Анатолий Леонов – Великий магистерий Артура Ди. Тень Голема (страница 8)
Из прива́тных бесе́д с бли́зкими друзья́ми, осведомлёнными положе́нием дел в госуда́рстве, Мейрик знал, что граф Гондомар ще́дрыми посу́лами легко́ вкра́лся в дове́рие к королю́ и под ви́дом дру́жеских бесе́д постоя́нно выве́дывал у того́ пла́ны на бу́дущее. Одна́ко, о чём не знал дон Дие́го, зато́ прекра́сно бы́ли осведомлены́ влия́тельные друзья́ Мейрика, собесе́дник испа́нского посла́ явля́лся нату́рой на ре́дкость капри́зной, скло́нной к по́шлому надува́тельству, причём не ра́ди исполне́ния каки́х-ли́бо це́лей, а про́сто по при́хоти несно́сного хара́ктера. По́сле бесе́д с королём испа́нцу ка́ждый раз приходи́лось лома́ть себе́ го́лову над тем, что из ска́занного его́ короно́ванным прия́телем бы́ло пра́вдой, а что лишь порожде́нием причу́дливой фанта́зии, и́бо коро́ль лгал и говори́л пра́вду легко́, без вся́кой за́дней мы́сли.
Спустя́ приме́рно че́тверть часа́ дон Дие́го Сармьенто де Акунья, 1-й граф Гондомар поки́нул поко́и ло́рда-ка́нцлера. Не смотря́ да́вние торго́вые свя́зи с Испа́нией, посла́нника Мадри́дского двора́ Мейрик ви́дел впервы́е. Ви́димо, поэ́тому он с любопы́тством, грани́чащим с беста́ктностью, принялся́ рассма́тривать просла́вленного на ро́дине ида́льго, где его́ почита́ли как победи́теля вели́кого Френсиса Дре́йка в морски́х бата́лиях при Байоне и Ви́го. Пятидесятиле́тний испа́нский посо́л свои́м ви́дом и пова́дками весьма́ походи́л на ста́рого гри́фа-стервя́тника. Сухо́й, почти́ лы́сый, с пронзи́тельными, никогда́ не морга́ющими чёрными глаза́ми навы́кате.
Взгля́ды диплома́тов встре́тились. Не вы́держав стра́сти неукроти́мого огня́, пыла́вшего в глаза́х испа́нца, Мейрик встал со свое́й ла́вки и, поту́пив взор, учти́во поклони́лся блиста́тельному гра́фу. В отве́т дон Дие́го недоумённо передёрнул плеча́ми и, небре́жным кивко́м отве́тив на приве́тствие незнако́мца, разма́шистым ша́гом скры́лся в дверя́х пала́ты Ло́рдов, весьма́ озада́чив англича́нина реши́тельностью своего́ поведе́ния в само́м се́рдце чужо́й страны́. Впро́чем, до́лго пребыва́ть в недоуме́нии Мейрику не позво́лил дове́ренный секрета́рь ло́рда Бэ́кона, Э́двард Ше́рбурн. Извини́вшись за неча́янную заде́ржку аудие́нции, он пригласи́л диплома́та в поко́и своего́ хозя́ина.
Лорд-ка́нцлер, храни́тель Большо́й печа́ти, пэр А́нглии и знамени́тый фило́соф – баро́н Веруламский и вико́нт Сент-О́лбанский, сэр Фрэ́нсис Бэ́кон встре́тил посети́теля за рабо́чим столо́м кабине́та. После́дний раз они́ встреча́лись де́сять лет наза́д, в далёком 1608 году́, и был Бэ́кон в то вре́мя не всеси́льным ло́рдом-ка́нцлером, а скро́мным регистра́тором Звёздной пала́ты. С тех пор мно́го в нём измени́лось да́же вне́шне. В январе́ испо́лнилось вельмо́же пятьдеся́т семь лет. Его́ волни́стые, кашта́новые во́лосы пореде́ли и вы́прямились. Их покры́ла густа́я седина́, поседе́ли да́же усы́ и борода́. Лицо́ изре́зали глубо́кие морщи́ны, изря́дно его́ соста́рившие. Стал он соли́днее, полне́е. То́лько светло́-ка́рие глаза́ остава́лись всё таки́ми же о́стрыми и живы́ми, и ви́делось в них в одно́ и то́же вре́мя сострада́ние и пло́хо скры́тое презре́ние к собесе́днику. Как согласо́вывались э́ти противополо́жные парокси́змы ду́ши в одно́м челове́ке – остава́лось зага́дкой для большинства́ совреме́нников. Но, е́сли ве́рить преподо́бному Иоа́нну Дамаски́ну, относя́щему сострада́ние к одному́ из четырёх неудово́льствий, то, мо́жет быть, в чу́вствах высокоме́рного чино́вника и не́ было ме́ста противоре́чию?
Уви́дев входя́щего в кабине́т Мейрика, Бэ́кон небре́жно бро́сил в мра́морную черни́льницу о́стро отто́ченное гуси́ное перо́ и, отодви́нув на край стола́ то́лстую ру́копись, изобрази́л на лице́ приве́тливость, грани́чащую с са́мым серде́чным раду́шием, кото́рое, впро́чем, ниско́лько не обману́ло прожжённого диплома́та.
– Мило́рд, – произнёс он расстро́енным го́лосом, – пра́во сло́во, нело́вко отнима́ть у Вас драгоце́нное вре́мя! Но мне бы́ло назна́чено!
– Зна́ю, – кивну́л Бэ́кон и прихло́пнул ладо́нью ру́копись. – Вот уже́ не́сколько лет я тружу́сь над свои́м «Но́вым Органо́ном». Я предви́жу для себя́ судьбу́, схо́дную с судьбо́й Алекса́ндра Вели́кого!
– Нет, не обвиня́йте меня́ в тщесла́вии, – воскли́кнул он в актёрском упое́нии. – Я хочу́ сказа́ть, что пока́ па́мять о нём была́ свежа́, его́ по́двиги счита́лись велича́йшими в исто́рии. Но когда́ восхище́ние осты́ло, ри́мский исто́рик вы́нес тре́звое сужде́ние: «Алекса́ндр Македо́нский осме́лился бро́сить вы́зов мни́мым и́стинам, и в э́том его́ еди́нственная заслу́га». Что́-то подо́бное бу́дущие поколе́ния ска́жут и обо мне́. Э́той кни́гой я броса́ю вы́зов но́вым мни́мым и́стинам. Помяни́те моё сло́во, любе́зный друг, э́то произведе́ние в бу́дущем просла́вит меня́ и просла́вит А́нглию!
– Сча́стлив слы́шать, мило́рд! Но, к сожале́нию, я не силён в филосо́фии!
В э́том утвержде́нии Мейрик ни еди́ным сло́вом не погреши́л про́тив и́стины, чем вы́звал снисходи́тельную улы́бку на лице́ ло́рда-ка́нцлера.
– Вам э́то и не на́до, дорого́й сэр Джон! Ва́ша си́ла не в э́том!
– Интере́сно знать, в чём и́менно? – ти́хо проворча́л диплома́т, а в слух доба́вил, – я Ваш поко́рный слуга́ достопочте́нный лорд!
Высокоме́рная улы́бка не сходи́ла с лица́ ло́рда-ка́нцлера. Он внима́тельно взгляну́л на собесе́дника и гро́мко произнёс в сво́йственной ему́ резонёрской мане́ре.
– В коне́чном счёте, все мы – слу́ги Его́ Вели́чества и должны́ быть сча́стливы обрати́ть свои́ спосо́бности на слу́жбу королю́! А коро́ль призыва́ет Вас на слу́жбу.
Мейрик по́нял, что начала́сь са́мая ва́жная часть разгово́ра, ра́ди кото́рой его́ пригласи́ли в Вестми́нстер.
– Я – ша́хматная фигу́ра в августе́йших рука́х, – осторо́жно подбира́я слова́, вы́молвил он, – и бу́ду сча́стлив быть там, куда́ соблаговоли́т поста́вить меня́ Его́ короле́вское Вели́чество!
Бэ́кон до́лго молча́л, размышля́я, и как всегда́ на́чал издалека́.
– Слы́шал, Вы изря́дно вложи́лись в организа́цию экспеди́ции в Гвине́ю?
Мейрик согла́сно кивну́л, ожида́я продолже́ния.
– Тре́тьего дня, граф Ка́мберленд, веду́щий суде́бную тя́жбу со свое́й племя́нницей А́нной Кли́ффорд, подари́л мне ю́ную рабы́ню из пле́мени фула́ни. Де́вушка неземно́й красоты́! Сэр Френсис утвержда́ет, что всё пле́мя таково́! Я ценю́ хоро́шую комме́рцию, но, полага́ю, аге́нты компа́нии спосо́бны спра́виться с поста́вленной зада́чей без Вас? Коро́ль жела́ет возвраще́ния Джо́на Мейрика в Росси́ю, дела́ в кото́рой с моме́нта Ва́шего отъе́зда весьма́ расстро́ились. Ка́жется, Вы не удивлены́?
– Нет, мило́рд!
– Поня́тно! – Бэ́кон многозначи́тельно хмы́кнул в кула́к и погла́дил, седу́ю боро́дку-эспаньо́лку. – Коро́ль не ста́вит Вам сверхзада́ч, на́до про́сто восстанови́ть пре́жнее положе́ние дел. Я писа́л его́ Вели́честву, что осно́вы вы́годной торго́вли пре́жде всего́ в том, что́бы вы́воз това́ра из короле́вства по сто́имости превыша́л ввоз. В проти́вном слу́чае дефици́т бала́нса бу́дет покрыва́ться отто́ком из страны́ зо́лота и серебра́, чего́ допусти́ть ника́к нельзя́. Сейча́с в Моско́вии мы те́рпим убы́тки. В э́той связи́ хочу́ зада́ть вопро́с, кото́рый волну́ет меня́ уже́ не́которое вре́мя?
– Слу́шаю, мило́рд!
– Так ли це́нна для нас пра́вящая дина́стия? Не лу́чше ли обрати́ть взор на конкуре́нтов?
– Кого́ Вы име́ете ввиду́?
– Шве́дов, поля́ков…
Не смотря́ на кре́пкое самооблада́ние и абсолю́тную сде́ржанность, услы́шав подо́бное, Мейрик не стерпе́л и я́ростно закача́л голово́й.
– Ни в ко́ем слу́чае, достопочте́нный лорд, э́того нельзя́ де́лать!
– Почему́?
– Потому́, что шве́дов соде́ржат чёртовы голла́ндцы. Нам они́ про́сто не по карма́ну. И пото́м шве́ды са́ми спят и ви́дят себе́ хозя́евами ру́сского се́вера. А поля́ки? Те скоре́е договоря́тся с цесарцами и́ли францу́зами, чем с на́ми. Коне́чно в тео́рии определённые вы́годы от таки́х сою́зов мы мо́жем получи́ть, но в перспекти́ве, всё равно́ проигра́ем.
– Хорошо́, любе́зный мой сэр Джон. Вы разве́яли все сомне́ния.
Лорд-ка́нцлер разме́ренным ша́гом прошёлся по кабине́ту и останови́лся напро́тив собесе́дника, гля́дя в глаза́ с обы́чным для себя́ сострада́нием и презре́нием.
– Что ещё? По прибы́тии в Москву́ вы должны́ потре́бовать от ру́сских возвра́та ссу́ды в сто ты́сяч серебро́м, вы́деленных ми́лостью Его́ Вели́чества. Срок погаше́ния истёк, а короле́вство как никогда́ нужда́ется в сре́дствах.
– Вы говори́те сто ты́сяч? – воскли́кнул изумлённый диплома́т.
– А в чём де́ло, – прищу́рился Бэ́кон, сверля́ собесе́дника колю́чим взгля́дом, – у Вас име́ются возраже́ния на э́тот счёт?
Мейрик до слёз прикуси́л язы́к, понима́я, что чуть бы́ло не проговори́лся.
– Нет, мило́рд, я лишь уточни́л су́мму! – произнёс он смущённо.
– Я рад, что мы по́няли друг дру́га, – удовлетворённо кивну́л лорд-ка́нцлер, продолжа́я.
– Вы потре́буете всю су́мму, а е́сли ру́сские не смо́гут её верну́ть, предло́жите подтверди́ть осо́бые привиле́гии, да́нные англи́йским купца́м 60 лет наза́д царём Ива́ном IV. Постара́йтесь объясни́ть неприе́млемость для нас осо́бых привиле́гий Голла́ндским шта́там. Предло́жите откры́ть доро́гу к Мангазе́е и торго́вые пути́ че́рез сиби́рские ре́ки. В о́бщем, торгу́йтесь! Не мне Вас учи́ть. Вы всё по́няли?
– По́нял, мило́рд. Когда́ я отправля́юсь?