Анатолий Логинов – Семь дней в июне. (страница 26)
Так, готовить, похоже, мне. Иду на кухню, открываю кран, плескаю воду в лицо. Умылись. Чай поставлю, бриться буду, вчера с этим как-то не срослось. Включаю газ. Оба-на! Нет газа! Тоже новости. Но с другой стороны хорошо - быстрее котел заменят. Достаю электрочайник, ставлю кипятиться. В микроволновку отправляю сосиски и яйца. Заливаю термокастрюлю водой - без неё яйца в микроволновке не пекутся, а стреляют... Стреляют. Иду в зал.
- Доброе утро, Солнышко! Что рано встала?
- Привет, любимый. По работе надо форму забить, вчера не успела.
Оно верно, моя жаворонка, отрубилась вечером через полчаса как разобрали все что накупили.
- Интернет есть?
- Медленный, мейл-агент только открывается.
- Дай, сообщения посмотрю.
- Сейчас, еще пару страниц осталось.
Включаю телик. Тарелка, как и вчера, сигнал не находит. По первому новостей нет, ТНТ тоже. Так, 'Звезда'. Фильм о войне. Как нельзя вовремя. Снова на первый. Микроволновка звонит. Пойду завтрак вынимать. А вот и сынку проснулся.
- Привет, сын!
- Пливет! Мама, я есть хочу.
- С папой иди, он сготовил.
Беру сына на руки. Идем с ним на кухню. Умываю его личико под краном.
- Холодная!
-Теплая она, сын, теплая.
Прижимаю его к груди, и чувствую, как его и мое сердца колотятся в унисон. Господи! Как я люблю этого человечка! И не дай Бог кто его обидит! Сердце сжимается и хочется прижать Ромаша 'клепко, клепко' и не отпускать. Если все серьезно, то когда меня еще сын увидит? Медленно входит мама, по её глазам вижу, что не спала. Подхожу с сыном на руках. Обнимаю и её. Мама плачет.
- Ты, что ма? Болит, что, скорую?
- Болит. За тебя сын болит.
- Да я ничего мам.
- Молчи, ты я тебя второй раз не дождусь.
- Да, что ты, ма, успокойся, если до сих пор тихо, то все нормально будет.
- Не знаешь ты. А я ту войну помню!
- Какую, ма?
- Отечественную. Ты телевизор-то посмотри...
Беру ей под руку, сажаю в кресло. Сына располагаю на стул рядом. Ложу всем по сосиске и яйцу, наливаю чай, ставлю на стол хлеб и сахарницу.
- Оль, пойдем завтракать!
- Щас, тут новости начались.
Быстрым шагом иду в зал. Диктор в строгом костюме, а-ля СССР вещает:
"...по данным пресс-службы министерства обороны Российской Федерации в ночь на двадцать третье июня захвачена столица Литвы город Вильнюс, армия республики Беларусь и ополченцы ведут упорные бои в районе Гродно и Бреста. По сообщениям наших корреспондентов на южном направлении упорные бои идут в районе Ужгорода, при этом практически без боя фашистам сдан город Львов... Парламенты Латвии и Эстонии сегодня приняли резолюцию, требующую объявить войну России, на улицах прибалтийских стран отмечаются массовые беспорядки, в Риге и Таллинне слышны перестрелки... "
Ну, с прибалтами все понятно. То, что Вильнюс белорусы захватили уже хорошо.
"...при отражении авиационных налетов на Севастополь и Санкт-Петербург сбиты самолеты с немецкими опознавательными знаками...
... на фотографиях переданных нам из посольства Республики Беларусь представлена подбитая немецкая техника. Все образцы - времен Великой Отечественной Войны и несут на себе символику вермахта и СС"
Фашисты?
Жена смотрит на меня, ничего не понимает, но явно хочет реветь.
- Ну, ну родная. Все хорошо.
- Что хорошо? Война же. Папку убьют.
- Ему 60 уже стукнуло! Не заберут.
- А тебя?
- Вот с этого и надо было начинать!
Умная она у меня, но местами непроходимый... ребенок.
Поворачиваюсь. Иду в ванную бриться. Перекушу и в военкомат. Похоже, установкой котла жене заниматься.
Вышли с женой ровно в восемь утра. Сына оставили дома - звонить он уже умеет, а так нам за маму спокойней. От идей надеть куртку я быстра отказался. Даже в костюме было не холодно. После воскресного нуля сегодняшние плюс шестнадцать выглядели более привлекательными. Наличие на пиджаке карманов тоже сыграло в его пользу. Помимо военника пришлось брать собой и паспорт, и СНИЛС, и страховое, хотя эти уже по привычке. Жену тоже убедил взять паспорт. С трудом, но до неё дошло, что придется это терпеть при военном положении.
До райвоенкомата мне не далеко - менее километра. Хотя он уже и не райвоенкомат, а филиал ясненского или вообще сборный пункт? Да какая сейчас разница!
Улица в этот час полнее обычного. И не только из-за высокого солнца. Если ещё вчера по ней шли на работу чиновники, школьники в школы, да мамаши с детьми в детсады, то теперь почти каждый второй был в форме и с чемоданчиками. Лейтенанты, прапорщики, полковники, старшины давно расформированного 412-й истребительного авиаполка с женами и детьми шли в одном со мной направлении. Этот поток принимал в себя ручейки одетой в гражданку и камуфляж молодежи и, изгибаясь вслед за родной мне улицы имени Полины Осипенко, вливался в уже шумящее у военкомата многонациональное море призывников и добровольцев, их жен, подруг и матерей...
Идя рядом со мной, жена как-то подобралась, прониклась. И у военкомата никак не хотела оставлять меня , обнимала и порывалась заплакать... Пришлось чуть ли не приказать ей идти в на работу, ведь на ней школа и многие стоящие здесь отправили на её ответственность своих детей... - И не оглядывайся, родная! Будь уверена - свидимся.
- Обещаешь?
- Да, любимая.
Мы поцеловались, и я проводил её взглядом, насколько это можно было в такой толпе. Если б я только мог быть уверен в том, что только что пообещал! Но при любом исходе она справится! И со мной и без меня!
Дежурный по военкомату поначалу попытался приглашать только получивших повестки. Но наши летчики, как старшие по званию потребовали начать с них. Дежурный уступил и пустил в военкомат полковника Чемаева и подполковник Свирцова - старших офицеров бывшего гарнизона. Используя свои габариты, я прорвался к крыльцу и спросил уже уходившего прапорщика:
- Товарищ Тыщенко! Разрешите обратится.
Иваныч немного остолбенел от такого моего к нему обращения, но выдал на автомате:
- Обращайтесь, Вита...
- Сержант Сергеев. Я приписан к вашему призывному пункту в качестве специалиста на случай развертывания. Жду ваших приказов.
- Пока никаких. Как решим развертывать второй призывной пункт - так и отзвоним. Будь у телефона.
- Слушаюсь.
Петр Иваныч, скрылся за дверями военкомата, а я стал медленно выбираться из толпы. Что ж он прав, я им скорее пока обуза, после передачи моих документов в наш военкомат они не знали куда меня пристроить, а после того как нашли куда у них уже не было времени обучить меня согласно новой ВУС.
Продираться пришлось минуты три. Обратно пошел уже мимо райадминистрации. Перед ней стоял не вохровец, а нормальный часовой. Из погранцов. Думал было зайти. Но меня остановил 'товарищ в штатском'.
- Вы к кому?
- В администрацию!
- К кому конкретно?
- К главе, наверно.
- Он уже не может никого принять.
- Извините.
Я отошел. Ничего не понимаю! Арестовали наших немцев, что ли? А вот одноклассница моя, - Ольга Киреева, в райимуществе работает, сейчас спрошу.
- Оля, привет!