Анатолий Логинов – Семь дней в июне. (страница 105)

- Да что вы, товарищи офицеры, да честное слово...

- Ладно, - подвел я итог. Все разгрузил?

- Все, как на духу.

- Тогда - свободен.

Прапорщик, с опаской посматривая на Михалыча, немедленно вскочил в "буханку", которая рванула с места, как болид "Формулы-1".

- Михалыч, а ты-то, откуда узнал?

- Особисты наводку дали. Не в смысле "на водку", а в смысле "сигнал". Предупредили, короче, что "наркомовские" введены, а прапор этот - тот еще жук. Точно он, зараза, говорят, допросится по законам военного времени. Так что я аллюр три креста - и к вам, чтоб вас тут хулиган местный не обидел.

- Орел! Награждаешься орденом Сутулого, первой степени! Ну, раз уж ты тут - тебе и флаг в руки. Найди место, где жратву разместить, что там, кстати, у нас?

- Нормальный сухпай, - ответил Андрюха, уже успевший вскрыть коробку, - перечисляю: хлебцы армейские, консервы мясные, консервы мясные фаршевые, консервы мясорастительные, повидло фруктовое, концентрат для напитка, чай растворимый, сахар, витаминки, салфетки ну и разогреватель с вскрывателем. Все, что доктор прописал. Есть что выпить и чем закусить.

- Насчет выпить - отказать, за отсутствием события. Тут еще немцы шляться могут, да и работы завтра до одури будет. Так что прибережем на потом.

- Одобрено. - Сане тоже не улыбалась пьянка среди личного состава. Так что сухпаи - раздадим, а водку - к нам в номера, до лучших времен.

За обустройством на новом месте - нашли чистое белье, перестелили кровати в десятке четырехместных комнат, прочесали холодильники (электричество не отключалось и все, что оставили покинувшие свое жилье учащиеся, осталось на месте, не пропадать же добру), - день медленно, но верно приближался к своему логическому концу. Выставив по периметру часовых из состава Саниной команды, около 22 часов решили отбиться. Ага! Щаз! Как только мы заняли люли и прекратили дозволенные речи, началось. Для начала мимо нашей общаги протащилась колонна чего-то гусеничного. Потом - колонна чего-то колесного, но очень тяжелого. Потом - наши часовые стали с кем-то возмущенно ругаться. Старый, как порядочный "отец солдатам", вышел разобраться, его голос, с этаким веселым матерком, включился в разговор подчиненных с кем-то, нам пока неизвестным. Канитель продолжалась еще пару минут, после чего в комнату, где я, Старый, Андрюха и Михалыч успели разместиться, ввалился Саня в подштанниках и наброшенной куртке, а с ним - некто среднеазиатской наружности и с капитанскими звездочками.

- Прошу любить и жаловать. Капитан Байжанов, командир роты, 2-я мотострелковая бригада вооруженных сил республики Кыргызстан.

- Жунус меня зовут, - представился капитан нашим полусонным тушкам.

- Саня, нам сегодня спать дадут? - озверевший от невозможности уснуть Андрюха был явно уже готов прикончить Саню, Жунуса, его подчиненных и все проезжающие мимо транспортные средства.

- Не бухтите. Рота капитана Байжанова придана нам для обеспечения охраны и конвоирования будущих военных преступников. Будем вместе работать.

- Ну что, тогда надо знакомиться. Константин! - я встал и, как есть, в трусах и часах, пожал руку смутившемуся капитану. Пока я одевался, процедуру знакомства повторили все присутствующие, включая Андрюху.

- Андрюха! Кончай бухтеть! Тащи закусь! Жунус, ты как бойцов разместишь сначала, или у тебя есть кому этим заняться?

- Размещу, товарищ полковник, - я уже успел накинуть куртку, Андрюха - тоже. По-моему, Жунус прикидывал свои шансы метнуться за пивом, ну или за чем пошлют.

- Тогда размещай, и - к нам. Знакомиться будем. Водку пьешь?

- Анисовую! - ответил киргизский капитан. Хмм... Наш человек.

Через полчаса мы сели, через полтора - встали и легли. А ровно в четыре тридцать - проснулись от звуков стрельбы и взрывов. Зачистка юго-западной части Кобрина началась. Стрельба, то разгораясь, то затухая, продолжалась около трех часов, пока совсем не прекратилась. В девять часов, когда и мы, и киргизские мотострелки успели побриться, помыться, оправиться и позавтракать, во двор общаги влетел вчерашний Уазик с лейтенантом Сережей, который доложил, что зачистка закончена и фронт работ для нас готов. Мы быстро собрались, загрузились в свои машины и двинули в направлении стадиона.

Киргизы приехали - на чем бы вы думали? На трех МАЗовских автобусах, мягких - аж завидки взяли. Их, оказывается, по воздуху перебросили, без техники - только со стрелковым вооружением. Символический, вроде, жест - но, черт возьми, какой жест! С их-то проблемами!

Максим Андреев. Выживальщик. Нижегородская область

Голова раскалывалась. Нос опух так, что дышать было очень трудно и очень больно. Макс попытался приподняться на лежанке, но упал без сил. Так и не открыв глаза, застонал. Чьи-то руки осторожно коснулись его лица и протерли его влажной тканью.

- Где я? - простонал Макс.

- В Караганде! - ответил знакомый злой голос.

- Рустэм? - Макс приоткрыл все же заплывшие глаза. Он сумел разглядеть только заплаканное лицо Маши. Та сидела рядом и с затаенной болью во взгляде смотрела на него.

- Рус... Где я?

- На Базе! - резко ответил Командир и добавил пару непечатных выражений.

Макс снова попытался привстать. Не получилось. Ребра пробила острая боль.

- Лежи, лежи, - ласково сказала Маша. - У тебя ребро сломано.

- А Пашка? Пашка где? - собственный голос показался каким-то чужим.

Девчонка ничего не ответила, только крепко зажмурилась. С ресниц ее закапали теплые слезы.

- Пашка погиб. А ты за него даже не смог отомстить. Сурвайвер хренов... С тобой партизанить, как с монашкой флиртовать, - в устах невидимого Максу Рустэма ранее гордое слово "сурвайвер" почему-то превратилось в ругательство.

Макс осторожно закрыл глаза. Совсем не так он представлял все это, когда торчал на интернет-форумах. Все должно было сложиться по-другому. Раз - гонка из опасного города. Два - обустройство на базе. Три - выжидание момента. Четыре - мародерка бесхозного имущества. Пять - установление контроля на своей территории. Шесть - выход на контакты с другими выжившими. Семь - зачинание новой цивилизации, в которой прав тот, у кого оружие. В которой мужчина это мужчина, а не придаток к кошельку. А женщина - верная, сильная, красивая и умная подруга и мать Нового Человечества. И почему все пошло не так? Разве Большой Песец не настал? Разве война - не конец всему? Разве должен вот он, молодой и сильный парень, лежать и умирать на нарах в темном погребе?

Максу так стало жалко себя, что непрошенная слеза нечаянно скатилась по разбитой прикладом щеке. Ссадины немедленно защипало, и он зашипел от боли.

- Больно, Максимка? - ласково сказала Маша, утирая свои слезы. А потом опять протерла лицо раненого.

Максимка... Так называла его мама. Когда-то называла. А сейчас - назовет ли? Жива ли она? Кому он, Макс, нужен, кроме нее?

- Оля где? - шепнул он. Маша спрятала глаза под челкой.

- Давай я тебе промедола уколю, давай? Ты поспишь, и все пройдет.

- Оля где? - сказал он чуть громче.

- Сейчас, Максимка! Сейчас я тебя кольну, и все хорошо будет! - засуетилась, почему-то Маша.

- Оля! - хрипло крикнул Макс.

- Она со мной, не ори! Слабак... - рявкнул Рустэм.

Макс попытался опять приподняться, но в этот момент игла кольнула его в предплечье, и мир поплыл, поплыл, поплыл и растворился.

Москва. Дмитрий Медведев. Президент

- Присаживайтесь, Сергей Викторович, располагайтесь как дома. Хе-хе, понимаю, что в гостях хорошо, но, сколько дней вы уже у себя не были? - Широкий приглашающий жест президента недвусмысленно указывал в сторону небольшого дивана, расположенного вдоль дальней стены кабинета.

"Ага, значит, пока будем говорить без протокола. Иначе предложил бы сесть за стол". - Министр иностранных дел внешне расслабился, согнав с лица "служебное" выражение, и проследовал в указанном направлении. Внутренне он оставался таким же собранным, поскольку рамки "неформального разговора", более гибкие для непосвящённых, подразумевали гораздо больше ответственности за свои слова, нежели ритуально-протокольное общение.

- Четыре, как вся свистопляска эта началась. Хорошо, на рабочем месте всегда минимальный "набор командировочного" существует. Да кое-что помощники перевезли, в первый же день.

- Привыкайте. Теперь, где мы - там дом. Выспаться-то удаётся? Или как я - по шесть часов в сутки - максимум? - Отрабатывая "обязательную программу", присущую началу подобных, нечастых, кстати сказать, бесед, глава государства был убедителен в своей заботе и почти искренен. Навязанный темп работы напомнил ему о студенческих годах с их неизбежным авралом в "последний день", впрочем, речь сейчас не об этом.

- Иногда дают и по восемь, но нам не привыкать. Было дело, только в самолётах отсыпались, да и то - на пути домой.

- Это хорошо, что вы о перелётах вспомнили. Есть мнение, и вы, Сергей Викторович, вероятно, уже знакомы с ним, что в ближайшие недели или даже дни вам будет необходимо совершить большое турне... - Пауза, нарочно сделанная президентом, давала министру возможность вставить "свои пять копеек", не заходя при этом за границы вежливости в общении начальника и подчинённого.

- И выступление Рузвельта тому причиной...

- Если не сказать: "тому виной!" - Прозвучавшие на мгновение в голосе главы государства сварливые нотки, уступили место сухому, подчёркнуто-деловому тону. - Полной информационной блокады достичь не удалось, да и невыполнимо это в существующих условиях. Вчера мы предоставили посольству США возможность связаться с Вашингтоном на частотах дипломатической связи сорок первого года и передать всю свою информацию шифром того же периода. - На невысказанный вопрос министра его собеседник устало, но довольно усмехнулся. - А вот так. У нас ничего просто так не пропадает. Впрочем, вы частично в курсе. Ведь это ваши сотрудники готовили российскую часть пятичасовой передачи? - Дождавшись утвердительного кивка своего визави, президент продолжил. - А вот такого ответа от старины Франклина не ожидал никто. Поражающая скорость реакции - буквально через несколько часов публично выступить с предложением скорейшего созыва трёхсторонней конференции в Москве, с перспективой заключения военного союза! Вот что значит - государственный ум докомпьютерной эпохи. Не голова, а Дом Советов!