Анатолий Королев – Искатель, 2019 №1 (страница 49)

Кристине было страшно. В сумраке зараженной городской ночи сквозь ее белую кожу проступали синие вены. Они были не просто синими, а издавали свечение. Это могло означать только то, что организм ее являлся по какой-то непонятной девушке причине носителем страшной беды. Свернув за угол Эйт-стрит, девушка перешла на бег. Если ее поймают и сдадут в лабораторию, то выкачают всю кровь на поиски лекарства — Кристина была убеждена в этом. О другом исходе не стоило строить иллюзий, ведь что значит жизнь одного человека или даже десятка на фоне спасения нации. Хорошо, что родители не дожили до этого дня. А опекуны, с которыми последние три года она жила в пригороде, конечно же. давно забыли о девушке и спасали собственные жизни.

Начинался дождь — не такой, как обычно поливает с неба, а острый, словно его программный код тоже изменили на невидимом уровне. Может ли быть так, что через дождь ее отследят? Технологии скакнули далеко вперед, и вряд ли стоило чему-то удивляться. Кристина перешла на бег, волосы ее намокли и прядями липли к лицу и куртке. Пробегая около очередной подсвеченной витрины магазина одежды и аксессуаров, девушка натолкнулась на человека и вскрикнула.

— Кристина, это ты! Слава Богу, я нашел тебя! — Марк выглядел не просто взбудораженным, а скорее сумасшедшим — как пациент, сбежавший из психбольницы. Серое пальто его плохо защищало от влаги, и такие же темные, как у девушки, волосы, всклоченные кверху, придавали парню дурацкий вид.

— Что ты здесь делаешь? — девушка оттолкнула его от себя обеими руками. — Ты же знаешь, неявка на регистрацию незаконна! Тебя упекут в карцер!

— А разве к тебе это не относится? — Марк снова сделал несколько шагов навстречу и теперь стоял почти вплотную к Кристине. — Ты же знаешь, без тебя не уйду.

— Марк, оставь эти глупости! — теперь уже всерьез негодовала Кристина. Приемный брат не только совершал ошибку, но и ставил ее саму, Кристину, под удар. Очевидно было, что Сара и Джек, приемные родители, махнут рукой на девушку, которую приютили, но то, что они оставят сына умирать в проклятом городе, — это уже было нереальным. Кристина вдруг осознала, что, возможно, уже в этот самый момент по следу Марка идет поисковый отряд, и пришла в ужас.

— Как ты могла сбежать? Мы места себе не находили, и мама с папой в ужасе, мы уже были около ворот, на регистрации, и именно тогда я понял, что не могу оставить тебя здесь умирать! И я сбежал! Кристина, как ты могла исчезнуть, не предупредив меня, и куда вообще ты собиралась идти и зачем?

— Марк, милый Марк! — На ее бледном лице выделялись огромные серо-голубые глаза. Он был так юн и так чист в своих помыслах — это то, что было бесценным. Даже тут, на фоне серой витрины дождя, с проблесками и вспышками от экранов, казалось, этот шестнадцатилетний мальчик излучал сияние.

Когда только Кристина вошла в их дом впервые, тот страх и то смятение, что испытывала она всю дорогу с социальным работником до приемной семьи, исчезли, как только она встретилась взглядом с Марком. Будучи старше его всего на год, Кристина без труда нашла с приемным братом общий язык. Тогда ей было четырнадцать лет, а ему — тринадцать. В мире крутых технологий и продвинутых игр, в мире шумных подростков и скверных привычек, он был настоящим, без встроенного, как у многих сверстников, процессора в мозг; он смотрел на мир без розовых очков и всегда мог дать Кристине дельный совет; он очень любил читать. И теперь, когда городу пришел в прямом смысле конец, этот мальчик не захотел просто пройти барьер — ворота в сторону свободы, он сбежал, рискуя быть названным преступником и попасть под подозрение, сбежал для того, чтобы найти девушку, которую однажды назвал сестрой.

Издалека влажное полотно дороги вдруг озарил свет фар — это, несомненно, ездили военные патрули; машина приближалась настолько быстро, что речь шла о секундах. Кристина оцепенела лишь на мгновение, а потом резко схватила брата за рукав пальто и затянула вместе с собой в нишу в стене около магазина — оставался небольшой шанс, что их не заметят и промчатся дальше. Другой рукой девушка закрыла рот Марка, оставив виду лишь возмущенные его большущие глаза.

— Что это было? Объясни мне на милость! — Марк наконец отдернул ее руку от лица. Они были так близко друг к другу, что Кристина чувствовала на себе его дыхание. Каждую минуту он, пока находился в городе, очень сильно рисковал. Если еще вчера врачи с уверенностью сказали, что с кровью юноши все в порядке, то с каждым часом риск заразиться возрастал. — Почему ты так поступаешь, Кристина?!

И вдруг огни улицы померкли, видимо, кто-то отключил все электричество на ночь. Теперь дождь лился чуть слышно, и мокрый асфальт не отражал огней небоскребов. В темноте вены на запястье Кристины светились нежно-голубым свечением. Марк осекся и молча схватился за голову. Осознание ударило папкой-шокером военного патруля. Марк не сразу понял, что это был настоящий удар, и тело его содрогнулось от боли — он закрыл собой Кристину. Патруль не проехал мимо — их заметили и за ними вернулись.

— Дети? — раздался в тем ноте грубый голос, и мужчина откашлялся, казалось, он немного замешкался. — А ну, быстро в мобиль, я отвезу вас на регистрацию.

Минуты промедления хватило, и Марк сделал выпад. Он обучался не так дол го, но несколько приемов отработал на отлично. От внезапной боли в паху патрульный взвыл и согнулся до земли, шокер укатился во тьму и стукнулся о бордюр. Марк схватил сестру за руку, и они побежали. Дождь хлестал в лицо колкими струями и только теперь Кристина вдруг осознала, что если прежде Марк мог уклониться от техногенного вируса, не попасть в эпицентр его действия, в его владения, то теперь, именно в этот момент, вместе с водой, вирус заполнил собой весь мир. Они могли убежать, спрятаться от патруля. Но не от коварного, поглотившего лаже городской фон, вируса.

Этот город с детства был миром Кристины. Единственным, который она знала как саму себя. Мини-закусочные и магазины с серебром и золотом, школа танцев и художественная студия в одном квартале от дома, где выросла девушка. Потерять этот город, свой мир — все равно что растерять по кусочкам себя. Развалиться пазлом по собственной жизни: вот кусочек остался в саду рядом с еще живой мамой, другая часть оказалась навсегда осевшей в кинотеатре рядом с Марком за просмотром фильма-новинки, значительный кусок воткнут в землю на ферме приемных родителей, и от времени этот осколок уже оброс травой. Кристина рассыпалась частями души по уходящему в историю городу. И, может, потому город в ответ подарил ей сдержанный и полезный подарок (какие дарят с убеждением в пользе) — иммунитет.

Где-то далеко позади остался поверженный патрульный. Наверняка он уже доложил по рации о двух юных беглецах, у одной из которых светится кожа, а значит, по ее венам течет лекарство.

Наконец остановившись под навесом старой лютеранской церкви, чтобы отдышаться, Кристина схватилась обеими руками за брата.

— Марк, он был прав. Мы должны пойти к воротам. То есть я должна отвести к воротам тебя, — исправилась она. — То есть мы должны сделать это, пока не поздно. — Она присела на корточки и впервые за эту ночь не почувствовала холода. Горячие слезы потекли тонкими струйками по ее ледяным щекам. Куртка и кроссовки Кристины полностью промокли от дождя. Сквозь влажные джинсы продувал ветер. Но страшно было оттого, что Марк уже заразился. Что, если эта пробежка под дождем стала финишной? Что, если теперь последуют болезнь, мутация и, может, смерть?

— Они сделают из тебя чучело, — бледный парень дернулся, словно болезнь уже вошла в его чертоги. — Исключено. Мы не эвакуируемся. Мы. останемся. Найдем приют. Рано или поздно они все исчезнут. Погаснет свет их прожекторов, и вот тогда мы решим, что делать дальше.

— У тебя нет иммунитета! — взмолилась Кристина. — И не надо смеяться сейчас, предполагая, что вирус может не убить тебя, а дать полезную мутацию. Это убеждение фанатиков — полный бред!

— Отчего же? — Марк стряхивал воду с пальто. — Это больше похоже на веру в Бога.

Кристина болезненно рассмеялась. В ее серо-голубых глазах застыла улыбка отчаяния.

— Бог — не выходит из машины, — голос ее не срывался на крик, но надрывался, ноты летели высоко, сливаясь с гулкими звуками ночного воздуха. Дождь стихал. — Богу не до фокусов. И этот вирус создан людьми.

— Но мы не знаем, каковы его изначальные цели! — горячо возразил Марк. — Мы привыкли думать, в школе нас учили о выжигании наций с помощью биологического оружия, но что, если в этот раз все иначе и цель значительнее?

— Скажи это тем, кто скончался в госпитале за последнюю неделю, — выдохнула Кристина. И добавила: — Нужно… срочно найти сухую одежду, иначе мы простынем.

Квартал нарисован на зеркале дорог темны ми красками. Мокрая проезжая часть отражает верхушки небоскребов, и из темного цвета ночи рождаются оттенки. Отличная заметка вышла бы для колориста со вкусом, подумала Кристина. Ночь выбросила их с братом на пирс, выплюнула из густой тьмы заросшего домиками спального района — туда, где шпили яхт впивались в небо, словно иглы шприца в военном лазарете. Здесь, на открытом пространстве причала, было светлее, но холоднее. Пустынная набережная — неопрятная, безлюдная и жесткая, вопреки своему характеру, — приняла детей. Впервые за всю ночь им стало спокойнее. Может быть, вода, накатывающая угловатыми волнами, умиротворяла и давала ощущение спокойствия? Неровность камней под ногами и воздух после дождя создавали декорации театра. Это было шоу о техногенной катастрофе целого города, где люди погибали, а некоторые из них спасались, хватая с собой все, что можно было унести из ценного. И тех и других было много, целые толпы — шумящие и кишащие муравьи. Муравейник рухнул. Адские программы внедрились в существование, и началась паника. Кристина видела акт за актом этой пьесы — в ней чадила едким дымом жестокость, острая боль потерь. Сама Кристина потеряла приемных родителей — хорошо, если Сара и Джек успешно сдадут кровь и их выпустят. Но вот Марк, с ним куда сложнее. Проще потерять, зная, что близкий человек в безопасности. Но обрести его любовь и близость, зная, что платой за это может стать его жизнь, — вот это было по-настоящему пугающим. Зловещий апогей шоу-катастрофы.