Анатолий Логинов – Семь дней в июне. (страница 68)
- Все это, конечно, хорошо, вот только у меня десятка ПНВ нет, - решил огорчить нас Старый, - так что давайте как-то по-другому с группой прикрытия решать.
- Ну, это даже не вопрос, - выручил нас особист, - дадим, конечно, на благое дело. У нас они есть, только твои-то как, ими хоть раз пользовались?
- Научатся. У вас тут тир есть закрытый?
- Тир? Тира нет. А вот свет на втором подземном этаже выключить можно, так что потренироваться на кошках возможность будет. Ты-то сам как, владеешь?
- Пользовался, было дело.
- Значит, решили. Андрей, мы с тобой и Володей займемся "первенцем", а со вторым пусть опера поработают - в игры с соцзаконностью можно не играть, не тот случай.
- А что там, кстати, с "привлеченными" и Зазой?
- Да ничего. Вечером машина должна подойти, из военкомата, мужиков из беженцев забрать - и этих им сдадим, дело им найдут.
- Зазу пока оставьте. Он нам для работы с немцем пригодится. - Гриша явно замыслил что-то недоброе. - Я ему, мля, такое Гуантанамо организую - век будет помнить. Так, коллега, - обратился он к особисту, - а как бы нам тет-а-тет пообщаться?
- Легко, - особист расплылся в улыбке до ушей. Слова о "Гуантанамо", похоже, ему понравились.
До отъезда на операцию решили провести над пленными немцами еще один психологический эксперимент. Взяли их с собой на ужин, который на этот раз был значительно вкуснее, чем завтрак и обед - видимо, все-таки пошевелились снабженцы - не знаю, наши или белорусские, хотя похоже, что разница постепенно стирается - вроде уже действует объединенное российско-украинско-белорусское командование. Ужин по нашей просьбе в термосах принесли в наш "гостевой домик", туда же привели немцев, с которых даже сняли наручники. Несмотря на их диверсионную подготовку, выходок с их стороны мы не опасались - единственное, что пришлось сделать в процессе подготовки к опыту - убрать из кухни домика микроволновку - ее наличие могло вызывать у "первенца" абсолютно ненужные вопросы. А смысл опыта заключался в том, что ужинали мы в комнате, в которой был телевизор - точнее, не телевизор, а плазменная панель. А по телевизору шли новости, которые немцы, вместе с нами поглощавшие картофельное пюре с гуляшом, внимательно смотрели. О том, что такое телевизионные передачи, "первенец" знал - сказывался все-таки образовательный уровень - но вот то, что они были такого качества, в цвете и со звуком... М-да, немцы были просто потрясены. К нашему удивлению, до "новостей" показывали очередную серию "Братанов" - правда, уже самый конец, ничего нового для пленных там не было - разве что непривычные для них прически части персонажей. А вот новости...
Новости были, как говорится, то, что доктор прописал. Ведущая НТВ начала выпуск с сообщений собственных корреспондентов с разных участков фронта. Первым показали улыбающегося старшего лейтенанта с жовто-блакитными нарукавными нашивками - этот деятель без особого напряга сжег двадцать восемь немецких танков. Алекс, когда услышал эту цифру, завопил, не сдержавшись, что это - пропаганда. Ор продолжался ровно до того момента, пока не показали танк этого старлея - самый банальный Т-64. Рот Алекса захлопнулся, он нервно сглотнул. Старый, комментируя происходящее, сказал, что старлею, вообще-то, надо бы дать по башке - на его-то машине - и всего двадцать восемь, правда, возникшее недоразумение тут же разрешила ведущая, сообщившая, что танки у немцев на данном участке фронта просто кончились. Так что Сане пришлось взять свои слова обратно - ну не виноват же старлей, в самом деле, что танков у фрицев оказалось меньше, чем снарядов в боекомплекте. Следующим был сюжет о работе дивизиона белорусских "Буков" - там впечатлений было немного, ибо съемки гаснущих отметок на ИКО под аккомпанемент команд офицера наведения немцам ни о чем не говорили, а взмывающие ракеты, где-то в отдалении что-то поражающие, выглядели, конечно, красиво - но не очень впечатляюще. Зато потом... Потом показали работу российской армии на Брестском направлении. Сначала пошли кадры, снятые, видимо, с беспилотника - по крайней мере, так было сказано в комментариях. Камера показывала немецкую танковую или моторизованную часть на марше. Немцы бодренько двигались в темноте, соблюдая правила светомаскировки - вот только в инфракрасном диапазоне они были как на ладони. Их было достаточно много - колонна растянулась, наверное, на несколько километров. Следующими пошли кадры, показывающие, как офицер в звании полковника отдает приказ майору - звука не было, но ситуация была понятной. А потом... Потом показали, как на самым наглым образом освещенной юпитерами телевизионщиков площадке задирают вверх свои трубы четыре установки "Смерчей". Огонь они открыли одновременно - немцы, пораженные возможностью видеть ночью, как днем, отложив ложки (вилок, как колющих предметов, им не дали), прильнули к экрану. Кадры, переданные с беспилотника - снимала уже обычная камера - явили для них, наверное, ту картину, которая может ждать их армию в том месте, куда она бодро, с барабаном на шее и отправляется - то есть в аду. Вдоль дороги прокатился огненный шторм - там горело все. На закуску показали кадры, снятые в этом же месте уже поутру - зрелище, надо сказать, не для слабонервных. Немцы встали так же плотно, как и шли - остовы того, что когда-то было танками, бронетранспортерами и автомашинами, еще дымились, вдоль колонны ходили немцы и подбирали останки погибших в ходе удара. Апофеозам для немцев стало сообщение улыбающейся ведущей о том, что в момент удара колонна находилась в пятидесяти пяти километрах от позиций военнослужащих Н-ской гвардейской артиллерийской бригады. Далее пошли внутренние новости - показали, к примеру, Сергей Адамыча, который, брызгая слюной, рассуждал о неадекватном применении силы и о том, что немецкий народ не несет ответственности за преступления режима, который если и хуже, то совсем ненамного, чем тот, который установлен в нашей стране двуглавым тандемом. Показали Михал Борисыча, шившего рукавицы, сидя под лозунгом "Все для фронта, все для победы" (видать, этот просто не знал, что сказать - с одной стороны, конечно, кровавая гэбня, а с другой - холокост-то никто не отменял). Далее пошли вести с международной арены - тут мы сочли уместным убрать звук, ибо нефиг. Подробности о переносе немцам знать было пока рановато.
- Ну, господа хорошие, как впечатления?
Немцы подавленно молчали.
- Как вы считаете, сколько Вермахт сможет продержаться против того, что вы только что видели?
Второй немец - Отто - не выдержал и полез в бутылку:
- Пусть это так, но мы - наступаем, а вы - обороняетесь. И если даже вы станете атаковать - то у нас будет время, за которое в тылу, в генерал-губернаторстве, мы построим мощные оборонительные линии, о которые вы обломаете себе зубы. К тому же я не верю, чтобы того, что мы сейчас увидели, у вас было много - раненые на аэродроме говорили мне, что против них воевали даже старики с охотничьими ружьями. Если вы настолько сильны, как пытаетесь показать, почему у вас воюют старики?
- Так этих раненых из охотничьих ружей подстрелили?
- Нет, - смутился немец, - тот, с которым разговаривал я, - из дивизии "Рейх", его подстрелили ваши пограничники. Но все равно - будь у вас в избытке такого оружия, при ваших людских ресурсах, при численности вашей армии - вы бы ударили первыми, если бы могли. Потому-то фюрер и решил атаковать - чтобы не дать вам возможность всадить нож в спину Германии, нам зачитывали его приказ. А Англия, когда увидит, какого зверя мы пытаемся уничтожить в его берлоге, обязательно станет на нашу сторону - и что вы сможете сделать против английского флота?
- А ну заткнулись все, - вдруг зашипел Старый, - Игорь, прибавь звук.
Игорь нажал на кнопки пульта (очередные удивленные взгляды немцев), и под кадры, сопровождаемые надписью "прямое включение", Мамонтов взволнованным голосом начал вываливать очередную порцию свежих новостей:
- Наша камера установлена на военном аэродроме неподалеку от города Энгельса. В прямом эфире вы можете видеть то, как самолеты нашей дальней авиации уходят на выполнение первого боевого задания.
Взлет "Белых лебедей" - это, скажу вам, зрелище. Для нас. А уж для немцев...
Далее пошли дневные съемки из Севастополя - по-моему, весь город высыпал на набережные, чтобы встретить возвращающуюся из похода "Москву", "Мираж", несколько других кораблей. Пусковые установки "Москвы" почернели - по объектам в Румынии корабль расстрелял весь боезапас. Над кораблями, приветствуя их, промчались истребители Су-27, камера успела выхватить украинские опознавательные знаки на их двойных килях.
- Отто, не будь идиотом, неужели ты не видишь - нам, Германии - конец. Даже если только десятая часть из того, что нам показали - правда - у нас нет ничего, что мы могли бы противопоставить этому. Единственная наша надежда - это мир, немедленный мир. Я не знаю, что думает фюрер - и не знаю, дают ли ему правдивую информацию. Если бы я был на его месте - я бы немедленно просил у Сталина мира - на любых условиях.
Отто угрюмо молчал, а Вова извлек заветную фляжку и, посмотрев на Старого, который ему подмигнул, сообщил: