Анатолий Махавкин – Бездна (Дилогия) (страница 73)

— Ты когда-нибудь слышал про козла, ведущего баранов на заклание? — мне показалось, что собеседница резко сменила тему, — Идёт впереди стада и то послушно следует за ним до мясокомбината. Возможно баранам кажется, что козёл — особенный и если они пойдут за ним, то тоже станут такими же.

— Глупости, — ухмыльнулся я и вдруг ощутил, как улыбка деревенеет на губах, — Ты хочешь сказать…

— Бездна помечает человека, которого отпускает наружу, — блеск глаза становился всё ярче и всё безумнее, — Никакого принуждения, но почему-то обстоятельства складываются так, что избранник возвращается. Снова и снова. И каждый раз приводит всё больше баранов. Если с человеком случается несчастье, то Бездна избирает другого и отпускает.

— То есть, если бы тогда с Теодором ничего не случилось, — я внезапно ощутил, что шагаю по тонкому шатающемуся мостику над бездной. Над Бездной, чёрт побери!

— Ты бы умер, как и я, — я уже начал различать черты лица и это пугало меня почти до усрачки, — И остался бы здесь, как и я.

— А если отказаться? — тут я и сам сообразил, насколько глупо это звучит, — ну, бросить всё и удрать, куда глаза глядят?

— Скорее всего, так или иначе, но обстоятельства вынудили бы вернуться, — Оксана пожала плечами. Но если уж так настойчиво избегать предначертанного, то Повелители запустят механизм наказания. Дабы остальным козлам было неповадно.

— Какой механизм? — спросил я осипшим голосом.

— Абдул Аль Хазреда, преодолевшего Бездну и написавшего Некрономикон, недаром именовали «безумный». Оставаясь бессмертным и практически неуязвимым, поэт удрал на отдалённый остров и поселился там с семьёй. Потом сработало проклятие Повелителей и Абдул сошёл с ума. Он убил всех своих детей, внуков и правнуков, а после нашёл способ покончить с собой.

— Невесело, — констатировал я, — Ну и как с этого спрыгнуть? В смысле, может пригласить какого экзорциста или батюшку, чтобы святой водой побрызгал?

Оксана откровенно расхохоталась. Волосы её разлетелись и на мгновение показалось, что я вижу всё лицо. По спине побежали ледяные мураши.

— Не болтай ерунду, — она погрозила пальцем, — Метку способен снять лишь тот, кто сам её поставил. Прецеденты, правда, имелись, но почему Бездна отпускала своих посланников — неизвестно. Пока это и неважно. Важнее — другое. И Ад, и Рай равно не желают появления третьей силы, способной сместить имеющееся равновесие. Поэтому они начали действовать. Например, Феникс — посланец Рая. Птица сжигает носителя души, вместе с ней и если она добралась до тебя — исчезаешь, без остатка. Хуже всего то, что Феникс — порождение Огненного Потока, поэтому великолепно чует всякого, кто связан с ним.

— Угу, — я принял очередную позитивную информацию к сведению, — А Преисподняя? Кого сюда прислали черти?

— Никого, — вновь рассмеялась Оксана, — И небеса, и Пекло неспособны проникнуть в Чистилище напрямую, поэтому они действуют через инструменты самой Бездны. Рай оживил часть Огненного Потока, а Преисподняя использует…

Указательный палец сначала неопределённо покрутился в воздухе и вдруг указал на меня.

— Что?! — попятившись, я едва не шлёпнулся на задницу, — Меня использует?

— Не тебя одного. Вас всех. Агентов Бездны.

Сначала я хотел взяться за голову и поискать там знаковые атрибуты — рожки, например. Нет, в том, что они там имеются я почти не сомневался, но повинна в их наличии скорее Ольга, которая в данный момент (если очень повезло) продолжает постигать секреты этого офигительного места. Впрочем, в утверждении инфернальной гостьи, как мне показалось, имелся один логический прокол.

— Погоди, — теперь я старательно контролировал все взгляды в сторону собеседницы. Желание рассмотреть её лицо пропало напрочь, — Но если Рай получил доступ к Огненному Потоку, а Преисподняя пытается использовать агентов Чистилища…

Я развёл руками, изображая недоумение. Почему-то мне показалось, что на невидимом лице появилась улыбка. Недобрая такая улыбка.

— Скажем так, — в голосе действительно ощущалась усмешка, — Пока твои действия устраивают все три стороны. Ты — очень хороший козёл, поэтому, скорее всего, тебе разрешат спастись и в этот раз. По крайней мере, меня точно прислали для того, чтобы помогать.

— Скажи, — в горле даже пересохло, — А от того, прежнего человека, хоть что-то ещё осталось?

Этот вопрос меня действительно интересовал. По ряду причин.

Холодные пальцы коснулись щеки и вдруг повернули голову. Безумный блеск глаз, прячущихся за волосами, несколько поутих и в них появилось нечто, более подобающее человеку. Кажется, я начал различать знакомые черты лица погибшей девушки. И в этот раз не ощущалось никакой потусторонней жути.

— Поцелуй меня, — слова едва различались. Поднялась вторая рука и тонкие твёрдые пальцы легли на мой затылок, — Прошу…

Несколько секунд ощущал касание губ на своих, а после лицо Оксаны вдруг стало похожим на кисель из густого тумана. Прикосновения пальцев я тоже не ощущал, а вместо этого появилось чувство быстрого падения. Я летел в серой мгле и бесформенные тени мелькали в тумане по обе стороны от меня. Иногда я различал только смутные пятна, а иногда они становились похожи на огромных крылатых существ.

Внезапно одно из них оказалось совсем рядом и полыхнуло большими пылающими глазами. Меня окатило таким ужасом, от которого сердце забилось в самый дальний уголок пятки и замерло. Мощная конечность вцепилась когтистыми пальцами в плечо и внезапно рванула к себе.

Под мерзкий хруст выламываемого сустава я подскочил на полу и ошалело уставился на женщину, сидящую рядом. Остальные продолжали спать.

— Проснулся? — негромко поинтересовалась Диана и поднявшись, махнула рукой, — Пошли, поговорим.

Давай дружить

Самая главная, из всех змей подколодных, осторожно обошла девушек, лежавших рядом со мной, потом переступила ногу бойца, украшенную окровавленной марлей и в некотором замешательстве, остановилась, осматриваясь. У двери, которая спасла нас от жуткой погибели, тихо посапывал Лис. При этом он с такой нежностью прижимал к себе автомат, точно собирался предложить оружию руку и сердце. У каменной головы второй часовой вольготно разбросал руки и ноги в стороны забросив автомат под голову. Как испытавший то же, только раньше, могу подтвердить: после произошедшего — далеко не худшая подушка. Последний, из уцелевших воинов, калачиком свернулся у родника, если эту штуку продолжать называть привычным словом.

Диана с подозрением во взоре изучила дальний угол, подняла с пола крохотный камешек и бросила. Снаряд угодил в один из огромных грибов, судя по всему смущавших женщину и спокойно скатился на пол. Грибы тоже совершенно индифферентно отнеслись к подобной наглости и не стали бросаться на обидчицу. Никто даже не зарычал, что в общем-то странно. А впрочем, может они затаились?

Всё это время я, позёвывая, наблюдал за телодвижениями главной сволочи этого похода и размышлял, какого чёрта ей нужно. Нет, сначала туда я её и хотел послать, но стало любопытно, с какого перепугу наша высокомерная прима снизошла до разговора с «быдлом», как она именовала меня прежде и «лабораторным экспонатом» в статусе которого я, к сожалению, так и продолжал оставаться. Распроклятая богатырская силушка возвращалась, но очень медленно и неохотно. Видимо организм опасался, что его вновь начнут ширять иголками.

Диана завела меня в самый угол, ещё раз опасливо покосилась на фиолетовые, с прозеленью, шляпки и таки решилась присесть у стены. Я предпочёл оставаться на ногах, рассматривая спутанные волосы и огромный шишак, торчащий наружу. Интересно, когда это она успела так приложиться? Больно, наверное… Жалости я не ощущал.

— Первым делом я хочу принести свои, самые глубокие и искренние, извинения, — при этом в глаза мне смотрели так пристально и честно, что сразу становилось понятно: ни о какой искренности и речи быть не может. Да и столь кардинальное изменение тональности песен этой сирены вызывало скорее усмешку, — Всё, произошедшее ранее — огромная, почти непоправимая, ошибка.

Она и сама не понимала, до какой степени оказалась права. Впрочем, послушаем дальше. Я зевнул.

— Понимаю, что в свете произошедшего, — таким высоки штилем докладчица при мне общалась исключительно с Утюгом, когда просила муженька выделить очередную кучку бабла, — Мои извинения смотрятся запоздало и даже смешно, однако, прошу принять во внимание, что я — слабая женщина, которая нуждается в защите.

Угу. Вона, к чему мы выплыли. Пока у слабой женщины имелся батальон головорезов, разговаривала она совсем по-другому. Я так понимаю, что если количество бойцов сократится ещё, то разговор сведётся к расстёгиванию ширинки и получению удовольствия. То ли мне кажется, то ли реально, но бабы попроще имеют на порядок больше гордости и достоинства, чем эти бляди из высшего общества?

— Радость моя, — я ещё раз зевнул, — Во-первых, меня вполне устраивает твой обычный тон, так что нехер заморачиваться. А во-вторых, чего ты собственно хочешь? Если боишься, что спасая свою шкуру, брошу тебя на съедение серому волку, то можешь расслабиться: как бы это ни казалось заманчивым — не стану. Вон, видишь, храпят ещё трое таких же, не бросил же.

Того, что произошло дальше, честно говоря, просто не ожидал. Совсем.