Анатолий Махавкин – Бездна (Дилогия) (страница 87)

— Лучше и быть не могло, — я убрал её руку. — Что, блин, за прикол: к морде лезть? А, знакомые все лица!

Это я, касательно упомянутых странников. Действительно, вот уж кого уже и не думал встретить. Живыми, по крайней мере.

— Хм, вот уж кого и не думал уже встретить, — протянул Паша и задумчиво уставился сначала на Теодора, а после — на Воблу. — Про этих вообще молчу.

— Паша, мой мальчик! — с притворной радостью вскричала Вобла и сделала вид, будто хочет его обнять. — По-прежнему вылизываешь задницу Утюгу и другие места Дианы Станиславовны? Или решил сделать перерыв? В Бездне спрятаться, например?

— Диана тоже здесь, — Вобла изумлённо уставилась на меня, и я пожал плечами. — Ну, в смысле, в Бездне.

— Ага и теперь становится понятно, какой именно орган слаще для нашего славного Павлуши, — Вобла всплеснула руками, а Теодор буркнул нечто непонятное. На гиганта он смотрел с неприкрытым презрением. — Ладно, ладно, какими ветрами занесло?

Я посмотрел за спину великана. На светящихся камешках сидели двое задротов: Лаврентьев и Павлуша. Я мог как угодно относиться к любовнику Дианы (благо и сам получил сходный статус), но всё же он продолжал возиться с парочкой недотёп. Плюс к карме. Паша прекратил играть в гляделки с тощей воительницей и обернулся, проследив направление моего взгляда. Потом громила досадливо поморщился.

— Как же они мне настохорошели! Одного таскать приходится, а второй всё время воет, чисто тебе баба. Взял бы и придушил обоих!

— Почему не придушил? — внезапно спросил Теодор с живым интересом.

— Не знаю, — гигант с хрустом наклонил голову в одну, потом — в другую, сторону. — Жалко. Никто же не виноват, что из-за умирающего мудака загибается столько народу.

— Совесть проснулась? — участливо осведомился я. — Когда раньше ботинки Утюгу лизал, да жену его потрахивал, молчала?

— Дурак ты, — ухмыльнулся Паша. — Ты что, не из того же мира сюда явился? Когда выползаешь из дерьма и пытаешься в люди выбиться, сильно следишь, какой за тобой след остаётся? А Диана, хоть и сука, но далеко не самая большая из тех, кого я встречал.

— Знаешь, почти убедил. Я бы даже посочувствовал, если бы не знал, что именно вы собирались разобрать меня на запчасти, — Паша насупился, — а предварительно ещё и накачали какой-то дрянью, от которой плющит до сих пор.

— Возможно, эту беседу стоило бы вести в более подходящем месте? — поинтересовался Теодор и кивнул Вобле. — Попробуем пробраться в Зелёный холл.

— В дырку что ли? — женщина нахмурилась и почесала ухо. — Так туда же не всегда пройти можно. Да и эти, с крылышками…

— Посмотрим. Павел, гм, не помню, как по батюшке, подбирайте свой балласт и следуйте за нами. Впрочем, если вы пресыщены обузой, можете оставить — я возражать не стану.

— Ага. Сейчас всё взял и бросил, — гигант широко осклабился и направился к своим спутникам. Те, всё это время, проявляли живейший интерес к нашей беседе. Я махнул рукой, и Лаврентьев неуверенно помахал, в ответ.

— На кой чёрт нам эта обуза? — задумчиво спросила Вобла, ощупывая пару совершенно одинаковых глыбин, отвечающих на её прикосновения вспышками голубого пламени. — Если придётся снова сваливать, их же догонят на раз-два.

— Тогда и переживать не о чём, — Теодор оставался споен и даже отрешён. — Не этот. Попробуй следующий, с надколами по гребню.

— Всё время путаю, — Вобла коснулась указанной каменюки и та тотчас разделилась на две части, открыв что-то, типа абсолютно чёрного экрана. — Вуаля! Похоже, сегодня путь открыт.

Она прикоснулась ладонью к тёмной поверхности, и совершенно неожиданно коричневая стена в десятке метров от нас распахнула круглую пасть. Дыра светилась тем же синим цветом, что и камни вокруг.

— Дай сюда! — Вобла вновь отобрала арбалет и осмотрев его, умело перезарядила, передёргивая рукоять, которую я опрометчиво принял за часть прицела. — Держи.

Подошли Паша, Павлуша и Лаврентьев.

— Виктор Павлович, — представил один, а второй выдавил что-то типа:

— П-павлуша.

— Руку протягивать никто не решился.

Теодор только вздохнул, а Вобла вообще не обратила внимания на новых клоунов. Похоже она сосредоточилась на тех, кто казался ей достойным. Как ни странно, но к их числу относился и я.

— Двигаемся быстро, — сообщила женщина и указала на голубое отверстие, — и обращаем внимание на цвет стен. Как только он изменится на зелёный — бежим. С этого момента у нас останется всего пара-тройка минут, чтобы успеть добежать до места.

— А если не успеем? — пискнул Павлуша, стоящий на одной ноге. Повреждённая его конечность выглядела весьма неприятно, раздувшись, подобно воздушному шарику.

— Не знаю, — сказала Вобла, — но очень подозреваю, что тоннель схлопывается. Интересно? Останься и проверь, а у меня нет никакого желания.

Едва успев закончить фразу, она тотчас рванула в сторону дыры, а следом, на той же скорости, устремился Теодор. За спиной глухо выматерился Паша, то и дело поминая «сраный мешок научного говна». Впрочем, я не стал оборачиваться, чтобы убедиться, кого он имел в виду, а вместо этого побежал за аборигенами.

Внутри оказалось очень скользко, словно пол, стены и потолок покрывал лёд. Впрочем, возможно это он и был, судя по очень низкой температуре. Изо рта пошёл пар и сквозь его белые облака я с трудом различал фигуры, скользящие впереди. Голубые поверхности тоннеля отражали меня со всех ракурсов, отчего казалось, будто вокруг — целая толпа. Возможно мы все принимали участие в странном соревновании. Перемещаться по гладкой поверхности оказалось не так уж и просто, поэтому, невзирая на сильный мороз, я быстро вспотел.

Однако же, ход всё продолжался и продолжался, и никак не желал заканчиваться или хотя бы поворачивать. От этого однообразия начало казаться, что я застрял на одном месте, а искажённые подобия человека пляшут вокруг, постепенно сменяя окрас с нейтрального голубого, на успокаивающий зелёный.

Успокаивающий?! Как бы не так! За спиной тотчас раздались крики и ругательства, а силуэты впереди начали быстро удаляться. Я тоже постарался прибавить скорости и тотчас едва не растянулся на чёртовом льду.

Что пугало больше всего, так это то, что кроме позеленевших стен больше ничего меняться не собиралось. Я не видел не малейшего признака финиша или чего-то подобного. А цвет продолжал изменяться: от нежно-изумрудного к болотному, пока не стало окончательно касаться, будто я перемещаюсь в недрах глубокой трясины. Ага, и ещё задевая головой за потолок, который прежде находился на расстоянии вытянутой руки. Тоннель точно сужался.

— А-а! — завопил я, попытался ускорится, поскользнулся и шлёпнулся на пузо. Двигаться, тем не менее, я продолжил и уже на пузе пролетел через какую-то хрень, напоминающую упругую плёнку.

— Заткнись! — посоветовала Вобла и за ногу оттащила о дыры, закрытой колышущейся зелёной мембраной. — Всё, спасся. Теперь можешь выдохнуть и вытряхнуть дерьмо из штанов. Кстати, на твоём месте, я бы отползала в сторону.

В её словах имелся определённый резон. Поэтому я отполз к стене, наблюдая, как полупрозрачная плёнка вздулась и лопнула, пропустив внутрь оглушительно пыхтящего Пашу, который волок на плече дико визжащего Павлушу. В другой руке гигант держал за ногу совершенно багрового Лаврентьева.

Не усела эта компания, в полном составе, повалиться на пол, как мембрана за их спинами пошла кругами, сходящимися к центру. Потом послышался тихий щелчок и на стене, где прежде было отверстие, осталась лишь чёрная точка.

— Время, — удовлетворённо пробормотала Вобла и сделал вид, будто смотрит на что-то в ладони. — В норматив уложились все.

— Повторного забега не будет? — прохрипел я и попытался встать, опираясь спиной о стену.

— Ещё способен шутить, — отметил Теодор, по которому никто бы не сказал, что он недавно нёсся вскачь, подобно беговой лошади. — Редкий экземпляр. Должен ещё раз признать свою ошибку. Иногда так сложно разобраться в людях, особенно в тех, у кого такой неказистый вид.

— Я бы так не сказала, — Вобла ухмыльнулась и похлопала меня по щеке. — Таблетка вполне себе ничего. Бабам такие нравятся.

— У меня — другие приоритеты, — Емельянович склонился над кучей-малой на земле. — Все целы?

— Относительно, — Паша отряхнулся, точно сенбернар, после купания. — На излёте приложился башкой о потолок. Аж, б…дь, в глазах сверкануло, а вот этот кадр, — он пихнул Лаврентьева и тот глухо замычал, — вообще, на…уй отрубился, прям во время бега.

— Нужно было бросить, — наставительно заметил Теодор. — Приоритеты расставляй правильно. Одна жизнь или две.

— Не подумал, — Паша привалился спиной к стене рядом со мной и блаженно улыбаясь, закрыл глаза. — Б…ский экстрим! А то, давай с парашютом прыгнем, давай с тарзанкой! В горы, блин, сходим.

— Причём, здешние развлечения достаются абсолютно бесплатно, — заметил я и покряхтывая, поднялся. — В следующий раз пригласи своих друзей-экстрималов. Тех, что тебе очень не нравятся.

— Обязательно, — пробормотал гигант и вроде бы задремал. — Весь мир…

Итак, Зелёный холл или попросту Дырка. Как ни странно, но и Теодор, и Вобла оказались совершенно правы, именуя означенное место. Круглый зелёный колодец с открытым верхом, откуда по стене впускалась толстая верёвка с кучей узелков. В центре колодца — что-то, типа очага из камней, сложенных домиком. Вдоль стен — кривобокие глиняные кувшины. Из одного Вобла жадно пила, стало быть там — какая-то жидкость.