Анатолий Максимов – Атомная бомба Анатолия Яцкова (страница 28)

Анатолий Антонович оставил свое личное обращение к нам — это его редкие, но яркие выступления перед молодыми разведчиками и ветеранами с трибуны и на страницах печатных изданий. Сегодня они особенно остро звучат в отношении нового поколения разведчиков и как наказ, и как призыв.

В одном из интервью, обобщая портрет советского разведчика, Анатолий Яцков, ветеран разведки с двадцатилетним стажем работы за рубежом, обрисовывает советского разведчика:

«Разведка — это адвокат человечества. Разведчик всю свою жизнь проходит экзамен на человечность, благородство, доказывая, что он — государственно мыслящая личность…

И еще. Противоборство разведок — это не рыцарское ристалище. “Врубитесь”, — как говорит сегодняшняя молодежь, вам парадоксальной покажется моя мысль: разведка всецело сфокусирована против войны. Ее цель — предотвратить, не допустить, в крайнем случае — оттянуть войну».

Послесловие. Они прервали ядерное безумие…

Послесловие — это счастливая находка для тех, кто пишет. Пока готовится рукопись, накапливаются отдельные моменты, которые в текст глав и разделов не хотелось бы включать. Почему? Чтобы не отягощать читателя, казалось бы, излишними подробностями или непонятными с первого взгляда тонкостями.

Но главная причина все же кроется в уходе от канвы тематического содержания. Вот и возникает оправданный соблазн после завершения рукописи еще и еще раз ее причесать путем сокращения и укорачивания в тексте отдельных излишеств. А ведь жалко… Жаль лишать читателя, казалось бы, запредельных сведений. А тут — эта находка в образе послесловия. Вот и получается, что в послесловие уходит отступление от темы, а фактически появляется новая глава…

В рукописи многократно говорится о совместной работе шести Героев России, занятых проникновением в секреты американского атомного проекта. По времени это охват предвоенных годов, период войны и после нее. Возможно, это авторское заблуждение, но при знакомстве с рукописью у читателя возникают вопросы о масштабах содеянного Героями и теми, кто не столь ярко описывается в иных публикациях.

Есть и еще один вопрос, лишь косвенно затронутый в основном тексте рукописи. Речь идет о пресловутой полемике, в которую после 91-го года оказались втянуты разведчики-атомщики и ученые-ядерщики. В этом вопросе категоричен историограф НТР и сам разведчик-атомщик Владимир Барковский. Участвуя в полемике, он ссылается на три имени — Александра Феклисова, Анатолия Яцкова и… Игоря Курчатова. Последний также был категоричен: «Судя по добывавшейся информации теоретического и практического значения, разведка сыграла немаловажную роль».

Следует шире развернуть вопрос о полемике в столь щепетильном деле, как отношения между нынешним поколением физиков и поколением разведчиков. Барковский (и ранее Яцков) решительно восстали против «перетягивания каната» о степени полезности этих двух государственного значения ведомств. Более того, Барковский стоит на позиции, ранее озвученной коллегой Яцковым: «Каждый делал свое дело!»

Именно поэтому в одном из интервью в начале 90-х Барковский замечал:

«Полемика — а она ненужная и неполезная — о том, кто больше причастен к созданию отечественной атомной бомбы, началась, как только мы обнародовали свое участие в этом деле пару лет тому назад, а до этого молчали, имея на то веские основания».

На конференции в Дубне, посвященной пятидесятилетию отечественной атомной промышленности и созданию первой атомной бомбы, Барковский в своем выступлении подчеркивал:

«Ядерщики считают: это они создали советскую атомную и водородную бомбы, а нашего участия вроде бы не было заметно. Но разведчики никогда не отрицали их бесспорного главенства. Мы не занимались ни математическими расчетами, ни конструированием, ни экспериментами. Это все дело рук и ума наших коллег-ученых».

И действительно, в архивном деле № 13676 с грифом «хранить вечно» имеются на листах разведывательной информации отзывы и заключения Игоря Курчатова: «Было бы хорошо получить…», «очень важно знать…», «крайне важно выяснить…». Таких обращений сотни… И разведка «получала», «узнавала», «выясняла». Конкретно — вот одна из оценок Игоря Васильевича (07.03.1943): «Полученные материалы заставляют нас по многим вопросам пересмотреть свои позиции».

Со слов разведчиков-атомщиков известно, что Курчатов ни разу не отверг информацию разведки как сомнительную или неугодную. Ведь и разведка, и ученый мир живут по своим законам, делая общее дело.

Суть «симбиоза» усилий разведчиков и ученых состоит в том факте, что отечественная атомная бомба появилась на свет усилиями ученых, специалистов и все-таки… разведчиков. Вроде бы работали порознь, а делали общее дело, понимая важность для Отечества обладания оружием в обороне страны и в перспективе — ее независимости.

И гордостью разведки и ее разведчиков является неоспоримый факт, высказанный историографом НТР Барковским: «Нам дорого сознание честно и бескорыстно исполненного долга без каких-либо ведомственных амбиций».

Когда речь идет о деяниях разведки, напрашивается главный тезис в их работе: разведку делают люди! Проходят годы и десятилетия, прежде чем их имена и тем более успехи становятся достоянием гласности. На заре становления советской разведки в ее славные страницы вписаны операции «Заговор послов», «Трест», а в годы войны — «Монастырь», «Уран» и другие, а затем — неординарные операции в годы холодной войны.

Семидесятые-восьмидесятые годы стали открытием легендарных имен. Не то что о них не говорили, но как-то не в полный голос и весьма сжато об их делах на пользу Отечеству.

И среди таких имен, как Рихард Зорге, Ким Филби с его коллегами-разведчиками из «Кембриджской пятерки», Рудольф Абель, Конон Молодой и многих других, особой строкой заметно выделяется еще одно имя — Быстролетов. Правда, Дмитрий Александрович однажды, в нескольких словах описав свою биографию, умолчал о том факте, что он происходил из знаменитого древнего рода Толстых, верных служителей «царям и Отечеству». Но… в советское время такое родство анкету не украшало, ибо такие были времена — такие были нравы.

На одной из своих фотографий Дмитрий Александрович весьма загадочно сообщал кое-что из биографического: «От человека, который когда-то бы венгерским графом, голландским психиатром и американским гангстером». А о чем «граф-психиатр» умолчал? О том, что в коллекции его профессий еще и художник, и узник советских тюрем и лагерей, и писатель…

А еще он большую часть своей жизни прожил под чужими именами. И он обладал удивительной способностью найти подход к нужному для дела человеку и проявлял «высший пилотаж», получая от него коды и шифры посольств в десятке стран Европы и не только там.

Он знал обычаи прихожан в костелах и лютеранских церквях, особенности аборигенов в десятках стран всех континентов, изучая их непосредственно… Знал о характере людей многое, предвидел их поведение при установлении оперативных отношений и упреждал ситуацию, когда новому источнику грозил провал.

На этом фоне жизни «аса разведки» внешняя сторона судьбы героя нашего повествования, казалось бы, выглядит скромнее с точки зрения книжной и телевизионной зрелищности. Но и у Анатолия Яцкова, и у его пятерых коллег имеется важнейшее преимущество — они были атомными разведчиками. И их эффективность в оперативной и информационной судьбе выходит за рамки одной организации — разведки госбезопасности, одной страны — Советской России, но в защиту от гибели всего мира в пламени ядерной войны.

Их всего-то было менее десяти разведчиков, чуть более десяти агентов — и горы информации о скрытых от человечества совершенно секретных сведений о характере, ходе и особенностях создания на враждебном и СССР, и миру Западе ядерного оружия.

Историки считают, что у Наполеона и Сталина были самые результативные в мире разведки. И этот факт имеет подтверждение в устах самых яростных врагов всего советского (понимай, всего российского с тысячелетней историей).

Об этом не раз говорил Аллен Даллес, глава ЦРУ, отмечая положительные вековые традиции русской и советской разведки, ее внушительный вклад в помощь советскому правительству в годы войны или высокую оценку действий нелегала Рудольфа Абеля. Его оценки дают право довериться тому факту, что «в мировом разведывательном сообществе» советская разведка взошла на «первое место пьедестала почета». А потому самым значительным событием в жизни разведок всего мира общепризнан «атомный шпионаж Советов». Но пусть не смущает читателя приписывание советской стороне занятие в этом случае шпионажем: ведь «шпионаж» — это в чем-то корысть.

Известно, что лучшая форма защиты — нападение, а в случае с делами разведки — наступательная тактика: знать (а она знала, что военный атом Америки направлен против Советской России!), предвидеть (где этот атом может быть создан?) и упредить ситуацию (путем появления военного атома с целью защиты Отечества!).

В этом ключе справедливо определены роль источника информации как «ценного агента, стόящего целой армии» (Ронге, германский разведчик Первой мировой войны) и значение разведки и разведчика, ибо «война в условиях мира — таково истинное определение роли разведывательной службы… ей нельзя нанести удар разоружением…» (Николаи, глава германской разведки в той же войне).