Анатолий Максимов – Атомная бомба Анатолия Яцкова (страница 21)
…О роли нашей НТР в одном из интервью отметил генерал армии Владимир Крючков, руководитель внешней разведки и председатель КГБ (1974–1988, 1988–1991, соответственно):
Недаром десятилетиями бытовала в среде чекистов, причем вполне правдоподобная, то ли шутка, то ли быль: мол, экономический эффект, который ежегодно Отечеству давала эта ветвь госбезопасности, исчисляется миллиардами и позволяет окупать содержание и НТР, и всей разведки, и даже самого КГБ! Корифеям НТР задавался этот вопрос, но даже в узком кругу за «рюмкой чая» они, патриоты НТР, не проговорились, но… смеясь, говорили, что во всякой шутке есть доля правды.
…Почему такая запоздалая, казалось бы, оценка в открытом виде? Потому что все время существования НТР (с 1925 года) партийные и государственные органы укрепляли ее, особенно в послевоенное время. И генерал был одним из тех, кто лично «патронировал» работу факультета НТР, открывая «зеленую улицу» всем его начинаниям.
А их немало легло на плечи Анатолия Антоновича, «педагога без образования». Впрочем, в этом не было ничего удивительного — весь преподавательский состав оперативных кафедр состоял из практиков разведывательной работы, чаще всего даже без курсов педагогики. А у тех, кто работал с иностранными источниками, опыт профессионального и человеческого общения, конечно, был, хотя и на уровне «стихийного педагога».
Так чему была дана зеленая улица, на которой «раскатал свой ковер опыта» Яцков-Яковлев-Алексей-Джонни? Это — особый подбор кадров слушателей и преподавателей, право на особые учебные пособия, особые приватные преподаватели на роль «условных иностранцев». Особенно это сказалось, когда Анатолий Яцков и Владимир Барковский востребовали иметь право на особую привилегию для «своих» слушателей при сдаче государственных экзаменов по основной дисциплине — альтернативный выбор: в виде государственного экзамена по всей форме либо путем защиты диплома на разведывательную тему. Последнее было нетипичным для учебных заведений госбезопасности.
Все начинания в учебном процессе на факультете НТР активно поддерживали его начальники — Иван Иванович Зайцев и Георгий Александрович Орлов, ушедший из принципиальных соображений с этой должности в августе девяносто первого года.
Именно Орлов, соблюдая специфику преподавания на факультете, решительно помог расширить временную базу учебного процесса и внедрить в занятия особенности работы с архивными делами с энтээровской «окраской». Слушатели факультета вели личное досье по пяти тематическим рубрикам, используя открытые источники. И среди них — информация по обстановке в «их» стране, об объектах науки и техники, достижениях в промышленном развитии и связях местных фирм с капиталистическими «монстрами».
Позднее о заслуге начальника факультета Яцкова и его коллег историограф Барковский говорил с юбилейной трибуны:
Память о былых делах
Опыт… Анатолий Яцков не очень-то любил выступать публично — будь то на заседаниях или оперативках на факультете. И возможно, потому на просьбу автора, тогда руководителя учебного отделения с двадцатью с лишним слушателями, о встрече с «легендой разведки» он ответил уклончиво, предложив сделать это «позднее, когда они немного поучатся». Но уже на встрече он рассказал о следующем поучительном эпизоде из его богатой практики, в частности в Штатах.
Вот как выглядела эта беседа «на тему» в пересказе автора. О напряженности в работе Яцкова (Яковлева-Алексея-Джонни) в качестве исполняющего обязанности резидента НТР в Нью-Йорке после отъезда из страны в 46-м году Леонида Квасникова говорит следующий случай.
Разведчик Калистрат (Фомин-Феклисов), не согласовав с Центром, принял объемную документальную информацию — наставления по авианосцу. Ценность ее была понятна хотя бы потому, что это был важный источник, пользующийся доверием. Но он принес информацию неожиданно, не предупредив об этом разведчика.
Анатолий Антонович, вспоминал Феклисов, ознакомился с материалами, выслушал обстоятельства их получения и понял, что возвращать их придется немедленно. Любопытна реакция Яцкова на «самоуправство»:
А сам факт ситуации вокруг этих двух томов Анатолий Антонович объяснил как пример своеобразной партизанщины между нарушением указания сверху и появлением нужной информации в руках разведчика. И действия своего коллеги Феклисова все же, казалось бы, не оправдывая, пояснил как правомерность разведчика «с опорой на свое чутье и опыт самостоятельно принимать решение, на свой страх и риск».
…Одной из особенностей общения будущих разведчиков с ветеранами были встречи в больших и малых аудиториях, а временами — в учебных классах одного отделения. Анатолий Антонович приветствовал такие встречи, считая их одной из трудно оспариваемых форм общения лицом к лицу с опытом былых времен. (Были и другие мнения среди «младопоколения» послевоенного времени: мол, старый опыт только «дезориентирует» начинающих разведчиков, ибо времена изменились.)
Автор был свидетелем и участником этих встреч и иногда рассказывал о беседах с «легендой разведки» Зарубиным в бытность его прихода в Высшую школу разведки в конце пятидесятых годов. Тогда Василий Михайлович, ветеран разведки с опытом работы с двадцатых годов, в узком кругу будущих разведчиков вел неторопливый разговор о разведке и жизни. Вот как автор вспоминает встречу с легендарной личностью во время учебы в спецшколе в конце пятидесятых годов:
«Зимними вечерами в фойе жилых домиков появлялся скромного вида человек с мягкой улыбкой. Это был Василий Михайлович Зарубин, выдающийся разведчик прошлых лет. Сняв пиджак и оставшись в серой шерстяной кофте не первого года носки, он делился с нами воспоминаниями о закордонной работе, житейскими премудростями.
С его помощью мы заглядывали в столицы стран западного мира глазами опытного, наблюдательного и пытливого человека. Перед нами раскрывались не оперативные хитрости, а труд разведчика-нелегала, нелегкий и увлекательный. Естественно, мы при встречах обсуждали и уточняли отдельные эпизоды из секретных воспоминаний Зарубина, которыми зачитывались, нарушая режим дня и ночи…»
Уже много позднее, помня отношение Анатолия Антоновича к встречам с известными разведчиками, автор при работе на факультете НТР и затем занимаясь историей службы, поощрял и организовывал торжественные встречи с ветеранами, правда, значительно в более широкой аудитории и в плане профессионально-патриотической подготовки на институтском и академическом уровнях.
В частности, на факультете в институте чтили память о Зарубине. О нем всегда тепло отзывался Анатолий Антонович. Ибо до ухода «аса разведки» из жизни в 72-м году он чуть ли не по несколько раз в неделю играл с ним на теннисных кортах секции чекистского общества «Динамо», которую Василий Михайлович десятилетия возглавлял.
Такие торжества были дважды: по случаю столетия и стодесятилетия Василия Михайловича Зарубина. В эти дни автор познакомился с его детьми — Зоей Васильевной и Петром Васильевичем Зарубиными, которые стали в своем деле великолепными специалистами. Так, Зою Васильевну при жизни называли «королевой синхронного перевода» и «достоянием Республики», а Петр Васильевич отличился в создании лазерного оружия. Многое было узнано об удивительной личности Василия Михайловича — патриота и профессионала.
И действительно, энтузиасты «из гнезда Квасникова» и единомышленники Яцкова в «полевых условиях» работы в НТР и в стенах факультета помогали слушателям утвердиться в мысли, что разведка — это одна из лучших профессий, где личность каждого может раскрыться в полной мере, и, работая в ней, можно реализовать свои способности в интересах защиты Отечества.
Под началом ветерана
Под началом Анатолия Антоновича автор проработал пять лет. И уже после ухода «атомного ветерана» с факультета он вновь работал до его ликвидации в 93-м году. «Изгнание» автора не произошло только потому, что в момент трагедии в 90-е он выполнял особое поручение по индивидуальной подготовке группы будущих разведчиков линии НТР. И до 2010 года продолжал работать со слушателями.