Анатолий Казьмин – Целую, Кощей (страница 6)
– В натуре, босс. Только не одни, а еще ребят моих возьмем, они хоть и не герои – бояться тоже будут, но на дело пойдут без базара.
– Ну, я другого от тебя ничего и не ожидал, Аристофан. Пойдем к твоим бойцам, у них посидим, пока наши коллеги бумажки писать будут. Чтобы с мысли их не сбивать.
Я обнял беса за плечи и повел к выходу.
– Мсье Теодор…
– Внучек…
– Что? Карандаши вам забыл дать? Так это я сейчас.
– Ладноть, Федька, брось. Ну, запаниковали, с кем не бывает? Давай, внучек, садись и обскажи нам подробнее про дело енто.
– Действительно, мсье Теодор, вам бы только поскандалить. Рассказывайте уже.
Вот то-то же.
– Как там Кощей-батюшка воевать со Змеем задумал, я не знаю, да и знать пока особо не хочу. Нам же надо подобраться к чертежам этим, умыкнуть их и построить по ним корабль.
– И всего-то, мсье Теодор?
– Ой, Маш, да у нас прошлое дело с демонами куда как сложнее было. Справимся. А, Михалыч?
– Ну а кудыть мы денемся? Тут же как: или справимся или порешит нас царь-батюшка.
– Ну, вот и договорились, значит. А сейчас давайте прикинем хотя бы в общих чертах. Чертежи эти выкрасть мы пока не знаем как. Прибудем в Лукошкино, осмотримся и будем думать.
– Может майор наш бравый, Калымдай, сподмогнёт?
Калымдай – это очень интересная личность. В деле с демонами сыграл крайне важную роль, взяв на себя и разведку, и диверсии, и просто безопасное внедрение в лукошкинскую среду. Калымдай был шамаханом. Но только от обычных шамаханов, которые больше всего смахивали на татаро-монгольских агрессоров, что внешностью, что повадками, он отличался и очень сильно. Закончив военную академию у Кощея, Калымдай стал вполне грамотным офицером, растерял, по крайней мере внешне, шамаханские привычки и даже разговаривал без обычного акцента, ну, знаете, моя-твоя не понимай, да всэх убиём, всэх зарэжэм! Кроме того, умел Калымдай и менять свою личину. Пошепчет что-то и перед вами уже не шамахан, а, к примеру, самый настоящий царь Горох. Кстати именно это он и проделал на финальной стадии нашей операции – подменил собой Гороха и вполне успешно. Ну и роту свою он лично выдрессировал, бойцов воспитал элитарных, с рядовыми ордынцами даже сравнивать нельзя было.
– Интересная мысль, деда. Я даже не в курсе, где сейчас Калымдай, выясню у Кощея.
– А где мы там жить будем, мсье Теодор? – поинтересовалась Маша.
– Ну, можно на том же постоялом дворе остановиться, что и в прошлый раз. Хозяин там уже лучший друг Михалыча.
Дед захекал. В прошлый наш визит мой дед отрывался на этом хозяине, как только мог и довел беднягу почти до нервного срыва. Да какой там «почти»? До срыва и довёл. Дед умеет.
– Там грязно и амбре далеко не шарман, – Маша наморщила носик.
– Ну, на месте решим, Маш. А вот где мастерские устроим?
– Да что сейчас-то гадать, внучек? – пожал плечами дед. – Тоже на месте поглядим.
– Верно. Кстати, кто-нибудь разбирается в чертежах да плотницком, да столярном деле?
Маша сказала своё дежурное «Фи».
– Чертежи знаю, внучек, только я больше по железу работал.
Михалыч у меня, кстати, не просто дедушка на подхвате, который закармливает меня как на убой. В молодости Михалыч был медвежатником, ну, тем, который сейфы вскрывает. Всю свою жизнь прогастролировал по Европе, а под старость, завязав, пристроился у Кощея на службе. Между прочим, и сам Кощей одно время у Михалыча в учениках числился, слесарное дело изучал. А дед мой, завязав, всё равно остался авторитетом в воровском мире. Да и вообще у всех остальных пользовался уважением. Почему я его моим дедом называю? Да он мне и правда, как родной стал. Сам он семьей так и не обзавелся, а как я сюда попал, сразу окутал меня теплом и заботой за что я ему очень благодарен и воспринимаю его как родного дедушку.
– Это… босс, мои бойцы на подхвате в натуре справятся, – Аристофан гордо задрал к потолку нос-пяточек. – Ну, типа доски постругать, попилить или еще что, это без базара.
– Отлично! Только еще всё равно надо будет мастера поискать, а то мы сами там такого понастроим…
– Тоже на месте думать будем, внучек, – рассудительно молвил дед. – А с девкой ентой Олёной, что делать думаешь?
– Даже не знаю, Михалыч. Бок о бок работать с ней душа не лежит чего-то, но Кощей велел с собой её взять да присматривать.
– А мы, внучек, дадим ей жуть какое важное задание, – дед снова захекал. – И пусть в сторонке от нас крутится, работу свою делает.
– Ну, вариант.
– Про Калымдая, Федь, не забудь у Кощея-батюшки вызнать.
Я вспомнил Гюнтера и содрогнулся.
– Деда, а давай ты сам к Кощею сходишь? У меня еще столько дел…
Маша фыркнула, дед хихикнул, а Аристофан впечатал кулак в ладонь:
– Давай, босс, я с тобой схожу в натуре?
– Деда?
– Ой, Машенька, внучка, смотри, как Феденька наш засмущался! Ну, чисто красна девица перед свиданием!
– Вы, дедушка Михалыч, ничего в романтической любви не понимаете. Два галантных кавалера, это же такой шарман…
– Да ну вас… – я обиделся. Ну, сколько можно меня этим Гюнтером подкалывать?
– Ладно, внучек, схожу я к Кощею.
– Ладно…
– Но если что передать своему хахалю надумаешь, письмишко там надушенное али цветочек аленький, то ты только скажи…
– Михалыч! Иди ты!..
– Иду, внучек, уже бегу.
– И кстати пока все здесь. Ремонт…
Договорить я не успел. Михалыч громко хлопнул дверью, Маша умчалась в свою комнату, Дизель заковылял в генераторную, а Тишка да Гришка так и остались висеть внутри его грудной клетки, отчаянно цепляясь за ребра, но успевая при этом корчить мне рожицы. Один Аристофан не двинулся с места, только вздохнул.
– А всё равно ремонт будем делать! – проорал я в воздух, а потом, уже сбавив тон, сказал Аристофану: – Ладно, готовь своих бойцов, завтра отправляемся.
– В натуре всех?
– Ага. Раз там стройка века намечается, то лишним никто не будет.
Аристофан ушел, а я не успел сесть за компьютер, как снова отворилась дверь. Вернулся дед, да не один.
– Калымдай! – обрадовался я. – А тебя, какими ветрами к нам занесло?
– Здравия желаю, господин генерал! – Калымдай протянул мне руку.
– Вольно, майор. Отставить эти армейские штучки и садись, давай, садись!
Калымдай, улыбаясь, сел за стол и потянул из своего походного рюкзака бутылку коньяка. Вторую, третью, четвертую…
– Ого! Ты что это затеваешь, дружище?
– Ну, за встречу. А потом, за звание мое новое я так и не проставился.
– Уважительная причина! – одобрил дед. – Тишка, Гришка! Подь сюды, проказники!
Тишка да Гришка выросли как из-под земли и вытянулись перед дедом по стойке смирно. Прямо в тему, если бы Тишка не показал мне язык, а Гришка – Калымдаю.
– Вот что, оглоеды, сейчас бегите живо на кухню и попросите у Иван Палыча еды для маленького застолья. Да уважительно просите, архаровцы, с поклонами! И если будет у него желание, пусть тоже к нам присоединяется. Всё ли поняли? Тогда марш!
– Машуля! – крикнул я. – Смотри, какой гость к нам заявился!
Маша опасливо выглянула из своей комнаты, очевидно подозревая, что я под выдуманным предлогом опять заведу речь о ремонте, но увидев нашего майора, радостно взвизгнула и повисла у него на шее:
– Ах, какой шарман, шевалье Калымдай! Как я рада вас видеть, мон ами!