Анатолий Логинов – Семь дней в июне. (страница 118)

Стадион в Кобрине - обычный для небольшого российского украинского или белорусского города объект, из тех, которые называют "наследием советской эпохи". Трибуна с подтрибунным помещением, футбольное поле - газон на момент переноса был еще зеленым, беговые дорожки, сектор для прыжков - словом то, что любому советскому человеку было знакомо еще с детства. Но сейчас... Верх забора - обычного металлического забора, с сеткой - был опутан колючей проволокой. На мачте освещения - устроена пулеметная вышка, между фонарями - тело пулеметчика, чем-то зацепился, висит, зараза, вниз головой. Другое пулеметное гнездо - под крышей того, что здесь считается "центральным сектором". Желтые, красные, синие сиденья с трибун - выломаны и в беспорядке разбросаны по полю. Когда-то светло-бежевое административное здание усыпано выщербинами от пуль, из оконных проемов второго этажа валит дым. На поле - тела. Тела самые разные: взрослые, детские, мужские, женские ... в форме, в штатском... Прямо посередине - две "буханки" с красными крестами и ГАЗ-66. Несколько десятков солдат - белорусских, казахских, российских - заносят на носилках под трибуны тех, кто выжил. Останавливаемся. Выходим из машин и автобусов. К нам тут же подбегает майор, судя по всему - из Казахстана.

- Начмед бригады майор Турсынбаев. Товарищи офицеры, нам немедленно нужны ваши автобусы и машина. Раненых срочно нужно доставить в госпиталь, дорога каждая минута. Эти сволочи их даже не поили, к реке, гады, не выпускали!

Губы майора дрожат. Старый и Байжанов дают команду - и два взвода киргизской роты и отделение студентов бросаются вслед за доктором. Да, сейчас они нужнее медикам. С нами остается человек двадцать студентов и киргизский взвод во главе с ротным. Интересно, кто здесь вообще сейчас рулит?

Тем, кто рулит, оказался Романенко. Его КШМ стояла чуть подальше, в парке. Дорогу нам показал лейтенант Сережа, который, по-моему, с трудом сдерживал рвотные позывы - результат того, что он увидел, пройдя несколько десятков метров по футбольному полю.

Ситуация выглядела следующим образом: особисты 11-й механизированной успели допросить часть охранников импровизированного концлагеря и выяснить, что "отличилась" 907-я рота фельджандармерии из жандармского батальона ГА "Центр". Всего в роте, полностью сосредоточившей свои усилия на "работе" с населением Кобрина и попавшими в плен белорусскими солдатами, на момент начала войны было сто семьдесят семь человек - семь офицеров, сто четырнадцать унтеров и пятьдесят пять рядовых. В плен к нам попало около шести десятков фрицев, в том числе - командир роты. Остальные - либо погибли, либо разбежались. Разбежавшихся сейчас ловят в парке и по всей ранее оккупированной части города.

- Кто отловом-то занимается? - поинтересовался я у Димы, когда мы с ним и Андреем отошли в сторонку - покурить.

- Чеченцы из 17-й в основном, сами вызвались.

- Во, блин. А как они жандармов от не жандармов-то отличат? По бляхам? - поинтересовался Андрей.

- Какие, мать их так, бляхи! Они их побросали все. Бляхи-то побросали, а шевроны отодрать - не додумались. Вон, Сережа, гений мой компьютерный, в инете нашел, что у жандармов на левом рукаве, над локтем, шеврон с орлом и свастикой. Так что не уйдут, уроды.

- Да ну? Их живыми-то доведут?

- Обещали. Ну, по крайней мере, часть. Слушайте, моих вообще посылать нельзя было - точно никого бы не довели. Злость у людей появилась - не передать, одно дело - в книгах читать, а своими глазами... У меня десятка три человек из батальона - местные. Несколько - своих здесь нашли, живыми. А несколько... Отпустил я их, сами понимаете... Трое суток - каждому. Похороны устраивать людям надо... В общем, нельзя было моих посылать, больше шансов, что чеченцы живыми доведут.

- Понятно дело, что тут скажешь. Сейчас медицина с ранеными закончит - и мы приступим. Слушай, Дим, просьба есть. Экспертов у нас с собой, сам понимаешь, нет, медиков - тоже. Можешь организовать кого-нибудь из местных или чтоб еще откуда прислали?

- Ребята, дорогие мои, да где я вам их найду. Мне тут закончить - и туда - махнул он рукой в сторону запада - двигать надо. Добивать этих подонков здесь, чтоб из логова не выковыривать. Нет, давайте уж сами.

- Слушай, ну хоть медика какого оставь! Где мы сейчас других здесь найдем!

- Ладно, одного дам, кого - начмед скажет, а больше - ничем не могу. Я своих с оцепления и с зачистки сейчас снимать буду, с минуты на минуту команду жду - под Брест двигать будем, там немцам знатный котел устроили, так что давайте - берите все в свои руки.

- Где жандармы-то сейчас?

- Далеко уводить не стали - на первый этаж в трибуну загнали, там спортзал есть, раком вдоль стен расставили - так и стоят.

- Лады! Ну, бывай, Дима, успехов!

- И вам счастливо, мужики, - как раз в этот момент из КШМ вылетел боец с криком "товарищ полковник, командующий на связи!"

Романенко бросил окурок на землю, не забыв растереть его каблуком, и, крикнув на ходу "До встречи после победы", скрылся в чреве КШМ, а мы отправились на поиски начмеда.

Начмед дал нам доктора. Ну как - доктора? Пиджака, только из Минского меда. На тебе боже, что нам негоже. Его тоже понять можно - не отдавать же реального спеца заезжим варягам для их формалистики, ну а нам сойдет - лишь бы в протокол записать специалиста. Озадачив Старого поиском экспертов через белорусский Комитет, организовав из студентов группу по приемке свежепоступающих жандармов - парочку, на наше удивление, уже привела группа джигитов, и, организовав из киргизских солдат кольцо оцепления вокруг стадиона мы, дожидаясь, пока врачи закончат с ранеными, отправились, взяв нашего лингвиста, посмотреть на немцев. Пока - только посмотреть.

Немцы - человек около пятидесяти - стояли, уперевшись в стены руками и широко расставив ноги, вдоль трех из четырех стен спортзала. На полу лежало еще около десятка, их как раз осматривал уже знакомый нам казахский майор медслужбы, бубня себе под нос что-то явно нецензурное. По-моему, он скорее с удовольствием бы их пристрелил, но - клятва Гиппократа, куда денешься. Закончив осмотр, он подошел к нам:

- Пятеро - тяжелые, я их забираю. Остальные - симулянты, сейчас их перевяжут и они в вашем распоряжении.

- Много раненых было?

- Около трехсот человек. В основном - с пулевыми, говорят, что когда наши на штурм пошли утром, охрана без предупреждения огонь с вышек открыла, прямо по спящим. Еще человек двести - больные, люди по пять суток без воды были. Мы сейчас всех эвакуировали, кого - в райбольницу, кого - в поликлиники, кого - в госпитали. Черт, во время боя столько народу не теряем. Сам бы сейчас этих подонков - кивнул он в сторону стоящих в прибалтийской позе "раковичуса" жандармов - кончил, и рука бы не дрогнула.

- Не переживайте, доктор, они свое получат. Погибших сколько?

- Точных данных по погибшим пока нет, на поле - около полутора сотен, но до сегодняшнего дня, говорят, людей забирали - и не возвращали, десятками уводили. Сюда заведут с поля - и все, больше их никто не видел. Что, как, куда - никто не знает.

- Разберемся.

- Все, ребята, я пошел - доктор дождался, пока заберут тяжелораненых жандармов и двинул дальше, по своим медицинским делам. Навстречу ему, с вытаращенными глазами, залетел Старый.

- Там, там в парке... Где эти мрази?! - он на ходу передернул затвор АКСУ.

Мы успели его остановить.

Оказалось, что Старый, вместе с тремя своими бойцами, решил поучаствовать в прочесывании парка. Направившись к реке по дорожке, они отошли от стадиона метров на пятьсот, когда один из студентов заметил свежую колею, сворачивавшую вглубь парка. Старый решил, что этот след нужно проверить, и группа, рассредоточившись, стала медленно пробираться вдоль оставленных автомашинами следов. Через несколько минут ходьбы местность пошла вниз, закончившись глубоким оврагом. На дне оврага лежали тела расстрелянных - они даже не были засыпаны землей. Часть покойников была в одежде, часть - полностью раздета, причем раздетыми были в основном молодые мужчины. Сколько людей нашло там свою смерть - Саня сказать не мог, оставив двух бойцов, он бегом направился к нам. Стало понятным, почему никто не мог сказать, что случилось с людьми, которых жандармы уводили в подтрибунное помещение - их увозили в такое место, которое, с одной стороны, было расположено недалеко от "лагеря", а с другой - густая растительность парка и низина скрывали звуки выстрелов. Часть людей со стадиона пришлось направить к оврагу - местность следовало оцепить, чтобы не нарушить картину событий. Тем временем в нескольких комнатах административного крыла здания стадиона нам с горем пополам оборудовали рабочие места. Андрей вместе с медиком отправился писать протоколы осмотра трупов, опера занялись осмотром изъятого у немцев оружия - к счастью, его догадались сложить отдельно, и это произошло случайно - но так или иначе, у нас оказалась большая часть карабинов и пистолетов, которыми были вооружены жандармы. Номера оружия с истинно немецкой тщательностью были занесены в зольдбухи, и это должно было нам помочь в выявлении тех, кто лично убивал людей в овраге.