Анатолий Королев – Искатель, 2019 №1 (страница 5)

Между тем кадр двигался. Пройдя в конец длинного коридора, контролер втолкнул Алиджанова в узенькую, словно бетонный мешок, камеру и закрыл дверь на ключ. Здесь не было нар, и арестант мог поспать только на холодном цементном полу. Алиджанов прислонился плечом к серой стене, сунул ладони рук под мышки, съежился, чтобы как-то согреться, и мелко трясся, уставившись на тусклую лампочку, горевшую круглосуточно в зарешеченной нише над дверью.

У Григория не возникло ни малейшего чувства жалости или сострадания к насильнику и убийце. Он даже невольно радовался, что нет этому уроду там покоя. Он прекрасно осознавал, насколько опасно будет выпустить эту зловещую тварь на свободу, и не сомневался, что, окажись сейчас Алиджанов на свободе, он продолжит цепь своих гнусных насилий и убийств. Поэтому, кроме справедливого человеческого гнева, Григорий ничего к нему не испытывал. «Ты сам виноват в том, что сидишь в Бутырке, ждешь приговора и, наверное, надеешься на помилование, — строго сказал Григорий и постучал пальцем по лицу Алиджанова на бумаге. — Я лично клянусь, что надеяться тебе не на что, что я жизнь положу, чтобы ты до конца твоей гнусной недолгой жизни чувствовал каждый нанесенный тобой удар ножом, чтобы ты столько раз сдох, сколько раз посмел поднять руку на беззащитного».

Только он это произнес, как изображение Алиджанова и вся картинка на протоколе задержания стали темнеть и за какие-то две-три секунды превратились в черное пятно квадратной формы.

«Что бы это значило?! — с непонятной внутренней тревогой подумал Григорий и вдруг почувствовал, как что-то мягкое улеглось ему на плечи, словно кто-то невидимый положил теплые и ласковые руки, как кладет их любимая женщина, тихо подошедшая сзади. Но он ясно сознавал и видел, что в кабинете только он и за спиной у него никого нет. От возникшего страха и понимания того, что с ним происходит нечто невероятное, по его телу пробежал холодный озноб. Григорий хотел подняться из-за стола и выйти из кабинета, отвлечься отдела. Он надеялся, что это ощущение пройдет, что все это галлюцинации, плод расстроенного воображения, следствие нервного перенапряжения. Однако попытка встать со стула совершенно не удалась. Ноги, будто парализованные, не слушались приказа, поступившего из мозга, да к тому же то, что легло на плечи, придавило сильнее, будто не хотело дать ему подняться. С немалым усилием подняв правую руку, он вытер рукавом пиджака пот, застилавший глаза. Григорий и представить себе не мог, что человек может так обильно потеть в прохладном кабинете, не работая физически. Но тут нечто решило пойти еще дальше, проверить его психику на крепость. Возле самого уха он услышал четкий шепот: «Так будет с каждым, кого ты посчитаешь виновным. Черный квадрат — орудие возмездия, данное тебе свыше. Пользуйся им справедливо. Иначе сам пострадаешь».

Сердце у Григория бешено колотилось. Дышать было трудно. И вдруг сразу стало легче: тяжесть с плеч свалилась, дыхание стало свободным. И туг же он почувствовал, как ветерок пронесся возле его головы, словно на секунду включили вентилятор. Так же неожиданно, как возник, ветерок пропал, оставив Григория в задумчивости. Ведь ему мог померещиться этот ветерок. Ничего удивительного, если у человека не все в порядке с головой. «Неужели у меня с головой проблемы? — задумался Григорий. — Нет, не может этого быть. Я мыслю совершенно логично и чувствую себя полным физических сил!» Он успокоился и легко поднялся со стула. Пройдя к двери, выглянул в коридор. На стульях, ожидая вызова в кабинеты следователей, томились посетители. Возле его кабинета никого не было — вполне естественно, ведь повесток он никому еще не посылал. Закрыв плотно дверь, Григорий некоторое время походил по кабинетику, успокаивая нервную систему, затем решительно сел за стол и, приказав себе ничему не удивляться, пододвинул поближе первый том дела. Посмотрев на протокол осмотра места происшествия, он увидел посредине листа зловеще выделяющийся черный квадрат размером примерно десять на десять сантиметров. Такие же черные квадраты оказались и на всех остальных протоколах осмотра мест происшествий во всех шести томах.

Убедившись, что черные квадраты не исчезают, Григорий по инерции долго читал остальные материалы дела, не вникая в их суть. Изрядно утомившись, он откинулся на спинку стула, устало смежил веки и задумался: «Может быть, об этих странных вещах рассказать начальнику следственного отдела? Нет, нельзя. Василий Андреевич не поверит. Он трезвомыслящий человек. Да и никто не поверит. Засмеют и посчитают, что у меня «крыша поехала». Тогда уж мне точно от психбольницы не отвертеться. Вот если бы мой шеф тоже увидел в деле эти проклятые черные квадраты. Может, показать? Глупости. С чего бы Василию Андреевичу увидеть их. Ведь он здоровый человек. А я? Нет, не может быть, чтобы я заболел. Я же чувствую себя нормально. Но как тогда объяснить эти галлюцинации с живыми картинками, черные квадраты и этот голос, который я слышал довольно четко: «Так будет с каждым, кого ты посчитаешь виновным. Черный квадрат — орудие возмездия, данное тебе свыше. Пользуйся им справедливо. В противном случае сам от него пострадаешь». Как понять — «так будет с каждым»? Как, с кем? Может быть, как с Алиджановым? А что с ним? Какая вообще связь этих галлюцинаций с Алиджановым? Разумеется, никакой. Значит, я заболел. Наверное, произошел какой-то сдвиг в моей нервной системе. Ничего не остается, как откровенно признаться в этом Василию Андреевичу и попросить отпуск без содержания. Уедем с мамой к ее сестре, Веронике Федоровне, в Пихтовку. Там с удочкой на речке быстро восстановлюсь…»

Григорий не заметил, как уснул сидя. Проснулся оттого, что кто-то осторожно, но настойчиво тормошил его за плечо. Открыв глаза, увидел перед собой широкоплечую фигуру Соколова.

— Ну, так нельзя зарабатываться, дорогой мой, — укоризненно покачал головой начальник отдела, — можно рехнуться за рабочим столом. Знаешь, который час?

— Извините, Василий Андреевич? — смущенно улыбнулся Григорий. Ему было очень неловко. Первый раз попался начальству в таком неприличном для следователя положении.

— Нечего извиняться, пора домой, — улыбнулся Соколов, — уже без четверти двадцать три часа.

— Сколько?! — не поверил своим ушам Григорий и, посмотрев на часы; убедился, что Василий Андреевич не шутит. — Ничего себе, вздремнул!

— Пошли, нам ведь по пути, — предложил Соколов и, посмотрев на протоколы осмотра мест происшествий в разложенных по всему столу томах дела, поторопил: — Прячь в сейф и пошли. — Он стал аккуратно закрывать тома дела и подавать Григорию. Григорий отчетливо видел на протоколах черные квадраты, однако Соколов не обращал на них никакого внимания. «Выходит, Василий Андреевич не видит их! — похолодел Григорий. — А это значит, что с моим котелком что-то случилось. Если завтра будет повторяться подобное, придется сдаваться медицине», — грустно решил он, закрывая сейф. Тяжело вздохнув, Григорий последовал за начальником отдела.

— Что вздыхаешь? — мягко спросил Василий Андреевич, когда они направились по длинному пустынному коридору к выходу. — Не спорю, тяжелое дело я тебе подкинул. Вижу, что ты просто одурел от него. Наверное, хотел за один день изучить все шесть томов? Не советую с места брать в карьер. Можешь надорваться. Ты ведь опытный следователь.

Григорий ничего не ответил. В голове у него была каша из разных противоречивых мыслей.

Внимательно посмотрев на него, начальник отдела с некоторым беспокойством продолжил:

— А вообще-то, Григорий, я сам могу его закончить. Как ты на это смотришь? А тебе дам раскрытое одноэпизодное дело об убийстве на бытовой почве. Сожители Карташовы в очередной раз напились до скотского состояния и что-то там не поделили. Во время ссоры она ударила его ручкой от мясорубки по виску. В результате летальный исход. Убийца, протрезвев, вину свою признала полностью. — Соколов умышленно сделал такое несолидное предложение Григорию, задевая честолюбивые струнки, которые имеются у каждого уважающего себя следователя. Ему хотелось расшевелить Григория, который ему сейчас не понравился какой-то тяжелой озабоченностью. Такой озабоченности Василий Андреевич раньше у него не замечал.

Слова начальника следственного отдела с глубоким ироничным смыслом дошли до сознания задумавшегося Григория и он встрепенулся.

— Да вы что. Василий Андреевич, обижаете! Я и сам справлюсь. Это я первый день как-то не настроился. Но втянусь, и все будет о’кей!

— Вот и прекрасно, — улыбнулся Соколов и обнял Григория за плечи. — Таким ты мне больше нравишься.

3

Утро выдалось холодное и хмурое. Дул северный ветер и шел мокрый снег. Подняв воротник осеннего пальто, Григорий спешил в прокуратуру. Опаздывать на работу он не привык. Но сегодня чуть было не проспал, задремав после звонка будильника. Вновь взглянув на циферблат, увидел, что времени на завтрак не осталось. Торопливо одевшись и наспех поплескав в лицо холодной водой, он выскочил излома с плохим настроением. Вчерашние галлюцинации во время изучения материалов дела оставили в голове дурной след. «Все, сегодня что бы ни мерещилось, не буду обращать внимания, — успокаивал он себя, нащупывая в кармане припасенный флакончик валерьяновых капель, — плевать на эти идиотские галлюцинации. Постепенно пройдут. Увлекусь работой, и все наладится. Не стоит спешить сдаваться медицине. Наши эскулапы уж точно при помощи своей химии сделают психбольным. Буду держаться до конца!»