Анатолий Красильников – Катрома (страница 2)
Потом отец, конечно, показал всю рекогносцировку – где мне стоять, где ему, куда стрелять, а куда даже ружьё не направлять, всё как в «Охотминимуме».
– Вот отсюда они полетят, вон туда, – говорил он, а я думал, откуда он знает, где полетит вальдшнеп? Тогда для меня это было таинством непознаваемым. А отец казался носителем какого-то почти религиозного откровения. Потом, когда я узнал, что вальдшнеп летит так, чтобы в одном глазу был лес, а в другом небо – то есть вдоль кромки леса, неизвестность рассеялась, но само чувство волшебства, откровения, осталось где-то в глубине памяти сусальной позолотой, почти уже стёршейся от времени.
– Стреляй в кончик носа, упреждение максимум полкорпуса, не больше. Гильзы – в карман, патронташ расстегни. С предохранителя снимаешь только перед выстрелом! Когда стемнеет и тяга прекратится, я тебя позову, до этого – ни шагу с номера. Ну и не разговаривать, естественные надобности не оправлять и не курить.
– Пап, я не курю.
– Да? Хорошо.
И вот – на номере! А, надо сказать, темнеет уже, тяга-то вальдшнепиная, она на закате самая такая. Днём они по траве прячутся, а вот на закате и сразу после…
Вот стою я, по сторонам глазами лупаю, и тут краем глаза справа в траве замечаю, вроде как листья прошлогодние шевелятся. Я медленно, всем корпусом, опуская вниз ружьё, поворачиваюсь. Метрах в пяти от меня между кочками ходит вальдшнеп. Нос длинный, бока пёстрые, лапками перебирает, вроде как топчется на месте. Молчит. И я молчу, он на меня левым глазом, я на него правым, через мушку. И тут я понимаю, что так не честно. Он же сидячий, это же не охота никакая, а чистое убийство. Остап ещё этот Вишня со своим рассказом в голову впился… Я и говорю: «Бух!», ну он и улетел.
А как он взлетал, то в этот момент на другом краю поляны кто-то выстрелил! И явно не отец. Ну, это как бы не удивительно, поляна не купленная, после нас, видимо ещё охотный люд подошёл. Оно понятно, только вот сейчас всю дичь нам распугают. Но не тут-то было! Тяга пошла! Да ещё какая! То слева, то спереди, то сзади, то и дело, нарушая отцовские наставления о направлении полётов и соблюдении лётной дисциплины, выскакивали носатые птицы и непредсказуемой рваной траекторией, проходили сквозь нашу ПВО как нож сквозь масло. Я то стрелял, то заряжал, провожая птицу взглядом, вот только не попал ни разу. И незнакомые стрелки стреляли, и отец. Пару раз даже дробью осыпало, потом в сапогах три штуки дробины нашёл…
А потом начало смеркаться уже сильно и как-то всё прекратилось. Я уже и ружьё опустил и гильзы из кармана в патронташ перекладываю, что бы на обратном пути не звякали. И вылетел вальдшнеп. Не спрашивайте почему, но я точно знал, что это тот самый, сидячий. Решил, видимо, до конца честно поединок наш закончить. Вот все предыдущие были – не он, а вот этот… Я понял точно – он. Свист его, слева, слышно издалека. Ну вот, думаю, слева идёт, мой, точно! И, да, слева, идёт… Бах! – с одного ствола, бах! С другого, хоть бы хны. Потом слышу отец – бах! Бах! Никакого выкрика, молчит, значит не попал. И вдруг справа ещё дуплет, и ещё дуплет! И громогласно, с чувством, с расстановкой, на всю поляну:
– ХА! ХА! ХА!
На обратном пути в конце поляны встретили коллег – охотников, знакомые оказались, долго смеялись над последним вальдшнепом. Так и не выяснили, кто же «ха-ха-ха!» кричал. По всему выходило, что вальдшнеп. Ну, что ж! Имел полное право! Так как на восемь стволов у нас тогда не оказалось ни одной тушки. Как говорится, за время охоты ни одно животное не пострадало.
И уже выходя из леса к дороге, я вдруг вспомнил, как не стал стрелять по сидящему рядом вальдшнепу. Отец и мужики выслушали, и какая-то укоризненная тишина повисла, вроде как тебе дураку под нос добычу поставили и то не смог!
Но отец всё расставил на свои места:
– Всё верно, сын. Потому что на охоте убить не главное. И ты это правильно понял.
PS: «Недопустимо стрелять зайца в лежке, птицу – не в полете» (кодекс охотника). Но, прочитал я об этом куда как позже, чем понял сам.
04.11.22
Русалки в полном составе
Русалки
В те времена, в середине девяностых двадцатого века я работал неврологом на приёме в родном городе Харовске. Пятница, конец июля, жара, тишина, пустая поликлиника. В кабинет зашёл мужичок, со стойким давним перегаром, чуть старше меня, когда-то в детстве мы были знакомы шапочно, но теперь уже, как и звать-то друг друга не сразу вспомнили. Назовём его Колян.
– О, привет, а я слышал, что ты врачом у нас, вот надо бы посоветоваться!
– Ну привет, рассказывай, с чем пришёл?
– Короче, мне надо из запоя выйти по срочняку. – И слово за слово, рассказал, как он две недели пьёт, как в понедельник в рейс ехать и надо бы не пить эти выходные, а как?
После недолгих рассуждений, поскольку нарколога у нас нет, да и в выходные никто его лечить не будет, пришли мы к выводу, что ему надо уехать из города. И на том расстались.
Придя в родную коммуналку я, к великой радости и удивлению, обнаружил гостей. И не просто, а студенческих друзей, каковые приехали посетить наше Ка́тромское озеро. Многие мои студенческие товарищи, преисполненные волей к немедленным путешествиям и воодушевлённые моим красочным живописанием, каково оно, наше Ка́тромское озеро, рвались прямо из-за стола, заставленного стопками и закуской туда, в далёкую Ка́трому. Но, понимая, что немедленно сейчас мы никуда не поедем, стократно клялись друг другу ударяя кулаками в грудь, что вот завтра, утром, немедленно, сразу на поезд и туда! Но, наступало утро, и … Короче ни разу никто никуда не поехал. Вот уж и институт закончен и разбежались все по необъятной Родине нашей. Так и не удалось мне показать, как оно, наше озеро прекрасно.
А показать было что! Огромное, почти правильной яйцевидной формы, окружённое тайгой и болотами, девятикилометровое зеркало кристально чистой воды, обильно посыпанное лабиринтом плавучих мшистых островов по краям и с чистой гладью в центре. Населённое карасём, на сковороду не влезающим, щукой, в пасть которой тот карась влетит, не коснувшись зубов, окунем размером в локоть, что стаями обходит островки, распугивая рыбью мелочь полосатыми своими боками. А по воде плавают упитанные, словно они домашние, кряквы, чирки, гагары, гаги, чайки… По островам ходят цапли, кулики, выпь кричит в камышах. И над всем этим пролетают гуси. А с них прямо в воду жир капает.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.