Анатолий Махавкин – Бездна (Дилогия) (страница 67)
— Умная, да? — огрызнулся я, — Почему не богатая?
Ладно. У нас имелся идеально прямой тоннель и с обеих сторон вдалеке я наблюдал лишь пульсирующее голубое сияние. Ни подъёма, ни спуска, ни даже таблички с надписью: «Иди туда». Как проводник я оказался абсолютно бесполезен. Правда озвучивать это я не собирался; уж больно ненадёжные слушатели попались, могут и оставить нахрен.
— Туда, — я мотнул головой в том же направлении, куда мы двигались до падения.
— А эта штука, под ногами, она не провалится? — поинтересовалась Маруся и осторожно нажала на пол.
По цвету упругое покрытие напоминало Огненный Поток, но — изрядно выцветший и потускневший. Может, в Бездну пришла зима и все потоки замёрзли? Какая дичь!
— Предлагаешь постоять и подождать, пока ледок схватится? — Валентина хихикнула, — Итак, пришёл момент истины: вы предпочтёте и дальше волочь тяжеленую неудобную штуковину или таки выпустите меня наружу? Хочу обратить ваше внимание на дополнительные моменты: во-первых, оружия у нас больше нет, а во-вторых, злой и страшный серый волк, который угрожал несчастным овечкам остался наверху. Даже если его не съел другой страшный волк, вниз он всё равно не торопится.
— Претендуешь на его место? — поинтересовалась Маруся и её гладкий лоб сделал попытку покрыться рябью, — а если тебя выпустить, ты будешь вести себя хорошо?
— Ну, конечно же! — радостно подтвердил я, — Давай уже.
Чёрт, за время путешествия я очевидно успел принять форму тары, потому что никак не желал выкатываться наружу. Девчонкам пришлось постараться: Маруся держала лямки, а Валя тянула меня за плечи.
— Да помогай же ты, засранец! — шипела она, — А то — сначала помоги ему, а сам лежит, как не пойми, что! Ф-фух…
В очередной раз я познал дзен пробки, выбирающейся из горлышка и вылетел наружу. Нет, всё-таки какое-никакое разнообразие в моих путешествиях по Бездне имелось: в прошлый раз — пешочком, в этот — рюкзачком. Боюсь представить, как пройдёт следующее приключение, если меня третий раз угораздит попасть в эту жопу мира.
Естественно, ни руки, ни ноги не желали нормально функционировать, напоминая сонный змей, свернувшихся в клубок. А когда к ним вернулась чувствительность, я очень пожалел, что вообще тронул этот клубок. Жгло так, словно меня сунул в муравейник. Спутницы отошли в сторону, чтобы не мешать мне наслаждаться дискотекой имени святого Витта. А я ещё и песни пел, как Лепс в его лучшие годы.
— Как одержимый дьяволом, — подала голос Маруся и почесала затылок, — Святая вода есть?
— И обычной-то нет, — уныло откликнулась Валя и сделал шаг в мою сторону, — И шутка твоя, в этом-то месте…Ты как, нормально?
— Почти, — чувствительность вернулась, но прежнего ощущения силы так и не появилось, словно я провалялся после трёх дней сильного гриппа, — Бывало, конечно и хуже, но — ненамного.
Цепляясь руками за гладкую скользкую стену тоннеля, я сумел подняться и осмотрелся. Я конечно в тот миг не очень хорошо соображал, но какие-то воспоминания всё же остались. Нет никак сомнений, мы стояли именно в том месте, где прежде катился Огненный Поток. Судя по всему, более подготовленная экспедиция, закончилась ещё большим пшиком, нежели предыдущая.
Пробежавшая по стене волна обожгла ладонь тысячью электрических укусов и зашипев я одёрнул руку.
— Ну. Пошли? — спросила Маруся.
И я врезал ей в челюсть.
От всей души!
Нет, ну всё-таки не в полную силу: тащить теперь мешок самому не было никакого желания. Тем не менее, всё получилось: челюсть прикольно хлопнула, а девица забавно шлёпнулась на задницу и уставилась на меня осоловевшими глазками. Валя посмотрела на неё, потом на меня и вздохнула, выпячивая челюсть:
— Давай, чёртов шовинист.
— Обойдёшься, — Мария помотала головой и злобно уставилась на меня, — Я тебе тоже должен был, считай: расплатились. А ты на меня так хорошо не смотри и запомни: устроишь ещё одну подляну — точно оставлю тут, куковать. Места здесь шибко дерьмовые и когда люди ссорятся начинают, то приключение заканчивается на раз, два.
Маруся продолжала скрипеть зубами, но руку приняла, хоть и помянула кого-то неизвестного грубым матерным словом. Надеюсь, не меня, а то было бы обидно.
Итак, окончательный расклад: я и две девицы, способных предать в любой момент. Оружия — нет, припасов — нет и куда идти — непонятно. Подняв голову, я изучил дырку в потолке — точно, заросла. Впрочем, мы бы до неё всё равно не добрались, даже если бы стали друг другу на плечи.
Под удивлёнными взглядами спутниц я аккуратно сложил мешок, освобождённый от содержимого. В хозяйстве всё пригодится.
— Идём, — сказал я и поморщился, когда какая-то запоздавшая искра боли пронзила бедро, — Идём быстро, если я говорю бежать — бежим. Чем быстрее найдём что-нибудь полезное или кого-то знакомого — тем лучше для всех.
Я искренне надеялся встретить группу Хробанова, но будем откровенны: в такой огромной, почти бесконечной, пещере встретиться с пропавшими — просто невероятно.
Одно хорошо: шагать оказалось легко и даже пружинящий пол как бы подталкивал на каждом шаге вперёд. Вот только пейзаж и не думал меняться, стены всё так же вспыхивали голубым сиянием, которое уходило вдаль, превращались в синюю дымку недостижимого светлого будущего. Чёрт его знает, сколько мы шагали вперёд, по времени — вроде бы долго. Место для привала обнаружилось само, стоило девчонкам совершенно выбиться из сил и плюхнуться под стенку.
— Сдаётся мне, — привалившись к стенке Маруся тёрла желвак на подбородке и недобро смотрела на меня, — Что нихрена мы никуда не придём.
— Тройное отрицание, — вяло заметила Валентина, которая предпочла сеть рядом со мной, — Это надо же: какое редкостное неверие в успех. Предлагаешь лечь и умереть?
— Ни хрена я не предлагаю, — Мария закрыла глаза и вдруг начала вопить, ударяя кулаками о пол, — Ни хрена! Ни хрена, мать твою!
Сначала мне показалось, что это — просто эхо её воплей, вернувшееся откуда-то издалека. Но уж больно знакомым оказалось это эхо. А когда истеричка заткнулась, а звук повторился, стало ясно, что я не ошибаюсь.
Просто зашибись!
— Поднимаемся и слушаем, — тихо сказал я, поворачивая голову из стороны в сторону, — Кто поймёт, откуда эта пакость летит, получит главный приз.
— Какая пакость? — Мария открыла глаза, полные слёз, — Какой, нахер, приз?
Валя уже стояла, испуганно глядя на меня. Вновь донёсся пронзительный вопль. Ближе. Но я по-прежнему не мог понять, с какой стороны тоннеля он идёт. Кажется, синие волны по стенам начали бежать много быстрее.
— Живой останется, — проворчал я, — К нам в гости пожаловала сраная птица Феникс, а неё имеется одно весьма неприятное хобби — сжигать всех людей в пределах досягаемости.
Снова завопила птичка, а голо убое сияние внезапно исчезло. Совсем. То есть, вереди оно продолжило мерцать, а там, откуда мы шли…
— Вон! — взвизгнула Маруся, указывая пальцем.
— Вижу, — я схватил Валентину за плечо и толкнул, — Бегом! Со всех ног!
Тоннель за спиной начал пульсировать золотистым пламенем и неприятный огонёк становился ярче с каждой секундой. Кроме того, начав бег, я заметил и ещё одну забавную штуку: пол стал много мягче и ступни проваливались в вязкую субстанцию, напоминающую болото. Бля, весна пришла!
Скверные дела. Мало того, что девушки не успели как следует отдохнуть, так ещё и вязкий пол сильно замедлил бег. Я, кстати, тоже не успел обрести нужную форму, поэтому мышцы ног ехидно намекнули, что способны объявить об отставке в любой момент. Ну и как им объяснить, что первый же привал станет для них последним?
— Я…больше… не…могу, — прохрипела Маруся, цепляясь за моё плечо, — Сейчас…сдохну…
Валя молчала, но повернув голову я обнаружил, как с её багровой физиономии летят огромные капли пота, а сама бегунья шатается из стороны в сторону.
Не стимулировали даже истошные вопли чёртового отродья за спиной и жар, подогревающий тыловую часть. А проклятый тоннель по-прежнему не желал сотрудничать и демонстрировал идеально прямой ход. Ну и совсем скверные новости: мягкая дрянь под ногами дала проталины, где весело булькали обжигающие струйки Огненного Потока. Кстати, голубое свечение исчезло и спереди.
Феникс завопил совсем близко, а Маруся едва не рухнула в одну из дыр в полу. Красота!
Точно прохладная тень прошла перед глазами, а тихий голос шелестом коснулся ушей:
— Сюда, — шептала Оксана, — Сюда…
Если бы не подсказка, то мы просто пробежали бы мимо. Пятно на стене выглядело, блин, как обычное пятно и только остановившись я сообразил, что вижу густую сеть трещин. Стены пещеры, очевидно, могли зарастать, но видимо не до конца. И если, как следует надавить, то можно провалиться. А можно….Можно и удрать!
— Сдурел? — взвизгнула Маруся, когда я рванул обеих спутниц за руки, вынуждая остановиться, — Мы сейчас сдохнем¸ у…бан!
Вообще-то, всё на то очень походило. Наш преследователь пульсировал пламенем где-то в полусотне метров позади и волны жара сушили пот на лицах. Валентина застонал и опёрлась рукой о стену. Мария продолжала верещать, он я её уже не слушал.
Вместо этого, отступил на пару шагов, едва не провалившись в огненную полынью и с разбега ударил ногой по стене. Если я наделся на то, что кусок вывалится сразу, то мои надежды пошли прахом. Зверски заныла отбитая подошва и хрустнуло в колене. Из стены даже кусочка не выпало.