Анатолий Махавкин – Кусака (страница 13)

— А менты что?

— Менты, они в районе, — рассудительно пояснил Николай и громко икнул, — А у нас — Пётр Ефремович. Он — человек серьёзный и всякими глупостями интересоваться не станет. Вышел, правда, походил туда-сюда, ничего не обнаружил и обратно — в Попугай.

— Ясно, — правое колено прострелило и я поморщился, — Ну ладно, давай уже, показывай.

— П-пошли, — Николай опёрся на стол и сделал попытку станцевать семь-сорок. Иван придержал хозяина под локоть и помог выбрать нужное направление, — А, черти землю качают! Опять…

— Частое природное явление, — согласился я, ощущая лишь лёгкий шум в голове, — Особенно в здешних местах. Опытные люди рекомендуют передвигаться ползком, когда такое происходит. Правда, Иван?

— Пару раз было, — неохотно отозвался якут и остановился перед ближайшим ящиком, оперев Лифшица о стену, — Вот это я забираю.

— А — 91? — я осмотрел выбор товарища, — Решил сэкономить на патронах?

Ну да, именно 7.62х у нас — хоть известным местом кушай. А вот мне, на мой 12й приходится тратиться у Лифшица. Кстати, как там с моим заказом? Очевидно сработало некое особенное еврейское чутьё и хозяин уже протягивал мне огромную сумку. Тару тотчас повело в одну сторону, а торговца — в другую. Стоило принять тяжеленный пак и Николай вернулся к вертикали.

— То, что заказывал, — он задумчиво поиграл непослушным языком, — Три барабанных, три коробчатых и полтысячи маслят. Обойдётся это…

— Совсем охренел? — спокойно спросил я и поставил сумку на пол, потому как ноги спросили у меня то же самое, — Ты мне ещё должен. Забыл?

— Ах да! — Коля театральным жестом хлопнул себя по лбу, — С кем не бывает?

Ока мы разбирались, Иван успел отыскать себе ещё одну игрушку, которую почему-то окрестил Узи — пистолет-пулемёт Вереск. Хоть убей, не понимаю: на хрена ему эта коллекция? Чтобы, когда уйдёт в настоящий запой всем чертям тошно стало? Хорошо, хоть ключи от арсенала хранятся у Веры.

— Хм, — сказал я, внимательно изучая соседние коробки, — Никак раздели склад спецназа? Понятно, откуда у тебя такой обсирайтунг. Вот это я, пожалуй, возьму. И это тоже.

«Вот это» и «вот это» — ОЦ-38 и Бизон 2Б. Вообще-то я не люблю револьверы, невзирая на то, что это — очень надёжное и проверенное временем оружие. Но из этой штуковины мне как-то довелось стрелять в тире и я оказался впечатлён. Ну а Бизон…А этот ещё и с коллиматором.

— Опробовать станем? — когда Николай ощущает близкую выгоду, хмель в его башке прекращает действовать, — Я там новые мишени приготовил. Прошлый раз помнишь, как получилось….

Помню, почему же не помнить. Это же не я манекену бошку отстрелил.

Лифшиц открыл четыре ящика и вручил нам выбранное. У меня проблем не возникло и я достаточно быстро снарядил револьвер и Бизона, а вот Иван некоторое время упорно совал в А-91магазин наоборот. Мы с Николаем понаблюдали за мытарствами якута, а потом я тяжело вздохнул и помог.

— Ну и на кой тебе это нужно? — спросил я, — Никогда же с булл-папом раньше дела не имел.

— Хочется, — он погладил оружие по боку и вдруг насторожился, — А откуда тут гильзы летят?

— Внутри собираются, — хихикнул Николай, — Потом увидишь.

Иван потянулся было к бутылке, буркнув нечто об обмывании, но я отодвинул сосуд жизни, пояснив, что обмывать станем позже. Лифшиц тут же поддержал, заметив, что оплаты он пока не получил. Придя к соглашению, мы вышли через заднюю дверь, которую хозяин, не мудрствуя лукаво, запирал на толстый ржавый засов.

За дверью обнаружился задний двор заднего двора. Металлическая ограда в полтора моих роста препятствовала любопытствующим утолять свою страсть, а брезентовый навес сохранял почву сухой и ровной. У самого выхода расположился небольшой столик со следами оружейной смазки и рыжими пятнами ожогов. Кроме того, здесь же стоял разобранный шезлонг, где кое-кто забыл армейский бинокль. Этот «кое-кто» обычно пользовался оптикой, чтобы во время стрельб изображать из себя огромного специалиста, изливая тонны сарказма на стрелков-неудачников.

В конце тридцатиметровой площадки забор укрепили толстыми металлическими плитами. Если бы хоть кто-то из местных собирателей металлолома знал, где притаилась эдакое сокровище, то уже попытался бы вломиться во двор. Перед плитами стояли манекены, заботливо одетые в поношенные кевларовые броники. Пара одежек успела истрепаться до совершенного непотребства и нуждалась в срочном ремонте или замене.

— На позицию! — фыркнул Николай и ухватив бинокль, плюхнулся в шезлонг. Мебель протестующе затрещала, но выдержала напор, — Иван, а ну, покажи класс этому выпендрёжнику. Вжарь комара в глаз!

Нет, реально, якут стрелял очень даже ничего. Причём ему не мешало даже сильное опьянение, а сейчас он так и вовсе находился на пике готовности. Брямкнув Вереск на стол, Иван вскинул 91й и что-то недовольно проворчал. Всё же такая компоновка казалась ему непривычной. Пока якут елозил прикладом по плечу, я поднял Бизон и поймал точкой коллиматора голову несчастного манекена. Точнее, каску на голове.

Нажал на спуск и полюбовался, как «кастрюлька» улетела к дальней стене. Всё же немного громче, чем я ожидал.

Иван прекратил воевать со своей пушкой и недоуменно уставился на меня.

— Твоя работа? — я самодовольно кивнул, — А чего так тихо? А…Эта хрень — глушак? На кой оно тебе?

— Хочется, — я постарался имитировать его интонацию, десятью минутами ранее, — Буду на медведя ходить, чтобы он не понял, откуда по нему шмаляют.

— Хитёр бобёр! — Иван покачал головой и кроткими очередями посшибал оставшиеся каски, — Ух ты! Сила!

Тем временем я положил Бизон и взял револьвер. Пушечка удобно расположилась в ладони, а первый выстрел оказался настолько тихим, что я вообще не понял, был он или нет. Ещё четыре раза нажал на спуск и заслужил поднятый большой палец Николая. Сам знаю.

Иван отстрелял первую покупку, в конце концов определившись, откуда вылетают гильзы и поднял Вереск. Тут выяснилось, что «Узи», как его окрестил якут, всё же предназначен для других целей, а не снайперской стрельбы.

— Зато скорострельность хорошая, — с некоторым сожалением заметил якут, — Ладно, пошли обмывать.

— И расплачиваться, — многозначительно хмыкнул Лифшиц, — Знаю я вас, инородцев: споите несчастного еврея, обманете, разденете…

— По миру пустим, — согласился я и посмотрел на часы, — Пошли, завершим сделку, подписав кровью.

Хозяин, даром, что едва держался на ногах, сумел в считанные минуты настроить терминал и установить мост с цивилизованными местами. Интересно, в каком банке этот хомяк хранит свои незаконные? И если уже успел накопить достаточную сумму, то какого хрена продолжает сидеть в нашей Тмутаракани, постепенно превращаясь в одного из утративших якорь забулдыг? Впрочем, один из них, в прошлом — менеджер одного из филиалов Газпрома — утверждал, что нигде не чувствовал себя так спокойно, как здесь. Лишь бы имелись деньги на выпивку, да собутыльники.

Иван достал карточку, а я успел заметить, что это — Верина штуковина. Надо будет поинтересоваться у сестры, в курсе она, что у них с сожителем — общий счёт? Может быть кто-то успел забыть, кому служит? Напомним.

— Ни хрена себе расценочки! — фыркнул якут, — На ящике вроде что-то другое нарисовано.

— С учётом колебания курса валюты, — заплетающийся язык Лифшица с трудом одолел эту фразу, — А тебе, скотина, ещё и плюс за наглое вторжение в личную жизнь и антисемитизм.

— Коля, не зарывайся. — посоветовал я, — И не забывай: антисемит тут — я. Поэтому могу устроить таких неприятностей, каких Одесса не видывала.

— Бедная Одесса уже видывала всё, — вздохнул Николай, — И не один раз, к сожалению. Поэтому не стоит давить на мой больной мозоль, товарищ антисемит.

— Не буду, — я перестал дурачиться. У Коли в этом, некогда мирном городе погибли близкие люди, — Прости.

Всё остальное не отняло много времени, если не считать попыток Николая самостоятельно упаковать покупки. Усадив мурлыкающего «Хава Нагилу» Лифшица в кресло, мы с Иваном сами уложили оружие в огромные прочные коробки с ручками. Попутно я обнаружил остатки упаковки с очень знакомой маркировкой и глубоко задумался. Если это то, о чём я думаю, то Николай правильно делает, что беспокоится. Впрочем, это — его личное дело. Нас всё равно трогать не станут.

— На посошок, — Иван торопливо разлил остатки по стаканам и быстро чокнулся, — И за удачно оформленное дело.

Последняя доза напрочь убила обессилевшего Колю и склад пришлось покидать под аккомпанемент его визгливого храпа. Бизнесмен, мать бы его! Бери и выноси всё, что осталось. Впрочем, мне хотя бы это дотащить до машины. Ноги, например, вежливо но решительно заявили, что груз можно доставить за два захода. Или — три. А если уж взялся за гуж, то готовься плюхнуться на задницу. Хорошо, алкоголь смягчил боль в раздробленных костях и до автомобиля я сумел добраться, ни разу не упав.

Вера успела закончить все свои разговоры и прочие важные дела. Поэтому сестра стояла у открытой двери внедорожника и курила. Судя по окуркам в грязи, уже достаточно продолжительное время. Стоило выбраться на свежий воздух и ощутить уколы мелкого дождя, как Вера отшвырнула недокуренную сигарету и подозрительно уставилась на нас. Видимо ожидала чего-то неприятного.