покорнейший и преданный слуга короны архиглей Гош», швырнул бумагу на широченный рабочий стол монарха.

— Отец! Он сообщает, что не будет платить годовые подати в королевскую казну не менее трёх лет… Это же измена! Бунт!

— Хуже, Фирух. Это — обман. Смотри, как он обосновывает претензии. Гош дал мне вассальную клятву и узаконил тем самым своё архиглейство в Номинорре. В то же время напирает на королевскую присягу, данную мной. В ней есть слова «охранять и блюсти права верных вассалов»… Кто и когда обращал на эти слова внимание?! А вот как Гош повернул: права имеются в не только личные, но и имущественные, присяга дана перед ликом Моуи и грозит карой с его стороны, если нарушу… Сейчас нахал вздумал построить храм Моуи в Номинорре. Главный храм! И требует, чтоб во славу Моуи и в защиту прав вассала я отказался от налогов. Податное серебро за три года пойдёт не в казну королевства, а на храм! Так как его будут строить хрымы архиглея, стёкла поставят с его мастерских, камни возьмут в его каменоломне, все эти сотни либ серебра останутся в Номинорре. Шельмец…

— Отец, ты говорил с его святейшеством?

— Посылал за ним. Уехал. Говорят — в Номинорр. По поводу нового храма.

Оба примолкли. Что Гош охмурит первосвященника, можно не сомневаться.

Король уселся за стол и сгрёб к себе послание хитреца. Сын опустился в кресло напротив.

Вечерело. Скоро лето пойдёт на убыль, дни понемногу станут короче. Лакей бесшумно пробрался на цыпочках и зажёг свечи. Отбрасываемые в их свете тени сделали лицо короля контрастным и более жёстким.

— Нужно что-то предпринять, отец. Он развалит королевство. Либо сам начнёт претендовать на трон, придумав новый подлый ход вроде этого.

— Вижу! Знаю. И связан присягой. Моуи может закрыть глаза на нарушение клятвы, скреплённой его именем. Иначе ему пришлось бы не вылезать из Мульда, вмешиваясь в людские дрязги. Но если весть о пренебрежении присягой ему введёт в уши его святейшество, да ещё в отношении короля, бог покажет силу, не сомневайся.

— То есть твои руки связаны…

— Да. Твои — нет.

— Но я должник Гоша! Он выручил меня, когда степные колдуны осадили наш замок.

— А меня он фактически посадил на трон. И что? Мы рассчитались с ним по всем долгам, признав узурпацию архиглейства.

— Другие глеи и бренты могут не согласиться выступить против него, отец. Гош у них в чести. Каждому он шлёт нир на день пришествия Моуи и на другие праздники.

— Верно. Армию против Гоша не собрать. Но один согласится. Айюрр. Особенно, если почувствует, что сможет вернуть себе хотя бы часть владений в Номинорре. Его землевладение на севере, у границ Кароссы. А от рук Гоша и его солдат северные наёмники потеряли за два года больше людей, чем за пять во всех остальных стычках.

— Дорого!

— Само собой. Придётся помочь, хоть без поступлений от Гоша в казне пустовато. Но будет потом ещё меньше, если не вернуть Номинорр в стойло.

Фирух, совсем не воинственный по натуре ант, печально кивнул.

— Ты прав, отец. Причём открытая баталия нам ни к чему. Надеюсь, Айюрр сумеет напасть внезапно, скрытно, без сражений в поле и штурма городов. Мы только оправились от прошлых бед!

— Не ограничивайся передачей ему серебра, сын. Помоги старому обормоту. Гош тебе доверяет, считает товарищем по походу в Монкурх. Используй!

— Где я из-за него получил тяжёлую рану и едва не сдох…

— Вот. Помни о ранении, когда в голову забредут глупые мысли о якобы «долге».

— Да, отец.

— И последнее, самое главное напутствие. Айюрр после победы не должен набрать прежней силы. Он точно не вспомнит ни о каком долге, уверен — при первой возможности полезет на трон, оттесняя меня. Кажется, у него есть совершеннолетний сын. Или племянник?

— Совсем молодой.

— Молодой, неопытный. То, что нужно. Если Айюрр победит, я не огорчусь, когда старый негодяй на торжественном пиру насмерть поперхнётся косточкой.

— Да, отец… Но насколько же всё это мерзко!

— Ты прав, — не стал спорить король. — Только, забравшись высоко, мы не вправе мыслить прежними категориями. Жизнь гораздо сложнее и далеко не всегда вписывается в заветы из Жития Моуи. Когда унаследуешь трон Дорторрна, будешь готов к гибким решениям, оказав мне помощь в подобных делах. Ладно, об Айюрре позаботимся во вторую очередь. Главное — избавиться от чужака Гоша. Чужакам здесь не место.

Поклонившись отцу, Фирух отправился в свою опочивальню во дворце. Принца раздирали смешанные чувства.

Гош много раз называл его другом и союзником, неоднократно подтверждал своё отношение делом. Этого не забыть, не вычеркнуть. Но всякий раз действовал так, потому что это соответствовало его интересам.

Гош владеет магией, данной ему Веруном. В том числе — страшным умением тайно убивать на расстоянии, спуская верью с приказом выпить душу. От такой перспективы похолодеют коленки у самого отважного!

Если дойдёт до устранения Гоша, а, похоже, так и случится, необходимо держаться от него как можно дальше. В трёх или четырёх мерах, чем больше — тем лучше. Главное, чтобы тот ничего не заподозрил до начала акции.

Фирух откровенно боялся своего так называемого друга.

С его уничтожением и возвращением Айюрра Мульд ослабеет. Гош — уникальный хрым. Но таков закон, о котором постоянно говорил отец: для блага короны в королевстве не должно остаться никого, более достойного занять трон.

То есть устойчивы и благополучны только те государства, где все, кроме монарха, сплошь бездари и посредственности?

Фирух не мог себе признаться, что при такой формуле благополучия королём Мульда следовало поставить Гоша. Он настолько хитрее и изворотливее остальных, что сложно представить ему конкурента.

Значит, ему не жить.

А операцию по устранению придётся готовить медленно, тщательно, не торопясь и не вызывая у Гоша подозрений.

Глава 3

За окном ресторанчика кружился снег. Центр Минска замело. Поэтому в тепле и сухости было особенно уютно. Особенно — в интересной мужской компании.

Человек, сидевший напротив, ничуть не смущаясь, уничтожал китайскую еду ножом и вилкой, а не палочками. Он произвёл на Анну Ивановну двойственное впечатление. Крупный, открытый, сильный. Привлекательный, несмотря на неопрятную бороду. И одновременно жёсткий, что несколько настораживало.

— Георгий, вы женаты?

— Да, — не стал увиливать он. — Двое сыновей. Там на фото есть и моя жена. Смуглая, рыжая, в косичках. С серебряными украшениями на зубах. Такая мода распространена среди её народа.

— Аборигенка?

— Да, но я не люблю это слово. Неуважительное. Туземец звучит ещё унизительнее. Автохтон — заумно. Сами они себя называют антами или хрымами. Два народа, уже сильно перемешавшихся — клыкастые с обычными людьми, такими как мы с вами.

Анна Ивановна крутила в руках смартфон Георгия, просматривая фотогалерею. Большую. Сотни фото. Скорее — тысяча. Несколько видео. Чёткие либо смазанные, удачные и не очень. Видно, что снимали много, непрофессионально, не вычистив повторки и явный брак.

— Затерянный мир… Невероятно!

— Его никто не терял. Нашёл только один человек, мой дед. И передал эту тайну мне.

— А теперь и я посвящена?

— Нет, — Георгий улыбнулся половинкой рта. Это движение губ, у большинства людей свидетельствующее о веселье, у него выражало непреклонность. Действительно, сам факт знания о существовании такого мира ничего не стоит, если неизвестен путь туда. — Вы понимаете, что подделать много сотен фото и видео нереально, картинки получены не с помощью нейросети. Я намереваюсь пригласить вас туда поработать. Минимум на десять лет. Оплата золотом плюс стол и кров. Рубли там не в ходу. Сети мобильной связи и спутникового интернета не имеется. Так что передавать привет родственникам… Маме?