Анатолий Клепов – Философия войны (страница 14)

Закрытое расследование через неделю после возвращения группы. Через ещё две вызов к Моррисону. Кабинет тот же, орхидея та же. Только Моррисон выглядел иначе: не полковник с папками, а человек, который принял решение и теперь его оформляет.

— Садитесь, Винстон.

Пол сел. На этот раз кресло казалось ещё мягче и ещё более неуместным.

— Расследование установило следующее. — Моррисон смотрел в бумаги, не на него. — В ходе операции лейтенант Андерсон похитил два миллиона долларов из переданных ему средств. Факт хищения подтверждён. Лейтенант признал вину.

— Я знаю, — сказал Пол.

— Также установлено, что передача третьему звену была осуществлена с неполной суммой. Это стало причиной срыва операции.

Пол молчал.

— Третий передатчик, Нгуен Ван Минь, сотрудничал с местными спецслужбами. Он ждал полной суммы. Когда получил неполную — сообщил своему куратору. Куратор принял решение задержать вашего человека.

— Значит, Андерсон своей кражей запустил арест, — сказал Пол.

— Именно.

— Тогда ответственность за срыв операции лежит на нём.

Моррисон поднял взгляд. Впервые за весь разговор.

— Он был в вашем подчинении.

— Он совершил уголовное преступление. Я не могу читать мысли подчинённых.

— Вы обязаны были осуществлять контроль.

— Я осуществлял контроль. Первые две передачи прошли без нареканий. Третью он проводил самостоятельно, как было предписано планом. Тем планом, который утверждали здесь.

Моррисон снова опустил взгляд.

— Сенатор Андерсон обратился с запросом. Официальным... Он хочет, чтобы ответственность за операцию была задокументирована на уровне командира.

Пол понял. Не сразу, через секунду. Понял полностью, с деталями.

— Он хочет стрелочника.

— Я не употреблял этого слова.

— Но именно это имеется в виду.

Моррисон не ответил. Это и был ответ.

Пол встал. Кресло осталось за ним. Мягкое, глубокое, удобное.

— Документы мне принесут? Или сам явлюсь?

— Трибунал через пять дней. Вам сообщат детали.

Пол кивнул. Вышел.

В коридоре остановился. Достал сигарету, не закуривая, просто держал в руках. Думал.

Сенатор от Техаса. Председатель комитета по вооружённым силам. Его сын признал вину. Это данность, это уже нельзя изменить. Но признание вины в хищении — это одно. Признание вины в срыве операции — другое. Второе опасно политически.

Значит, нужен тот, кто взял на себя «халатность». Тот, кто «недоглядел». Тот, у кого нет сенатора-отца.

Пол убрал сигарету обратно в пачку.

В коридоре его догнал человек. Незнакомый, в штатском, лет сорока. Молча вложил в руку визитку. Пол посмотрел: имя, номер телефона, город Москва.

Человек ушёл, не сказав ни слова.

Пол смотрел на визитку. Перевернул. На обороте написано от руки, синей ручкой: «Позвоните, когда будет плохо».

Он убрал визитку в карман. Пошёл дальше.

Зал трибунала пах старыми документами и страхом.

Пол сел на скамью подсудимых. Дерево было холодным даже через форму.

— Майор Пол Винстон, — объявил председатель, полковник с каменным лицом, — вы обвиняетесь в халатности, приведшей к срыву секретной операции, утрате государственных средств и нанесению ущерба международному авторитету Соединённых Штатов.

Пол отметил: «международный авторитет». Это была формулировка из политического, а не военного лексикона. Её кто-то вписал специально.

— Как вы заявляете себя?

— Не виновен.

Адвокат рядом дёрнулся, советовал признать частичную вину. Пол отказался ещё три дня назад. Не потому, что не понимал последствий. Потому что солгать под присягой не мог. Это было единственное, что у него осталось.

Прокурор изложил дело сухо, чётко, убийственно: майор не осуществил должный контроль над подчинённым, подчинённый похитил средства, операция была сорвана, возник международный скандал.

Пол слушал. Слова были правильными. Каждое по отдельности. Вместе они складывались в историю, которой не было.

— Подсудимый, вы признаёте, что лейтенант Андерсон находился в вашем подчинении?

— Да.

— Признаёте, что он действовал без вашего ведома?

— Да.

— Тогда вы несёте ответственность за его действия.

— Я несу ответственность за операцию, — сказал Пол. — Не за уголовное преступление, которое совершил мой подчинённый самостоятельно, втайне, в нарушение устава, приказа и здравого смысла.

— Майор, — сказал председатель, — командир отвечает за всё.

Пол знал эту фразу. Сам произносил её. Стоя перед молодыми офицерами, которые думали, что командовать — это значит приказывать. Пол объяснял: командовать — это значит нести. Всё, что делают твои люди. Это крест, который ты надеваешь добровольно.

Теперь этот крест использовали как орудие.

Вызвали Андерсона. Он вошёл бледный, с кругами под глазами, в форме, которая сидела слишком правильно, будто специально выглажена к этому дню. Не поднимал взгляда.

— Лейтенант, вы признали вину в хищении государственных средств?

— Да.

— Действовали самостоятельно?

— Да.

— Сообщали майору о своих намерениях?

— Нет.

— Почему?

Андерсон поднял голову. Посмотрел на Пола. Прямо, без трусости, но и без силы. Взгляд человека, который знает, что уже сломан.

— Я думал, что смогу. Что справлюсь сам. Что никто не заметит. Я ошибся.

Адвокат Пола встал:

— Лейтенант, майор Винстон предупреждал вас о рисках операции?