Анатолий Логинов – Семь дней в июне. (страница 66)

- А к нам-то какое это отношение имеет?

- А вот какое. Мы знали, что за ним эпизодов куча - и когда к нам его приволокли, стали в камеру оформлять сразу. Он - мол, дайте помыться, а ему в ответ - а ху-ху - не хо-хо? Так, как есть, и в ИВС пойдешь, и в СИЗО заедешь. Он - чуть ли не в ноги, Христом-богом молит - дайте помыться и переодеться. А ему в ответ - дадим, если по эпизодам своим явки напишешь. Так не успевали бумагу подносить - только ручка мелькала. Четырнадцать висящих угонов по району подняли - он все сдал, и куда сбывал, и кому. Вот так. Почему бы сейчас не повторить?

- Я с ними в машине не поеду. Как хотите. Я на такое не подписывался.

- Вова, партия прикажет - не только с обосранными поедешь, сам обосрешься. Ты опер, или где? - Игорька явно забавляла брезгливость 'старшего брата'.

- Леня, иди сюда! - мне в голову пришла идея, которая способна будет избавить наши органы обоняния от грозящего им испытания.

- Леня, скажи-ка мне вот что: у "отказных" своя тачка среди ваших трех есть?

- Так вы ж на ней и ехали - это Серегина, ну, того, который все за бабки общаковые переживал.

- Стоп, а у "носатых"?

- "Тойота" - на ней они прикатили.

- Вот и ладненько, пойдем договариваться - пусть у нас на извозе поработают, бомбилы.

Через полчаса, освобожденные от браслетов дети гор резво грузили вонючих немцев в салон и багажник "Тойоты". Носки "носатых" затолкали немцам в рот - от использования галантерейных изделий по назначению гости с юга почему-то отказались, четвертому немцу повезло больше - в связи с ограниченностью запаса потных "карасей" рот ему заткнули обыкновенной рукавицей из бани. Была, правда, мысль поискать у них в рюкзаках портянки - форма-то наша у них с собой была, значит, и портянки должны иметься, но от этой мысли отказались - все-таки портянка во рту - это практически химическое оружие. Главный из сынов гор и по совместительству владелец "Тойоты" по имени Заза, соорудив себе из подручных средств нечто вроде ватно-марлевой повязки - хотя ни ваты, ни марли в ней не было - обыкновенное смоченное коньком (коньяк тоже был Зазин) полотенце, открыв передние стекла машины и люк в крыше, обреченно сел за руль. В остальных машинах разместились мы, Леня, "примкнувшие", начавшие потихоньку подавать признаки жизни отказники, которых также пришлось запихать в багажник, и двое незадействованных в транспортировке "носатых". Им сковали наручниками руки за спиной, посадили на заднее сидение "Форда", а на колени устроили тело пятого немца, на личном опыте уяснившего истинность слов Александра Ярославовича: "Кто к нам с мечом придет, тот по шайбе и получит". Леня закрыл дом, запер ворота, вздохнул - кто знает, когда доведется вновь здесь побывать и доведется ли - и мы стартовали в сторону базы и ожидающего нас Старого. Немецкую рацию и барахло гансов прихватили, естественно, с собой. На часах было уже шесть - и мы надеялись, что, добравшись до базы с ценным уловом, получим обильный завтрак и заслуженные аплодисменты.

По пути обратно от "брони" и МАЗа мы оторвались. Вероятность встречи со второй немецкой группой была ничтожно мала, а дышать выхлопами их движков - брр. Поэтому, прибавив газку после выезда на асфальт, мы мигнули студентам "стопарями" и колонна из пяти джипов резко увеличила скорость. В Ганцевичи мы приехали, когда уже окончательно рассвело. Приехали - и обомлели. Все пространство перед воротами части было усеяно автомобилями, автобусами, мотоциклами. Чуть в стороне, на краю площадки, служившей стоянкой для личных машин офицеров базы, дымились две полевые кухни, к которым выстроилась длинная очередь из понурых, угрюмых людей - в основном - женщин, детей, стариков, хотя мужчины в полном расцвете сил также в ней мелькали. Приезд нашей кавалькады был встречен неодобрительным гулом - очередь перегораживала дорогу, так что для того, чтобы добраться до ворот, нам пришлось отчаянно сигналить и расталкивать зазевавшихся 'кенгурятником' головной машины - но, в конце концов, и это не помогло, пришлось останавливаться. Мы с Вовой, Андрюхой и Игорем вылезли - надо было как-то урегулировать возникшую проблему - и вот тут-то все и началось. Вид здоровых мужиков в камуфляже, с оружием, разъезжающих на дорогих иномарках, привел очередь, которая моментально стала толпой, в неконтролируемую ярость. Заводилой, как это обычно бывает в таких ситуациях, выступила женщина - лет тридцати пяти на вид, одетая в грязный джинсовый костюм - видавшие виды джинсы и вареную куртку, купленную явно еще во времена ее молодости, кроссовки на высокой подошве, в бейсболке красного цвета на голове, с какой-то аббревиатурой - "БРС... " - последняя буква была настолько потерта, что угадать полный текст было невозможно, с туристским топориком в одной руке и колом - видимо, палатку собралась ставить - в другой.

- Вы! Скоты! - закричала она. - Вы сюда людей давить приехали? Звезды нацепили - совесть продали? У нас мужья, - вокруг заводилы тут же начала сбиваться группа неуловимо похожих на нее женщин, - там, - взмах рукой в сторону, куда указала антенна станции, - остались, а вы здесь водку жрете?

Она подошла слишком близко и почувствовала запах перегара, исходивший от Игоря - такая у него особенность организма, стакан выпьет - потом разит сутки.

- Успокойтесь, гражданочка, мы здесь тоже делом занимаемся. - попытался разрулить намечающийся скандал Володя.

- Делом? - выкрикнула "джинсовая", бросившись к кабине. - Вот ваше дело! - отодвинув замешкавшегося Андрея, стоявшего у правой задней двери, она как кошка прыгнула в салон и извлекла оттуда полупустую бутылку виски.

- Мажоры херовы! - толпа начала заводиться, - и раньше на вас управы не было, так вы и сейчас, говнюки, водку жрете да ...лядей в тачках трахаете? Где ваши ...ляди? - А ну, бабы, давай тачки выворачивать, - она бросила кол на землю, и, размахивая топориком в правой руке, бросилась ко второй машине. Толпа, которая до этого наливалась отчаянием и ненавистью, нашла выход своему гневу. Женщины кинулись к джипам, распахивая двери и вытаскивая наружу всех, кто в них находился - за волосы, за 'хлястики' полевых погон, за ремни - за что придется. Никто из сидевших в машинах не успел - да, наверное, такая мысль и не пришла никому в голову - схватиться за оружие - разъяренные фурии все сделали не хуже взвода ОМОН - все, включая немцев, носатых, неносатых, всех наших - оказались на земле.

- А это что за твари? - продолжала разборку "джинсовая". - До того нажрались, что вам их хомутать пришлось? - она указала на троих "вонючих" немцев, которые были в салоне "Тойоты" - четвертого, помещенного в багажник, толпа не заметила. Что ж вы делаете, подонки? Наши-то мужики - все воюют уже, мой-то - второй день - ни звонка, ни СМС, а вы тут... - голос ее на высокой ноте оборвался истерическим всхлипом.

Толпа напряженно замолчала. Все ждали от нас каких-то слов, оправданий, покаяния - и тут все испортил Ленчик.

- Да вы что, девки, с катушек съехали? Мы - спецгруппа, диверсантов ловили!

- Диверсантов? Так это немцы, что ли? А-а-а-а! - заорала 'джинсовая' и бросилась вперед, замахиваясь топором. Все - женщины, мужчины, старики - все устремились за ней.

- Стоять! Стоять, стрелять буду! - Володя передернул затвор АКМСУ и выпустил очередь вверх. Но людей было уже не остановить. Откинув в сторону всех, кто не был в наручниках, толпа, нашла выход для своего гнева и страха. Вооруженная всем подряд - топориками, кольями, металлическими мисками, ложками - тем, что находилось у людей в руках в момент нашего приезда - толпа сгрудилась островками вокруг двух машин, в которых ехали закованные в наручники немцы и "носатые". Глухие звуки ударов, сдавленные стоны... Опера, "привлеченные", мы с Андрюхой - кинулись к этим островкам ненависти, надеясь успеть хоть кого-то спасти - не потому, что кого-то из избиваемых нам было жаль - потому, что они были нам нужны. Вова, выпустив в воздух весь рожок, застыл - стрелять в наших людей он не смог. А взлетающие над толпой - точнее, теперь уже двумя частями толпы - руки продолжали свою работу. Оттуда уже начали продираться наружу те, кого придавили, те, кто успокоил свой гнев и, отойдя, начал ужасаться тому, что только что натворил. Но основная часть - так и продолжала работать руками, ногами - и все это под мат, ор и вой.

Все кончилось, когда воздух разорвали звуки выстрелов КПВТ. Подъехавший БТР с Саниными орлами задрал ствол "крупняка" в воздух и выдал длинную, патронов на десять, очередь. Из МАЗа выскочили 'студенты' и начали отодвигать женщин в стороны от наших машин, не особо церемонясь, но и не пуская в ход приклады автоматов. Толпа, состоявшая из забрызганных кровью, калом, мочой людей отхлынула - и нашим глазам предстало то, что еще совсем недавно было четырьмя немцами и двумя "носатыми". Не нужно было быть специалистами, чтобы сказать - они мертвы, окончательно и бесповоротно. М-да, вот и съездили за языками. Их ворот части высыпали вооруженные солдаты - увы, слишком поздно - похоже, что мы крупно облажались.

- Где эта курва? - сменивший рожок Володя передернул затвор, - Я спрашиваю, где эта джинсовая курва?

Откуда-то из глубины толпы вытолкнули "джинсовую", уже без топорика. Она, как затравленный зверек, озиралась по сторонам.