Анатолий Махавкин – Бездна (Дилогия) (страница 68)
Мать моя! Феникс завопил в паре десятков метров и в его рёве слышалось торжество.
Заверещав в унисон Марусе, я бросился вперёд так, словно собирался проковырять дыру в пространстве.
Получилось!
Вместе со мной улетел значительный кусок стены, пола, Валентина и ещё кто-то, оглушительно верещавший в процессе. Всё это прикольно кувыркалось, лупило по бокам, голове и заднице. Потом мы упали на шершавый склон и визгу тотчас прибавилось. Почему я рассказываю только про тактильные и звуковые ощущения? Извольте: воняло тут не хуже, чем на городской свалке, а темно было, как, повторюсь, у известной расы в определённом месте.
Наклонная поверхность развлекала нас достаточно долго, так что даже Маруся устала верещать и лишь глухо вскрикивала, всякий раз, как её приветствовал очередной булыжник. Получая очередную ссадину, я лишь громко матерился, подавая дурной пример Валентине, ругавшейся на порядок тише.
Потом наш склон внезапно и очень неудачно подошёл к завершению. Неудачно, для моей несчастной головы, воткнувшейся в острый осколок камня. Некоторое время я лежал, смотрел на смутное пульсирующее пятно и размышлял: глюк или не глюк? Из центра глюка раздражённо завопил Феникс, которого я сумел обломать вот уже второй раз. Время зарубки ставить. Ага, на голове.
— Пошёл ты, — проворчал я и попытался встать.
Получилось, откровенно говоря, не очень хорошо. Конечности отвечали хозяину в том же духе, в котором я пообщался с несчастной птичкой. При этом они дрожали, подгибались и вообще вели себя, точно заправские саботажники. Впрочем, судя по звукам, у девчонок получалось ещё хуже. То есть — никак.
— Помогите! — Маруся принялась хныкать, — Я ногу подвернула. А может — сломала. И руку. И голова у меня разбита…Б…дь, у меня — кровь! Помогите!
— Заткнись, — угрюмо отозвалась Валя и я нащупал её руку, — Кто это?
— Я. Не дёргайся.
Помогая друг другу мы-таки стали на ноги и принялись искать паникёршу. Как выяснилось, мы скатились в нечто, подобное оврагу. Непонятным образом Маруся умудрилась укатиться на пару десятков метров дальше и застряла между двух плоских валунов.
— Поиграем в репку? — предложил я и услышал, в ответ, негромкий смешок, — Главное у репки ручки-ножки сберечь.
Сверху опять принялся истерить Феникс и я показал ему средний палец. Вниз эта пакость почему-то не собиралась. Кстати, глаза успели немного привыкнуть и выяснилось, что мы шлёпнулись в большую пещеру (странно, да?) и борозда, где мы торчали, шла как раз вдоль одной из стен. Больше пока непонятно, но где-то вдалеке светилось небольшое окошечко, типа того, откуда ворковал наш соловей. — раз, два, — Маруся притихла и мы потащили её наружу, — Вроде нормально.
Кстати, ничего эта сволочь не сломала. Кажется, только слегка подвернула лодыжку, но, как для Бездны, где и головы отрывают — вполне себе ничего.
— Куда дальше? — почти спокойно спросила Валентина и я показал пальцем в сторону светящегося пятна, — А что там?
— Не знаю, — честно признался я, — Но выбора, всё равно, нет. И топать нужно быстрее, пока никто не вспомнил, что у нас — ни жратвы, ни питья.
— Пить хочу, — тут же отозвалась Маруся.
— Вот именно, — я закряхтел и поднялся, — Пошли.
Дно канавы оказалось почти ровным и лишь изредка попадались плоские камни, вроде тех, куда забралась Маруся. Мелкий песок немного затруднял ходьбу, но это всяко лучше, чем сломя голову удирать от Феникса, перепрыгивая через пылающий лужи.
— Вся эта штука, — Валя ткнула пальцем под ноги. Кстати, девушку стало видно значительно лучше, — Очень напоминает русло высохшей реки. И высохла она совсем недавно, песок, кое где, ещё влажный.
— Радуешь, — резюмировал я и запрокинув голову, изучил тёмные стены нашей рытвины, — М-да, пожалуй, не вскарабкаться.
— Зачем? — спросила Маруся, у которой паление очевидно отбило последнюю рассуждалку, — И тут неплохо шагать.
— А ещё тут очень неплохо захлебнуться, — сказала Валя, — если вода вдруг вернётся. И хорошо, если она вернётся постепенно.
Если исходить из извращённой логики нашего путешествия, то по прошествии пары минут мы должны были услышать отдалённый рокот, который постепенно превратился бы в шум водного потока и нам пришлось бы со всех ног…
А вот вам фигушки!
Ни хрена подобного не произошло. Вообще ничего не происходило. Мы просто медленно топали вперёд, слушали нытьё хромающей Маруси, наблюдали, как мрак постепенно сменяется серыми сумерками и гадали, как добраться до светящегося окошка, которое располагалось на высоте, эдак третьего этажа.
Впрочем, то ли фортуна обернула посмотреть, кто так настойчиво изучает её задницу, то ли ангелы-хранители вернулись после обеденного перерыва, но и тут напрягаться не пришлось. Наша канава оказалась перегорожена кучей обвалившейся земли, по которой мы вполне комфортно вскарабкались наверх. А выбравшись на широкое каменное поле, обнаружили древнюю лестницу из массивных блоков, поднимающуюся к самому окошку. Между прочим, это была высокая стрельчатая арка, а свет в ней весьма походил на солнечный.
Да, и оттуда доносились голоса. В смысле — человеческие.
Джек-пот, короче.
Вроде бы.
— Люди! — завопила Маруся и принялась карабкаться по плитам с грацией натуральной горной серны. Хм и нога совсем не болит, — Люди! Спасите меня!
— Чёртова эгоистка, — проворчала Валентина, когда я подсадил её, — Нас, значит, спасать не нужно. Давай руку.
В свете, падающем из арки, плиты отливали коричневым и казалось, источали холод, покалывая ладони слабыми разрядами. Кроме того, среди множества трещин, мелькали риски, весьма напоминающие скандинавские руны. В который раз я задался вопросом: если Бездна — всего лишь чистилище, преддверие ада, откуда здесь так много вещей, похожих на творение человеческих рук?
Пока я занимался изысканиями, спутницы добрались до арки и молча смотрели куда-то вниз. Потом Валентина изумлённо присвистнула.
— Ну ни фига себе! — сказала она.
Воссоединение любящих сердец
В этот раз по Бездне разбрелось такое немыслимое количество идиотов, что встретиться нам мог, кто угодно. Естественно, больше всего я бы хотел увидеть группу Хробанова. По ряду причин. Скажем, узнать, цела ли Ольга; поинтересоваться, имеется ли запасной план выхода на поверхность. В конце концов, только эти люди не коло мне отраву и не засовывали в мешок.
Не так уж плохо, было вновь встретить Пашу. Пока рядом не гавкала силиконовая стерва, он казался почти вменяемым и достаточно разумным спутником. Да и здоровенный бугай с автоматом ещё никому не мешал, в качестве союзника.
К чему я веду? Нетрудно догадаться.
Выбравшись из арки, я обнаружил то, что уже успели открыть для себя Маруся и Валентина. Короче, как и следовало ожидать, дневной свет оказался обманкой: его испускал пупырчатый нарост на потолке куполообразной пещеры. Сам зал оказался не так, чтобы очень велик — вполовину футбольного поля и большую часть пространства занимал водоём с абсолютно прозрачной водой. Чтобы окончательно изобразить райские кущи, невесть как очутившиеся в недрах преисподней, неизвестный шутник насыпал перед озерцом золотистый песок.
Но в каждой бочке мёда, если хорошенько поискать, можно найти ложку дёгтя. Эту же и искать не пришлось.
На пляже разместилась группа из десятка человек: тройка совершенно потерянных учёных, прижавшихся один к одному, шестеро бойцов в чёрной рванине, но с автоматами наизготовку и…Радость моего сердца, любовь всей жизни!
Диана Станиславовна, бл…дь! Во всех смыслах этого слова.
За спиной что-то очень тихо булькнуло. Точнее — плеснуло. Звук, с каким волны накатывают на берег. Услышали все, поэтому все и оглянулись. Ну и офигели, естественно, все.
Вся огромная пещера, по которой мы шагали последний час, оказалась затоплена слабо светящейся жидкостью. Не знаю, вода это была или нет, но она плескалась у самых моих ног.
— Как такое возможно? — почти прошептала Маруся и посмотрела на меня, — так же не бывает!
— Бывает, — я махнул рукой, — Здесь всякое случается и скажи спасибо, что мы сейчас здесь, а не на глубине десятка метров под водой. Пошли, знакомиться будем.
— Как знакомиться? — кажется, мои спутницы окончательно утратили даже останки чувства юмора, — Это же…Или нет?
— Да, да, вы не ошибаетесь, — я обнял обеих предательниц за плечи и подтолкнул вперёд, — Я просто я пошутил. Это — шутка.
— Шутка? — Мария начала было хихикать и вдруг разразилась диким хохотом, — Шутка, ха-ха!
Валентина молча врезала её по щеке, и девица тотчас заткнулась. Тем не менее, внимание к себе мы-таки привлекли и теперь шесть чёрных пристальных зрачков следили за каждым нашим шагом. В смысле, нас держали под прицелом автоматов. При этом, все оборванцы с оружием постарались рассредоточиться, точно опасались ответного огня. Ага, сейчас! Из наших пердаков, очевидно.
Учёные сползлись ещё ближе, точно овцы, почуявшие волка. Странно, а я думал из них никто не уцелел во время того забега. Ну, живы и хорошо. А вот моя ненаглядная принялась хмурить бровки и морщить лобик.
Спуск оказался много удобнее, ибо здесь имелось нечто, вроде каменного желоба. Очевидно, на тот случай, если мамаши с колясками вздумают отдохнуть на пляже. И мы торжественно, как настоящие Каннские знаменитости на красной дорожке, спустились к зрителям и почитателям. Напряжение несколько спало, и большая часть автоматов опустилась, но парочка ещё продолжала нервировать. Нет, если подумать, то девочки выглядели устрашающе…Маруся — то ещё чудовище!