Анатолий Королев – Искатель, 2019 №1 (страница 46)

— Модест Петрович, вы?!

— Да, господин генерал, как видите.

— Профессор, как вы здесь оказались? Ах да, вас тоже вязли в заложники?! Но, простите, что с вашим голосом?

— На ваши вопросы, генерал, лучше ответит Спартак Леонидович, наш босс, — усмехнулся «Модест Петрович» и, отвернувшись, стал рассматривать свою внешность в зеркале.

Устюжанин сконфуженно оглянулся на Прометея, а у того от удовольствия все лицо расплылось в улыбке.

— Ну что, генерал, как вам Модест Петрович?

— Надо признать, что внешнее сходство с профессором большое, — ответил Устюжанин, справившись с волнением. — Только голос не похож.

— Да, с голосом проблема, — согласился Прометей и почесал в задумчивости подбородок. — Ну, а какие замечания по внешнему виду, генерал?

— У этого гражданина залысины меньше и нос великоват, — заметил Устюжанин, принимая игру босса, — а в целом приличный двойник получился. Кстати, у двойника на левой стороне шеи бородавка отсутствует.

— Благодарю, генерал, учтем, — одобрительно отозвался Прометей. — Вот вы уже и работаете на нас. Постараемся устранить все ваши замечания. А с голосом… Собственно, думаю, что он ему и не понадобится. Говорить в основном придется вам.

— Что вы имеете в виду?

— Мой план строится на том, генерал, что основным действующим лицом будете вы. Замените подлинных полковника Фатеева и профессора Селиванова на наших людей. То же самое нужно будет сделать и с взводом охраны.

— Заменить целый взвод?!

— Да. генерал. На этот счет у меня есть кое-какие соображения. Получится без особых затруднений. Вы же, генерал, начальник ГУВД, и этим все сказано. Своей должностью вы нам и дороги.

Прометей посмотрел на лжепрофессора, который, поглядывая на цветную фотографию Селиванова, возился со своей прической.

— Шплинт, где Филин? — недовольно спросил босс.

— Сейчас будет. Форму подгоняет.

— Иди поторопи, — распорядился Прометей.

— Один момент, босс, — послушно ответил «профессор» и выскочил из комнаты.

— Сейчас, генерал, посмотрите на нашего полковника Фатеева, двойника своего племянника, и выскажете замечания.

— Что ж, это несложно, — кивнул Устюжанин, — уж кого-кого, а Алексея я знаю наизусть, на то он и племянник. — Виталий Борисович старался говорить спокойно и дружески, чтобы не вызвать никаких подозрений. Он готовился к действию, незаметно передвигаясь на удобную для себя позицию, чтобы неожиданно напасть на боевиков с автоматами. Его напрочь не устраивала роль предателя, уготованная ему боссом. Он готовился к тому, чтобы, если ему суждено погибнуть, обязательно прихватить на тот свет и предводителя московской мафии. Тогда угроза бандитов о расправе с его родными даже после его смерти не будет осуществлена. Важно не оставить в живых главаря. Как правило, после гибели босса в мафиозной организации начинаются проблемы, разборки и борьба за престол.

Все последующее произошло за считанные секунды. Изловчившись, Устюжанин изо всей силы ударил одного боевика ногой в пах и в следующий миг, схватив Прометея за плечи, прикрылся им от второго боевика. Как он и ожидал, бандит, будучи запрограммированным на быструю стрельбу, нажал на спусковой крючок автомата и прошил своего босса поперек груди. Кинув труп босса на автоматчика, Виталий Борисович выхватил у него оружие, но выстрелить не успел. Появившийся в дверном проеме главный телохранитель Прометея, громила Козырь, первым нажал на спусковой крючок. Пуля из бесшумного пистолета попала генерал-лейтенанту Устюжанину в висок. Не издав ни звука, он упал ничком на труп великого босса столичной мафии.

— Сопляки хреновы! — рявкнул Козырь на автоматчиков. — Стоит оставить на минуту без присмотра, и вы уже, суки, дел наделали! Кто же так близко подходит к охраняемому субъекту?! Тем более к легавому.

— Не собачься, Козырь, — простонал скорчившийся боевик, которого Устюжанин ударил в пах. — Вот тварь, аж в глазах потемнело.

— Козырь, что ж теперь будет? — растерянно спросил второй боевик, вытирая рукавом куртки пот со лба. — Выходит, я пришил своего босса? Но ты же видел, что это произошло случайно? Ты скажешь братве свое веское слово? Ты же у нас авторитетный.

— Да, конечно, скажу, — улыбнулся Козырь. — Более того, вы оба будете у меня первыми помощниками. Поняли, к чему я клоню? Я давно ждал того момента, когда кто-нибудь замочит босса.

— Козырь, ты что, хочешь стать великим боссом? — почти в голос спросили пораженные боевики. — Но ты ведь даже не вор в законе, сходняк даст тебе отлуп.

— Мне отлуп?! — рассмеялся Козырь. — Ничего-то вы не знаете, кореша мои дорогие. Воры в законе будут рады короновать меня на этот ответственный пост, когда я внесу в общак пять миллионов баксов.

— Пять миллионов?! — разинули рты боевики. — Век воли не видать! Откуда у тебя такие бабки?

— Наследство бывшего босса, — ухмыльнулся Козырь, — малюсенькая его частица. В моей голове шифры от двух сейфов в Цюрихе и Берне. Вот так, кореша. Соображать надо. Вам обоим буду платить вдвое больше. А сейчас отнесите этих двоих в ванну и наполните ее кислотой. От трупов надо избавляться как можно быстрее.

— Мигом сладим, босс. — И боевики заспешили выполнять его приказ.

20

Кровавый диск солнца — из-за горизонта, а Григорий — на грузовике в подвалы недостроенного гостиничного комплекса. Сторож, заспанный парень, похоже, подрабатывающий из студентов, не помеха. Коб усыпил его, а затем крепко привязал к лежанке проводами, не забыв при этом заткнуть ему рот носовым платком.

Полумрак. Григорий включил фонарик, отыскал распределительный щиток электроснабжения и поднял рубильник. В подвалах вспыхнуло довольно сносное электрическое освещение.

Григорий осмотрелся. Отличные подвалы: просторные и глухие. Тут можно расстрелять не то что тридцать шесть человек, а целый батальон, и никто не услышит.

— Разгружай! — приказал он Кобу, а руку Гонщика приковал наручниками к рулю автомобиля. — Сиди, парень, еще пригодишься. Нам сегодня предстоит много работы. Сюда мы привезли крохотную часть криминального мира столицы. Покончим с этими мерзавцами, поедем в Бутырский следственный изолятор, потом в «Матросскую тишину». Суд будет скорый и на месте. А то не дождешься, когда их приговорит государственное правосудие. Зря кормят да целые штаты контролеров содержат. Но ничего, будет покончено с волокитой раз и навсегда. Я наведу порядок. В Москве не будет ни одного преступления. Затем возьмусь за другие города России. — Глазау Григория разгорались хищным желтым огнем.

Коб, открыв борт грузовика, стал сваливать «арестантов» прямо на бетонные плиты пола, усыпанные разным мусором: крошками затвердевшего цемента, щепками, кусками арматуры. «Арестанты», начинавшие приходить в себя, пытались подняться на нетвердые ноги, кто-то отползал в сторону. Когда кузов грузовика был очищен, Григорий приказал:

— Коб, закинь этих подонков в один отсек и охраняй вход. Будешь выдавать мне по одному. Скоро они очухаются?

— Думаю, минут через пять по вашему земному времени.

— Ладно. Не расстреливать же их в бессознательном состоянии. У нас все должно быть справедливо.

Когда Коб без особого труда затолкал всех «арестантов» в одну большую бетонную кладовую, но еще без дверей, Григорий распорядился:

— Поставь вон те плахи в этот тупичок. Это будет стенка для приговоренных.

Коб быстро соорудил «стенку». Он был прекрасным работником, сообразительным и исполнительным.

Григорий снял с плеча гранатомет, положил его в кузов грузовика и вынул из наплечной кобуры табельный «Макаров».

— Посмотри, Коб, кто там из них стоит на ногах, — нетерпеливо приказал он и вдруг вспомнил: — А ведь Флинт не был усыплен. Притаился, хитрец. Разыщи. С него и начнем.

Через минуту Коб отыскал среди плохо еще соображающих, но уже стоящих на ногах «арестантов» их главаря, Флинта. Он притих В дальнем углу и напрягал свой изворотливый ум на то, как бы выкрутиться из опасной ситуации. Пока он выхода не видел. Проскочить мимо Коба было нереально.

Коб вытащил Флинта из кладовой и поставил к расстрельной «стенке». Увидев в руке Григория пистолет, предводитель преступной организации почувствовал настоящий страх. Он наконец понял, что все происходит по-серьезному, что он попал в руки к ненормальному следователю, фанатику или психически больному. Но как бы там ни было, а умирать не хотелось.

— Послушай, следователь, — произнес он охрипшим голосом, — то, что ты хочешь убить меня и мою братву, незаконно, и мы оба с тобой понимаем это. Не знаю, зачем ты это делаешь, и знать не хочу. Ведь потом тебя самого расстреляют. Я предлагаю заключить между нами соглашение: я отдаю тебе накопления всей организации — тридцать миллионов зеленых, а ты нас отпускаешь. Подумай хорошенько. Ведь таких денег тебе не заработать завею свою жизнь. Договорились? — Флинт выбросил главный и единственный козырь, какой у него был. Он действительно предложил все, что было награблено им и его бандитами. Ему не было жалко. Он знал, что награбит еще больше. Вытерев рукавом халата вспотевший лоб, он с напряжением ждал ответа.

— Другого я от тебя и не ждал, — с презрением усмехнулся Григорий. — Никакие деньги не помогут. Я приговариваю тебя к расстрелу за организацию преступной банды. За все те злодеяния, которые ты совершил со своими бандитами в Москве, да и не только, думаю, в столице. Ты не имеешь права жить среди честных людей. Раздевайся!