Анатолий Казьмин – Канцелярия Кощея (страница 84)

Я вызвал по булавочной связи Машу, и она тут же откликнувшись, заверила меня, что через пять минут они с Варей будут у ворот. Разумеется, я не поверил в пять минут. Разумеется, я оказался прав. Хотя, справедливости ради надо сказать, что прошло всего минут пятнадцать, а не стандартные полчасика-час.

Ворота заскрипели, я резко вздохнул, и ко мне на улицу выпорхнула Маша. Я резко выдохнул и зря. Потому что вздохнуть я уже забыл при виде Вари, появившейся вслед за Машей.

Это… это было нечто. То самое мимолетное виденье, очей очарованье, рябь лунного света на серебре озера, нежный ветерок на лепестках роз… Короче, Офелия и Лаура и рядом не стояли.

Варя выглядела так, будто только что вернулась с бала какого-нибудь там Луи номер четырнадцатого. Белоснежное платье с декольте, вполне приличным, но достаточным для полета фантазии, было затянуто пояском на тоненькой талии, а ниже талии, платье так соблазнительно расширялось, что полет, казалось, сейчас начнется у меня и безо всякой фантазии. А еще эти распущенные слегка вьющиеся волосы, прикрытые небольшим кружевным чепчиком…

Я с радостью отметил, что еще там, в монастыре, под бесформенным монашеским балахоном мне и правда, вовсе не привиделась очаровательная фигура моей древнерусской богини. Варя оказалась девушкой именно тех форм, которые волновали меня, наверное, еще с пятого класса среднеобразовательной школы. Мой взгляд всегда скользил не останавливаясь по девушкам модельно-изможденной внешности, но Варя просто очаровывала своей женственностью и ласкала взор соблазнительными выпуклостями в нужных местах и пропорциях так, что я смело мог назвать ее своим идеалом. И назвал. Мысленно. А потом вспомнил, что дышать всё-таки нужно и со всхлипом втянул воздух в лёгкие.

— Ах, какой шарман! — всхлипнула вместе со мной Маша, смахнула несуществующую слезинку и исчезла за воротами, которые тут же захлопнулись и этим совершенно не романтическим звуком немного привели меня в чувство и мы с Варей отправились на романтическую прогулку.

Верите? Ну и правильно делаете, что нет. С романтикой я пролетел.

Мы молча, неторопливо шагали бок о бок и я никак не мог начать разговор.

Я же даже не поздоровался! Сейчас поздороваться? За тормоза точно примет — и двух кварталов не прошли, как я вспомнил о приличиях. Спросить, как она устроилась? А вдруг она это воспримет как намек, что я сам себя хвалю, обеспечив её жильём и вытащив из монастыря? Или все-таки поздороваться сначала? А может ей мороженое предложить? Хотя какое тут мороженое? Ну, петушка на палочке, они тут вкусные… Идиот! Да что же происходит?! Ну не первое же у меня свидание?! Раньше-то я с девушками без стеснений болтал! Вот и сейчас возьму и скажу… Что? Думай, думай! Что можно сказать?

Но все слова словно пылесосом вытянуло из головы, а те, которым удалось зацепиться за нервные окончания и всё же остаться в голове, были такими, что и пылесос на них не позарился бы.

Но тут моё солнышко-Варя сама прервала затянувшееся молчание. Она вдруг остановилась, повернулась ко мне, задрала очаровательный носик и очень серьёзно спросила:

— Значит Кощей?

Блин… Блин-блин-блин!!! Маша все-таки проболталась.

Ну что я мог сказать на это? Гордо расправив плечи, выпрямив спину и втянув живот, я собрал всю смелость в кулак и решительно произнёс:

— Здравствуй, Варюш…

Как она на меня посмотрела? Ну не как на идиота, точно. На идиотов обычно смотрят с жалостью, с пониманием, а я сейчас и на идиота-то не тянул.

— И тебе здравствовать, господин Захаров, — все-таки ответила она. — Или правильно — господин Статс-секретарь?

— Правильно — Федя, — буркнул я.

— Федя там был, в монастыре, — вздохнула девушка, — когда я еще не знала, кто хозяин твой.

— Ну, ты чего, Варь? Ну, какая разница на кого я работаю?

— И Варя в том монастыре осталась, — горько произнесла она. — А здесь уже боярская дочь, Варвара Никифоровна Зубова, верная слуга царю нашему, Гороху. А ты, господин Статс-секретарь — слуга Кощею.

— Да фиг с ними, с Горохами и Кощеями! Я так спешил к тебе, Варь… Так увидеть хотел…

— Не следует нам больше видеться, — Варя отвела взгляд. — Спасибо тебе господин Захаров, что позаботился обо мне, милосердие проявил. А деньги, что на меня потратил, я тебе как есть верну, не переживай.

— Варь…

Она вдруг всхлипнула, резко развернулась и быстрым шагам стала удаляться от меня, а потом и вовсе побежала. А я остался стоять, как тонкая березка во поле чистом. Ладно-ладно… Как дуб. Только не могучий, а тупой.

— Вот так оно ить в жисти-то бывает, внучек… — раздалось за спиной.

— Михалыч? — я даже не обернулся, продолжая смотреть туда, куда убежала Варя.

— Пошли, милай, — потянул меня за рукав сюртука дед. — Пошли, Федя…

— В кабак, — я резко развернулся и зашагал в сторону гостиницы. Напьюсь. Вот возьму и напьюсь.

— В кабак… — повторил дед, поспешая за мной. — Не поможет тебе водка-то сейчас, внучек.

— А что поможет?

— А время, внучек.

— Угу… Вот скажи, деда, ну чего ей надо, а? В монастыре я хороший был, а как узнала на кого я работаю, так сразу плохой стал. Вот нормально это?

— И не говори, внучек.

— Да не всё ли равно на кого я работаю? Ну, может и не всё, но хотя бы выслушать она меня пыталась? Нет!

— Верно, внучек.

— Сразу давай свои претензии выдвигать!

— Бабы, они такие, внучек.

— Во-во! Я же не доброй волей пошёл на службу к Кощею!

— Истинно, внучек.

— Да и не убиваю я, не граблю! Сижу с бумажками копаюсь или тут за делами присматриваю, а она сразу — «Кощей-Кощей»! — Я остановился и повернулся к деду. — И чего ты мне всё время поддакиваешь, а?!

— Могу и по заднице врезать, внучек, если понадобится.

— Мне? За что?! Я-то тебе, чем не угодил?

— А нытьём своим, внучек, — Михалыч ткнул меня пальцем в грудь. — Что ты сопли распустил, как дитя малое? Девка тебя оттолкнула? А ты борись за неё! Нужна она тебе? Добивайся!

— Легко тебе говорить…

— Легко, внучек, ох как легко. Дедушка-то у тебя никогда не любил, по девкам не страдал, серенады им под балконами не пел, так черствым сухарём и прожил жизнь.

— Ну чего ты, дед?..

— А того! — вдруг во всю глотку заорал дед. — Рыдать мне тут надумал?! Слезами обливаться?! От я дурь-то слезливую из тебя сейчас выбью! Страдает тут он! Плохо ему!

Дед стоял гневный, красный, ощетинившийся, как ёж и вдруг сник, сдулся, как воздушный шарик и тихо спросил:

— Любишь её?

— Люблю, деда.

— Ну и всё, — дед заулыбался, да так заразительно, что и у меня рот растянулся до ушей. — Значит, наша будет Варька, это я тебе внучек конкретно заявляю в натуре блин!

Я засмеялся:

— Не, деда, у Аристофана лучше получается!

— Ну, да и фиг с ним, — ухмыльнулся Михалыч.

Я уже довольно бодро зашагал в гостиницу, а дед семенил рядом и всё приговаривал:

— А ты, Федька, не дёргайся сейчас, дай Варьке-то нарыдатьси всласть. Пусть поревёт, им это полезно, а наплачется да задумается. И ты, внучек руки-то не опускай, но и сам не шибко страданиями-то увлекайся… У нас вона хлопот — непочатый край, вот и принимайся за работу, исполняй службу Кощееву.

Голос Михалыча чудесным способом успокаивал и настраивал на позитивный лад, и я всего через пару кварталов полностью пришел в себя и смог вполне трезво и ясно взглянуть на ситуацию. Ну а что, собственно говоря, такого ужасного случилось? Поругались? А кто не ругается? Как поругались, так и помиримся, а Варя, всё равно моя будет. Никому ее не отдам и ей не позволю наше счастье разрушить. И дед правильно говорит — за работу надо браться вот и отвлекусь от переживаний, а там и Варюша успокоится и я снова попробую с ней поговорить, объяснить всё.

А дед у меня молодец. Вот поженимся с Варей, я первого сына Михалычем назову.

А в гостинице меня поджидал сюрприз от Кощея. Нет не премиальные в виде мешка золота и даже не ящик коньяка, а просто вызов по колдовскому зеркальцу. Ну, на самом деле не такой уж и простой вызов оказался…

Кощея таким я еще не видел. Глаза его пылали красным адским огнём, с зубцов короны соскакивали маленькие молнии, но сам он говорил ровно, хотя и было видно, что он едва сдерживается:

— Бери Михалыча, бесовку эту, Олёну и живо ко мне. Горыныч уже ждет вас.

Вот так вот. Ни «здравствуй, Феденька», ни «По добру ли, по здорову, не обижает ли кто, кормят-то хорошо?», а сразу хватай Михалыча и на коня. На Змея то есть.

— Ваше Величество, случилось что?

— Случилось. Давай быстро, Федька.