Анатолий Максимов – Атомная бомба Анатолия Яцкова (страница 29)

За несколько месяцев до своей кончины Иосиф Виссарионович Сталин, государственный деятель мирового масштаба, работал на «Конспективными замечаниями» — требованиями к разведке и разведчикам. Его советы живы и по сей день:

«Нельзя быть наивными в политике, но особенно нельзя быть наивными в разведке, ибо разведка — святое, идеальное для нас дело».

Советская разведка в вопросах обеспечения обороноспособности Отечества не была наивной. В вопросе работы по атому кратко сформулировал атомный разведчик-историограф Владимир Барковский, он же — коллега и друг атомного разведчика Анатолия Яцкова:

«Мы к созданию атомной бомбы имели весьма скромное отношение. Мы давали лишь пищу для ума, и всё. Этим и ограничивалось наше участие. Правда, обстоятельства были далеко не ординарные, и нам пришлось действовать чрезвычайно осторожно, как хирургам. Крохотная ошибка — и прощай надежда на быстрое, именно быстрое создание “атомного щита”. Нас и ученых торопило время. Оно выступало в роли жесткого, неумолимого властелина».

В устах атомного разведчика Барковского, охотника за секретами не только по атомной проблематике, понятие «неординарная обстановка» звучит по-разному в сравнении с работой на разведывательном поле атомного разведчика Анатолия Яцкова.

Дело в том, что любой разведчик НТР обязан иметь триединую профессию: во-первых, общую разведывательную; во-вторых, специфическую в работе с источниками-специалистами; в-третьих, по прикрытию, которое должно работать на разведку. Последнее — это не только место-прикрытие, но и позиция, с которой ведется (расширяется) работа по вербовочному контингенту и обеспечивается конфиденциальная связь с ним. Всем этим в совершенстве владел Джонни — атомный разведчик, наш старший товарищ.

В этом отношении у Анатолия Яцкова было серьезное преимущество: с января 43-го года работа линии НТР в Нью-Йорке вдохновлялась, организовывалась и активно курировалась Леонидом Квасниковым.

И если для Барковского в работе над добытой информацией по атомной проблематике ее терминология виделась как китайские иероглифы, то полученные Яцковым-Яковлевым (Алексеем-Джонни) сведения попадали в руки Квасникова. И то, что было трудно воспринимаемо Барковским, то не терзало столь жестко Яцкова. О Квасникове даже в устах отечественных ученых ходила молва как «о человеке с глубокими знаниями физики».

Если еще короче, чем в предыдущих главах, попытаться дать однозначную оценку деяний каждого из четверки атомных разведчиков, то Леонид Квасников — «идеолог и стратег», Владимир Барковский — «первооткрыватель», Александр Феклисов — «главный куратор главного источника» и Анатолий Яцков — «главный куратор связных». А все вместе они — «проникнувшие за стену секретности» американского атомного проекта.

Триединое деяние профессионалов… Ради того, чтобы донести до наших ученых и специалистов ценнейшие сведения об уровне и характере работ Запада над атомным оружием, появление которого Белый дом, Капитолий и Пентагон увязывали с доминированием над миром, и в частности «с окончательным решением русского вопроса».

Справка. В конце войны сенатору с Капитолия Гарри Трумэну американский военный министр дал понять, что в стенах верховной власти Штатов имеется тайна, доступ к которой строго ограничен. Даже став вице-президентом, Трумэн не догадывался о том, что в атмосфере чрезвычайной секретности из американской казны уходят «на что-то» миллиарды долларов. И лишь став президентом (а это случилось в апреле 45-го, когда умер четырехкратный президент Рузвельт), он узнал, что готовится испытание супероружия — атомной бомбы.

И президент был потрясен, ибо почувствовал себя властелином мира. Однако ни бывший сенатор и вице-президент, а ныне уже президент, не ведали, что «их» секрет не был таковым для советской разведки, а значит, как писали позднее, «для Советов», «для Кремля», «для Дядюшки Джо»… Ибо Кремль нашел и разведчиков, и агентов, и способ проникнуть за завесу сверхконспиративной системы, возведенной в виде «стены секретности» — своеобразного «зонтика» над американским атомным проектом «Манхэттен».

Сверхконспирация… Что в нее входило? Это переписка по анонимному адресу: «Армия США, почтовый ящик 1663»; ученые с мировым именем — под псевдонимами — Нильс Бор (Николас Бекер), Энрико Ферми (Генри Фермер)… И все двенадцать нобелевских лауреатов находились «под колпаком» ФБР и военной контрразведки Америки?! И «под колпак» проникли советские разведчики… Через своих помощников-антифашистов, ставших источниками ценнейшей информации по атомному делу. Именно — делу, а не простому промышленному шпионажу.

Атом против мира… Атомная бомба взорвалась не только на полигоне Советской России. Ее эхо серьезно потрясло умы политиков в Белом доме, сенаторов в Капитолии и военных в Пентагоне: на «ядерную дубинку Трумэна» нашлась «атомная дубина русских». Так оценили это событие в России сами американские политики, сенаторы и военные, выливая свое бессилие на страницы прессы.

Нужно представить, какое удовлетворение испытывали разведчики (в то время еще без приставки «атомные»), косвенно догадываясь о результатах и своего труда в «атомной гонке» с Западом. И разведчики, возвратившись с обоих берегов Атлантики, в полной мере ЭТО УЧАСТИЕ прочувствовали, работая уже в штаб-квартире НТР в Москве. Именно тогда в разной степени им удалось заглянуть в документы операции «Энормоз» с их оценками из уст отечественных ученых-ядерщиков.

Казалось бы, в последующие годы «войны низкой интенсивности» — это дикое изобретение «сильных мира сего» в Америке — заставили мир почувствовать «запах ядерной гари», причем и не раз, и не два… Ниже приводится хроника некоторых военных действий Пентагона в разных регионах мира с применением ядерного оружия в виде «слабо очищенного урана». И снова мир оказывался на пороге ядерной войны — и не раз, и не два…

1950 год. Во время корейской войны летчики американских ВВС были облечены полномочиями на самостоятельное использование ядерного оружия. Командиры в званиях капитанов и майоров сами могли определять, достигла ли обстановка критического уровня или нет… Этот факт признавал в своих саморазоблачениях бывший президент Никсон: «Я знаю, что она, бомба, играла свою роль в Корее».

1956 год. И снова из признания Никсона: «Она сыграла решающую роль во время Суэцкого кризиса».

1959 год. «Она играла решающую роль в Берлине».

1962 год. Карибский кризис мог закончиться ядерным противостоянием, если бы полумиллионная американская армия вторглась на Кубу (тогда президент Кеннеди остановил вторжение, когда узнал от экспертов о гибели 80 000 000 американцев, если возникнет ответный ядерный удар!)

1969 год. Уже введенный в действие план использования тактического ядерного оружия во Вьетнаме был отменен в самый последний момент.

1990-е годы. Затем «грязный уран» применялся против Ирана, в иракской войне, в балканском разбое против Югославии.

…Высказывание, точнее заявление Никсона, первого в стране государственного лица, расшифровывает бывший сотрудник аналитического бюро «Рэнд корпорейшн», работающего в интересах американских верхов:

«Неоднократно, как правило втайне от американского народа, американский ядерный потенциал использовался… точно так же, как пистолет, приставленный к виску противника, независимо от того, был нажат курок или нет».

Если в Госдепе, на Капитолии и в Пентагоне роятся идеи войны, то у постоянно меняющихся американских доктрин и планов использования ядерного оружия имеется как бы внутренняя логика и свое определенное развитие. И верхней, критической точкой вполне сможет стать теория «взаимного гарантированного уничтожения». Это означает не что иное, как безумие, сумасшествие, от которого никому не спрятаться…

Наш Герой России Анатолий Яцков и его коллеги — атомные разведчики и ученые — своим разведывательным и научно-техническим трудом упредили появление ЭТОГО БЕЗУМИЯ!

Еще в глубокой юности автору этой рукописи, его сверстникам и всем, кто смотрел мосфильмовскую ленту послевоенных сороковых годов «Подвиг разведчика», хорошо запомнилась неоднократно повторяемая фраза главного героя, майора Федотова: «Связь, связь, связь…Что я значу без связи?!»

В своих делах разведка, как бы это странно ни звучало, опирается в исконно русское понятие: «Дорого яичко к Христову дню!» И в разведке это означает: актуальность вкупе с секретностью и достоверностью добытого материала, причем в НТР — ноу-хау и образца. И ученые-атомщики отмечали, что информация от разведки ни разу не была ложной (достоверность!) и была сверхсекретной (из-за «стены секретности»!) и, конечно, по времени столь нужной в сокращении сроков работ с атомом (актуальной в ходе разработки отечественного атомного оружия!).

Это и есть заслуга всех звеньев цепи движения информации: «источник — разведчик — ученые». И в этой цепочке существует еще одно звено в двух ипостасях — еще и «разведчик — связные». Именно эту сложнейшую миссию связующего звена не один год исполнял Анатолий Яцков, причем на грани оказаться на электрическом стуле американского правосудия…

Как можно охарактеризовать небольшую группу атомных разведчиков, которые под руководством Леонида Квасникова и с «подачи» лондонской резидентуры проникли «за стену секретности»? Вся предлагаемая вам, читатель, книга рассказывает, что за люди были атомные разведчики — сотрудники госбезопасности.