Анатолий Махавкин – Дыхание тьмы (страница 23)

— Надо будет обязательно показать Папе этого чёрного урода, — бормочу я. Воспоминания о драке просачиваются понемногу, словно на пути потока памяти кто-то установил прочную дамбу, — Это же надо. Никогда такого не видел раньше.

— Никто не видел, — сумрачно вздыхает Молчанов и вновь лупит себя по ладони, — Подробно Папе расскажешь. Ты то запомнил побольше нас, обоих.

— Что значит: расскажешь?

Мы долго и пристально смотрим в глаза друг другу. Потом Фёдор яростно скрипит зубами. Ход машины становится тише, и она начинает маневрировать. Кажется, мы почти прибыли.

— То и значит! Много пропустил. Когда тебя, с Егором, начали грузить в этот катафалк, с неба вертушка — плюх. А внутри — Пётр Антонович Егоров, собственной персоной. И с ним эта — твоя Настя. Предписанием, мудак, тычет: изъять записи видеонаблюдения за операцией. Забрали их, загрузили чёрную тварь и сдрыснули. Я как Папе сказал, думал он на говно изойдёт. Сказал, что надо было сожрать, но этим козлам не отдавать.

— Надо было.

Автомобиль останавливается и медик, прикрыв трубку ладонью, кивает на открывающуюся дверь.

— Вы — двое — на выход. Громов.

— Да.

— Как освободишься, подходи в медблок. Сделаешь пару-тройку анализов. С начальством согласовано.

Охранники на входе и прочие зеваки на этажах смотрят на нас достаточно странно. Впрочем, странным это кажется лишь до того момента, пока я не вспоминаю, где нас носили черти и на что мы, оба, похожи. Точнее — я. Фёдор успел почиститься и теперь его костюм просто грязен. На мне же болтаются ошмётки паутины, темнеют пятна крови чёрного Альфы и ещё какая-то непонятная дрянь. Кроме того, смрадная дрянь, в которой мы едва не утонули, определённо не ароматизирует воздух вокруг. Просто — няша, как сказал бы Вареник.

Не в пример нам, Надя, ожидающая под кабинетом Папы, выглядит настоящей красавицей — примером для подражания. Впрочем, пример тут же бросается нам на шею, причём с таким энтузиазмом, словно собирается задушить. И со мной у неё почти получается. Фёдор выжидает некоторое время, пока меня тискают и лобызают, а потом тихо ворчит:

— Кротова, ты поосторожнее, его только на ноги поставили.

— Угу, хорошо, — наша старлей хлюпает носом и показывает на дверь, — Папа хочет говорить только с нами. Приходил кто-то из жаб, сказал; типа Егоров хочет обсудить, так он его матом послал.

— Лишь бы нас не посылал.

Алексей Константинович выглядит несколько непривычно, из-за бледного лица и становится похож на классическую статую Римского патриция. Зинаида, тоже присутствующая в кабинете, терпеливо очищает от пыли полковничью фуражку. Судя по всему, в порыве гнева, Папа запустил головным убором в стену.

— Садитесь, — полковник первым выполняет собственный приказ, после чего напряжённо сверлит нас глазами, — Думаю, вам не стоит объяснять, что мы сегодня вляпались в какое-то непонятное, но крайне вонючее, дерьмо?

— Очень, очень вонючее, — ухмыляется Зина и хлопает Фёдора по плечу, — Феденька, не обижайся, солнышко, но смердит от всех вас, мама не горюй!

— Зина, сядь! Ещё и ты, — Папа тянет шею, и та отзывается глухим хрустом, — Обязательно было посылать начальника Управления на…Туда, куда ты его послала?

— Прости, Лёша, но, когда я, сложив два и два говорю, что всё это была заранее подготовленная ловушка и есть всего два варианта: либо спецсектор проморгал такую масштабную западню и тогда их нужно гнать в шею, либо они знали и специально погнали ребят в задницу. Тогда жаб нужно брать и вешать за яйца! И нехрен старому мудаку вякать, дескать я — тупая подстилка Череднякова.

— Да, мудак, — соглашается Папа и на Зину больше не сердится, — Ладно, к делу. Суммируем. Так называемая, тщательно подготовленная, атака захлебнулась в первый же десяток минут, потому что нас явно ждали. Ловушки на всех направлениях, твари, о существовании которых мы и понятия не имели, глушение связи. И в довершение всего, когда все бойцы покинули тоннели и по плану собирались выжечь переходы напалмом, внезапно прорвало сотню источников и заброшенную канализацию. Вуаля — подземка затоплена, без всякой возможности осушения.

— Похоже, никто и не планировал прорываться в город, — очень тихо говорит Фёдор и морщит лоб, — Какова цель, в таком случае?

— Учёный сектор, — Папа скрипит зубами, после чего наливает стакан воды и медленно пьёт, — Эти удоды уже выдвинули несколько версий. Одна из них — тестирование новых типов существ. Тех самых, к встрече с которыми мы оказались не готовы. Второе предположение основано на результатах операции. Половина опытных бойцов серьёзно пострадала, а значит — Управление практически нейтрализовано. Третья версия — самая неприятная. Всё это — отвлекающий манёвр, пыль в глаза, чтобы мы не заметили, чего-то ещё. И мы, чёрт побери, не заметили!

— Но как? — внезапно подаёт голос Надежда, — Как они могли знать, что мы их атакуем сегодня и именно там? Откуда знали, что напалм собираются использовать после, а не до?

Палец Папы поднимается и указывает на девушку.

— Самый важный вопрос, — цедит Чередняков, — С самого начала планирование показалось мне несколько странным и нелогичным, а вот теперь, мать бы его, всё стало на свои места! — внезапно он вскакивает на ноги, а пустой стакан летит в стену и с грохотом разлетается на осколки, — Всё становится понятным, если предположить существование пособника тварей. Предателя на самом высшем уровне.

Гремят кресла, отлетая назад. Надежда и Фёдор одновременно вскакивают на ноги, вглядываясь в полковника так, словно тот лишился разума. Да и Зинаида прекращает чистить фуражку и положив её на подоконник, очень тихо говорит:

— Лёшенька, ты — переработался, перегрелся, просто устал, мать твою!

И тут, почти в унисон, выкрикивают мои товарищи. Причём даже возгласы у них схожи:

— Как такое может быть?! — Надя.

— Этого просто быть не может! — Фёдор.

Я же просто молча сижу в стороне. Отчасти из-за шокирующего заявления, отчасти, потому что перед глазами пульсирует жирная чёрная медуза и кажется: стоит ей коснуться головы своими щупальцами, как череп тотчас разлетится на мелкие осколки.

Тем временем всё успокаивается. Стулья подняты, а Зинаида, тихо ворча, собирает осколки несчастного стакана на лист какого-то приказа. Когда следы начальственного срыва полностью устранены, а сам Папа усажен на место, наша странная беседа продолжается. Полковник старательно держит себя в руках, а мои товарищи, хоть и остаются олицетворением недоумения, но предпочитают держать рот на замке.

До поры, естественно.

— Расскажите, как всё было, — Чередняков тоскливо смотрит в окно, где плотная пелена облаков и не думает расходиться, — Сначала — ты, Фёдор.

Поскольку Надежде особо рассказывать и нечего, она очень внимательно слушает рассказ командира. Зина, та уже успела достать свой супер-пупер девайс с техникой 3-Д записи и фиксирует каждое слово и жест рассказчика. Сейчас координатор кажется неимоверно дряхлой, да и Папа резко набрал десяток годков.

Потускневшая было медуза, вновь наливается злобной силой, и я ощущаю приступ дурноты. Видимо, это как-то отражается на внешности, потому как Зина морщится и отвлекается от записи, рассматривая меня. Впрочем, тошнота скоро проходит, и полупрозрачная тварь вновь отступает в глубины зелёного космоса.

Тем временем, Фёдор заканчивает свою историю и делает приглашающий жест. Приглашение относится ко мне, но особо рассказывать нечего. Я до сих пор не понимаю, как мне удалось сломать дверь и что собственно произошло во время поединка с бронированным Альфой. Воспоминания о недавней операции стремительно выцветают, как и весь окружающий мир. Странное ощущение, словно я очутился в глубинах океана, где плавает та самая медуза и не остаётся ничего, кроме холодной мутной воды.

Я отрицательно качаю головой.

— Возможно, какой-то побочный эффект сурка, — вспоминаю предупреждение Насти и благоразумно держу рот на замке, — добро, медики тебя осмотрят, может чего скажут. А теперь о моих выводах, — Папа вновь встаёт, и Зинаида накрывает его огромный красный кулак своей ладонью, — Почему вы считаете, что у тварей не может быть пособников среди людей? Забыли, что безмозглыми пожирателями мяса являются только те, кто находится на самой низшей ступени — опарыши, как вы их любите называть. Твари, рангом повыше, вполне себе разумны. Учёные предполагают, что тот или та, кто управляет всеми мутантами по уровню разума превосходит самого умного человека. И такому умнику совсем нетрудно найти общий язык с кем-то, кто жаждет денег, власти или просто беспокоится о судьбе заражённых родственников.

— Но, работать на мутантов, против своих же…

В голосе Нади не слышится особой уверенности, и Папа не собирается отвечать. В истории человечества столько случаев предательства, что всех и не упомнить. Даже значительная часть Ветхого Завета посвящена этому прискорбному явлению.

— Но тот, кто работает на тварей должен понимать, — на лице Фёдора сосредоточенность, — В этот раз несомненно возникнет подозрение и начнётся расследование.

— Тут тоже есть варианты, — Папа осторожно снимает руку Зины и принимается ходить по кабинету, — Либо он настолько хорошо законспирирован, что не сомневается в надёжности легенды, либо игра настолько стоила свеч, что с той стороны очень сильно надавили. Второй вариант для нас предпочтительнее, ибо результат проявится скоро, а предатель начнёт нервничать и допустит ошибку.