Анатолий Махавкин – Кусака (страница 15)

— Это из ваших баек? — он покачал головой, — Сам придумал?

— Твоя сестра лечила меня от белой горячки, — ровным голосом сообщил якут и посмотрел в сторону солнца, — Жена уехала в город с любовником и забрала с собой дочь. Я даже не знаю, где они. Начал пить. Сильно. Потом прихватило. Местный доктор сказал, что дело безнадежное и отказался везти в район. Хорошо, Вера была рядом и забрала меня к себе. Помнишь, ты ударил меня, потому что решил, будто я грублю сестре? Если на земле и есть какое-то божественное начало, то оно — в ней. Как я могу грубить богу или не уважать его? Я за неё отдам жизнь. А ведьма всегда со мной, с той самой поры. Стоит закрыть глаза или задремать, и я тут же слышу, как она колотит в бубен и хрустит корнями мира.

Мне, честно говоря, стало не по себе. Представить, что ты постоянно носишь в себе эту картину…, Впрочем, мои демоны тоже постоянно со мной и от них никуда не деться. И забыть невозможно.

— Извини, что разбередил душу, — я протянул руку. — Ты уж, будь добр, помоги мне подняться. Что-то колени бунтуют.

Но конечности-таки смилостивились и позволили доковылять до жилища. В окне мелькнули собачьи уши и за дверью послышался приглушенный лай. Степлер остался на наблюдательном пункте, со спокойствием вперёдсмотрящего изучая приближающихся путников.

— Ты его выпустил из клетки? — осведомился Иван, указывая на окно, где только что сидела Дина, — Не боишься?

Место собаки заняла приплюснутая лохматая физиономия, почти касающаяся стекла. Было видно, что Кусака возбуждённо размахивает крыльями и пытается вскарабкаться на подоконник. Обломит же, зараза!

— Не поверишь, — я поставил ношу у порога и достал ключи, — но после того случая, крылатая сволочь не сделала ни единой попытки цапнуть меня или хотя бы поцарапать. Думаю, не сменить ли имя, из-за полного несоответствия.

— Странное дело, — Иван почесал подбородок, — Веру он тоже укусил всего раз, а меня — так и вовсе не пытался. Вроде бы это что-то значит, но она говорит так неразборчиво, что я до конца не понял.

— Она, это — кто? — замки открылись, и Дина вырвалась на свободу, возбуждённо подвывая на ходу. — Та, кого вы прячете от меня? Кстати, может хоть сейчас объяснишь, в чём суть вашего заговора молчания?

Иван задумчиво рассматривал собаку, порхающую по двору, а потом перевёл взгляд на меня. Кажется, якут пребывал в некоем замешательстве.

— Вера запретила, — сказал он в конце концов, — Я с ней не согласен, но спорить не стану. В конце концов, она — твоя сестра и лучше знает, что нужно её брату. Сказала: придёт время, и ты всё узнаешь.

Дверь толкнули с такой силой, что пришлось вцепится в ручку, чтобы не плюхнуться на задницу. Наружу выбралась странная процессия: дракончик, успевший спрятать крылья, важно вышагивал, высоко подняв голову, а надувшийся спесью Степлер сидел на его широкой лохматой спине и презрительно рассматривал ничтожных людишек. Примчалась Дина и принялась облаивать нас с Иваном. Псина терпеть не может спиртного, а запах перегара выводит её из себя.

Как выяснилось¸ не её одну. Кусака вытянул шею и обнюхал меня. Потом — Ивана и оскалившись, зашипел. Степлер тут же покинул свой необычный насест и удрал в дом.

— Пойду я, — Иван сплюнул, — От греха.

7

Дина выглядела озадаченной. Мало того, если бы собачья морда могла выражать возмущение и озабоченность психическим состоянием хозяина, то я бы видел именно это. А так, псина ещё раз внимательно заглянула в мои глаза и с видом заправского психоаналитика завертела хвостом.

— Палку, — сказал я, — Принеси палку.

Степлер казался совершенно невозмутимым, но представляю, какие бездны неизведанного притаились за маленьким мохнатым лбом. Превалирующим должна была стать ироническая насмешка. Ну и да, презрение к слабой человеческой натуре, подверженной разрушительному воздействию алкоголя.

— Палку, — повторил я, с нажимом, — Давай сюда палку.

Казалось, даже птицы, сидевшие на ветках ближайших деревьев, угомонились и понизили уровень своего пернатого гвалта. Ибо, зачем ещё они собрались вокруг, как не для того, чтобы понаблюдать за этой идиотской ситуацией. Всю степень нелепости, кстати, ощущал я и сам. Если бы мои животные умели пользоваться телефоном, то добрый доктор уже ехал бы сквозь снежную равнину, прямиком из песни Чистякова.

— Палку, — я вздохнул, на мгновение представив, как сам тащу проклятый кусок деревяшки, лежавший в десятке метров от входа в дом.

Кусака, до этого сосредоточенно гонявшийся за собственным хвостом, сорвался с места и поднимая гулкий шум топота к утреннему небу, рванул прочь. Честно говоря, я решил, что он отправился почесать спину об ограду или разорвать очередной мусорный мешок, который я не успел сжечь.

Дракончик вернулся с палкой в зубах и начал вертеть своим чешуйчатым бревном, свалив несчастную Дину на бок. Вращать хвостом, кстати, он научился именно у неё.

— Хороший, гм, мальчик, — сказал я и уровень гордости за способность к дрессуре пополз вверх. Потом я попытался забрать палку, — Дай сюда эту чёртову хрень!

Ага, сейчас! Тварюка так вцепилась в кусок ветки, словно собиралась носить её до самой смерти. Кончилось тем, что палка хрустнула и два куска упали на землю. Дина поднялась на лапы и отошла в сторону. Мне показалось, что я заметил сардоническую ухмылку на роже Степлера. Кусака казался счастливым.

Тяжело вдохнув я достал второй обломок и взвесил на ладони. Вся троица следила за моими действиями с напряжённым вниманием зрителей престидижитатора.

На кой чёрт я вообще затеял это? Хрен его знает. Видимо, несколько переоценил сообразительность дракончика. Однако же, один раз вышло, пусть я и не получил полноценного результата. Ладно. Я размахнулся и запустил второй веткой, отправив её ещё дальше, чем первую.

Хм. Кусака проводил деревяшку взглядом и обожающе уставился на меня. Так он обычно смотрит, когда просит добавки. Собака переглянулась с котом и как мне показалось, оба тяжело вздохнули. Птицы на ветках подняли дикий гвалт. Видимо, тоже веселились.

— Палку, — я постарался добавить строгости в голос, — Принеси палку.

Дракон вывалил язык на всю длину и скосил глаза, пытаясь изучить сей забавный предмет. Кстати, только сейчас я обратил внимание, что между верхними клыками тварюшки присутствует какой-то уродливый нарост. Может — опухоль? Где бы посмотреть, какими хворями страдают драконы в подростковый период?

— Палку, — безнадежно повторил я, вспоминая, как чёртова зараза притащила её первый раз, — Пал…ку.

Забыв спрятать язык, дракон рванул по двору и через пару секунд приволок деревяшку. В этот раз он не стал дожидаться моей руки и сам перекусил деревяшку, после чего плюхнулся на зад. Что-то во всём этом было. Что-то, ускользающее от моего понимания. Какая-то мелочь, после которой дракончик выполнял приказ. Явно не слова, на которые чучело плевать хотело.

Я посмотрел на Дину, а собака посмотрела на меня. Потом тихо гавкнула. Если это была подсказка, тоя её ни хрена не понял. Степлер хранил презрительное молчание, а потом ещё и начал демонстративно вылизываться. Ему то всё стало ясно с самого начала.

— Хорошо, — я встал на ноги и взял третью палку. Кусака вскинул голову, но поднимать зад не торопился, — Попробуем ещё раз, но теперь проконтролируем каждый этап.

Никто в общем-то не возражал, кроме галдящих пернатых, но к их советам я никогда не прислушивался. А так, видел бы эту картину кто-то из посторонних. Впрочем, для него хватило бы и просто дракона.

С чего началось всё это безумие? Сегодня ночью на Дину накатил очередной приступ беспричинной активности и собака принялась, рыча и подгавкивая, таскать мой сапог из комнаты в комнату. Кот отправился гулять по каким-то своим архиважным делам, а мы, с Кусакой тихо-мирно храпели. Я — на диване, дракон — около.

Ночные развлечения психованной собаки пришлись нам обоим совсем не по вкусу. Вчерашним вечером я допоздна читал Пелевина, в который раз пытаясь проникнуть в смысл завершающего посыла «Жёлтой стрелы». Почему-то казалось, будто стоит понять письмо Хана и я смогу что-то изменить в собственной жизни, остановить чёртов поезд, несущийся к разбитому мосту.

Естественно, как обычно я ни хрена не понял и лишь напрасно просидел до половины третьего. Впрочем, ветер выл так успокаивающе, постукивая ветками деревьев, что ночные бдения нисколько не напрягали. В общем я не выспался. Кусака тоже не выспался, но по другой причине. Просто дракончик дохрена спал вообще. Если не играл и не жрал, то — спал. Кажется в этом отношении он сумел переплюнуть даже Степлера.

Короче, я лежал на диване и слушал, как чёртово создание общается с моей обувью. Возникло ощущение, что Дина и сапог выясняют, кто из них — главный. Очень хотелось взять собачонку за шкирку, встряхнуть её, вот так! А потом, поставить несчастный сапог у дивана, чтобы его больше никто не смел трогать.

Кусака широко зевнул, продемонстрировал ряды своих ядовитых зубов и поднялся на ноги. Ещё раз зевнул, встряхнулся и вышел из комнаты. Возня с сапогом тут же прекратилась. Потом раздался короткий собачий взвизг.

Я было вскочил на ноги, намереваясь вступиться за Дину, но тут же опустился обратно на подушку. Потом открыл и медленно закрыл рот.