Анатолий Матвиенко – Мир и нир (страница 13)

Парень, кстати, совсем не глуп. После коронации и последующего ритуального лизоблюдства оставил прежнего главу правительства, а также предложил мне пост вице-канцлера. Я ответил армейской мудростью: подальше от начальства, ближе к кухне. Он не въехал в смысл, но отпустил с миром. Пока. Повернувшись к нему спиной, я ощутил лопатками холод.

Карух понимает правоту сказанных вчера слов. А принимает ли в расчёт, что режущий правду-матку в глаза менее опасен, чем изображающий друга? Он меня возненавидел. Или близок к тому.

С червяками порой договариваться проще, чем с людьми.

До чего же хорошо дома!

Теперь окончательно, дом – Кирах. К сожалению, не Дымки, хоть по ним порой тоскую. Там похоронен дед. И вообще, столько всего связано… Но здесь моя жена. Здесь мой будущий сын. Его буду любить, даже если он родится дочкой. Родители, порой несносные и причиняющие массу хлопот, особенно ма, но такие родные… Собака, выражающая радость от возвращения хозяина громче, чем все обитатели глейства вместе взятые. Хрымы и воины – тоже семья, только не близкое родство, а дальний круг, типа троюродных.

Чего это я рассентиментальничался?

Ответ на поверхности: в Кирахе – настоящая жизнь. А столица – та же, что и в государствах Земли, только без автомобильных пробок, но с теми же олигархами, глядящими на остальных как на дешёвую и легко расходуемую фауну. Король, мечтающий о воинской славе и присоединении соседних земель, чтобы «войти в историю», невзирая на потери своих и чужих. Куча бездельников-пиявок, жирующих с объедков от пиршества сильных и тоже с презрением поглядывающих на плебс.

Разумеется, слезу не пустил и носом не шмыгнул. Обнимашки только с Мюи. Отобедав с дороги, по правде сказать – недлинной, собрал малый совет: родители, Мюи, Сая, Кодай, Нираг. Имена четырёх последних уже куда привычнее, чем Вася-Таня-Дима-Петя. Заметил, что их рычащую речь понимаю фактически без автопереводчика. Тем более, они обычно говорят просто и не философствуют. Купил-продал. Подрался-убил. Построил-сломал. И к чёрту детали.

Письменная речь поддаётся чуть сложнее, но тоже – не Измаил. Не нужно брать приступом и измором. Первым делом научился разбирать записи Саи о приходах и расходах.

Кстати, Сая к «заседанию Политбюро» приготовила сюрприз, о котором знала, оказывается, только Мюи-дегустатор. Девочкам моим впервые удалось выгнать чисто сливовый нир, практически без сладких добавок. Обе не знают ничего о бактериях, живущих на поверхности фруктов. От бактерий происходит брожение. В Дымках я много пробовал с дикими дрожжами, обычно они готовятся из натурального сырья. Но всегда – с каким-то количеством сахара.

Здесь, пока не выросли центнеры свёклы, сахара нет. Сладости в основном от мёда. Высший пилотаж – приготовить брагу, чтоб набрала градус, не скиснув. Сливовой понадобилось несколько недель.

Хранившиеся с осеннего урожая ягоды заканчивались. Сая велела перебрать их. Истолкла. Из кашицы достала косточки. За брагой смотрела как за дитём: когда началось брожение, когда поднялась пена, когда вышли последние пузырьки. Всё же добавила немного мёда. Но самую малось – ложку или две.

Я в своё время рассказал ей что знал. Многое она сама постигла каким-то инстинктом. Или методом ненаучного тыка. Испортила часть сырья, успешно превратив запас яблочного сока в уксус, но да ладно. Замечательная женщина! К сожалению, очень некрасивая. Объективно.

Сливовица без сахара получилась более терпкой, чем в Дымках. Привкус мёда не ощущался совсем. Крепкая – больше сорока градусов, хоть задумывалась как мягкий женский напиток.

Мюи лизнула первой. Покатала языком как заправский сомелье.

– Годится. Но в следующий раз попробуем с жёлтыми сливами.

Я хотел брякнуть: выращенными на западном склоне горы Арарат урожая тридцать седьмого года, но оставил шутку при себе. Мюи очень серьёзно относится к делу, иронии не поймёт. Поэтому заговорил о вещах, для меня самого нешуточных.

– Команда! У нас случился неожиданный приток серебра благодаря походу в степь. Я ещё привёз, продав втридорога брентство у столицы. Денег много… и их всегда мало. Скоро получу карту подземных запасов нашего глейства. Надеюсь – и соседних земель.

Рождённые в Мульде вежливо смолчали. Усвоили: коль глей говорит, так и будет. А вот отец, напрочь лишённый почтения к сыну, тут же уточнил – откуда?

– Бог подземного царства Подгрун подгонит. Я упоминал о нём перед отъездом. Отличный парень. Или девушка. Не знаю точно. Выглядит как червяк с зубами.

– Так ты с двумя богами знаешься? – насторожилась мама, в вопросах религии очень щепетильная.

– С тремя. Я разве тебе о третьем не рассказал? Тенгрун, бог степей, личность крайне неприятная. Не хочу о нём говорить. Хоть на его серебро мы заплатили налоги и сейчас живём. Боги – они такие. Вроде помогают, а всё равно лучше от них подальше. Сая! Чудесный нир. Мне – ещё один кубок. Пока трезвый, скажу накипевшее. Нам серебро считать надо. А мы не умеем. С уплатой налогов чуть в долги не влезли. Раньше – что? Пшеница со своих полей да дрова со своего леса, расходы на хрымов-рабочих – слёзы. Выручка – почти что чистый доход. Времена изменились, сотоварищи. Добываем или закупаем несколько видов сырья. Папино стекольное дело – там кварцевый песок надо подвозить, к нему угля немеряно. И ещё всякая химия. Продавать будем, правильно считая цену: нир – дёшево, потому что с него отдай налог в половину выручки. Стеклянную бутылку – дорого, чтоб жизнь мёдом не казалась. Чтоб всё вместе шло по нормальной цене. Далее, у нас крепкий зерновой нир даёт половину выручки. Фруктовые настойки продаём меньше по объёму, но дороже по цене. На каждую мне нужен отдельный расчёт. Та же сливовица: как бы вкусна ни была, не станем её гнать, если только цена за неё сложится слишком большая, что никто не купит. Разве для себя пяток бутылок в год.

Молчание. Папа и мама знают: есть такая зверушка – калькуляция. Я даже в Дымках каждый раз считал, во что обходится самогон и за сколько его продавать в Белоруссию. Для рождённых в Мульде калькуляция – всё равно, что адронный коллайдер. Примитивный учёт с записями на пергаменте в единственной приходно-расходной книге устарел, выходим на другой уровень. Здесь надо уметь считать, как никто не умеет. А надо, Федя, надо.

Неожиданно высказалась мама.

– Я немного разбираюсь в учёте лекарств. Сталкивалась с фармацевтикой. Наименований там – тысячи. Некоторые лекарства готовятся рецептурно, из нескольких компонентов.

– С удовольствием предоставил бы тебе компьютер с соответствующим программным обеспечением, ма. Если бы он у меня был. Я же не компьютерный гик, кто всегда таскает ноут или планшет. Простой самогонщик-автослесарь.

– От Насти и её Артура остались два планшета, – напомнил папа. – Складские программы вряд ли там есть. Но простые таблицы – точно.

– А смысл? Оба запароленные. Я ещё тогда пытался. Фиг что вышло. Да и аккумуляторы сели. Папа, у тебя в комнате есть розетка на 230 вольт?

Краем глаза увидел, как начала закипать Мюи. Так всегда, когда слышит что-то незнакомое из нашего с родителями мира. Думает – мы её обсуждаем на непонятном ей языке. Вдруг гадости говорим?

Если маму сложно остановить, коль что-то вбила себе в голову и нажала клавишу «я так решила», заменяющую Enter, то папа неудержим, когда креативит. И у него только что сработал другой внутренний Enter: твори, выдумывай, пробуй, советской страны пионер! Вроде так говорили в его детстве.

На следующий день, когда семейно собрались в общем зале, чтобы отведать голубцов, залитых подливой, полученной на основе скисшего козьего молока, нам с отцом обоим было чем похвастаться. Я мало кого удивил, притащив пергамент с контурами глейства и отметками – где копать и что там отроешь. Мои гешефты с богами стали обыденными. Отец притащил планшет, с ним – деревянную дощечку с шестью мелкими яблоками-дичками, прибитыми к ней гвоздями… Как ещё сохранились до середины декабря!

– Ты прав, аккумуляторы практически сдохли. С «Эплом» Артура я ничего не смог сделать. А вот в «Самсунге» Насти процентов пять оставалось. Пароль подобрал где-то с полусотой попытки. «Настя_любовь» через нижнее подчёркивание. Не запоминай, пароль удалён.

Я заинтересованно кивнул. Папа прав, у девушек в голове – они сами и дела амурные. Потому и получилось. А я не смог. И у Насти не спросишь – она вообще не помнит, что у неё был планш. Если сказать про гаджет, ответит – отдай, это же её. К тому же Клай, хочешь – не хочешь, всё же муж, вступится за супругу.

Дальше было ещё удивительнее. Папа вспомнил передачу «Очумелые ручки», любимое утреннее зрелище на выходных, главное – оно не совпадало по времени с маминой Малышевой и не создавало конфликт на тему: чья очередь кайфовать у ящика. В той передаче очумельцы делали источник питания из лимонов или крупных яблок антоновки, электроды – из железа и меди. Взяв провод и разъём от сетевого зарядного, здесь не нужного, отец соединил продырявленные яблочки-дички меж собой в батарею, подал напряжение на планшет, и тот показал зарядку!

Признаюсь: ваще стыдно… Сколько я возился с электрооборудованием иномарок, оно сложное, кое в чём шарю, а до такого не додумался! Па – молодец.