Анатолий Казьмин – Канцелярия Кощея (страница 83)

Я смотрю, он к Олёне стал получше относиться после того, как она помогать нам стала. Да и у меня, честно говоря, отношение к ней меняться стало. Нормальная девушка на самом деле, только вляпалась в это бесовство Кощеево, ну, да это с любым случиться может. Я, вон, тоже не на Папу римского работаю.

— А Варя… ну, остальные наши где? — спросил я у Олёны.

— А они, батюшка, в Лукошкино побежали. Маша шепнула, что Марьяну лучше поскорее спрятать, пока ей очередная блажь в голову не пришла, — Олёна покачала головой. — Очень взбалмошная девушка, вся в сказках, в мечтаниях, а реальной жизни и не видит.

И бесовка грустно вздохнула.

— Да ладно тебе, Олён, — попытался успокоить её я. — И у тебя будет всё хорошо. Кощей же обещал.

— Пойдемте ужо, — поторопил нас Михалыч. — Потом наговоритеся.

В Лукошкино я порывался сразу же пойти посмотреть, как там обустроилась на новом месте Варя, но Михалыч вполне справедливо шикнул мол, там не до меня сейчас будет и я вынужден был признать его правоту. Уже и темнеть начало, да и кушать хотелось очень. И я, хоть и с большой неохотой, но остался всё же в гостинице, пытаясь поднять себе настроение жареной курицей, нашпигованной гречневой кашей, копченой грудинкой, запечёными крупными яблоками, обложенными перепёлками, а может и наоборот, перепёлками, обложенными яблоками, я как-то и не понял, уж очень быстро они закончились. А на десерт я вяло поклевал пирожков с луком и яйцами, с ливером, с картошкой, с капустой, грибами и уже не помню, с чем там еще, не до пирожков мне было. А когда приступил к сладкому, в трактир заявилась Маша и тут же утащила у меня большую такую ватрушку, но я даже не обиделся, в нетерпении подпрыгивая на скамье:

— Ну что там, Маш? Как на новом месте? Всё в порядке? А Варя как? Не обижают её? Смотрите у меня! Довольная? Не сердится на меня, что я до города не проводил? Её там хоть покормили? А Мюллер эта, фрау, уже начала работать? Не злющая там старуха вроде Яги попалась? А обо мне Варя говорила что-нибудь? Давай уже, докладывай о ходе проведения операции, что ты молчишь-то?! Маша! Положи бублик и докладывай!

— Вы бы хоть маленькую паузу сделали, мсье Теодор, — Маша икнула, ойкнула и стыдливо прикрыла ротик ладошкой. — Всё у нас в порядке, не беспокойтесь. Когда я уходила, девушки были веселы и счастливы и готовились отойти…

— Куда?!

…ко сну. Да что же вы так прыгаете, Теодор? Это у вас от ежедневного пожирания мяса такой карамболь приключается. Подайте мне еще вон тот пирожок. А с чем он? А вон тот? А этот? Да двигайте уже весь поднос, Теодор, что вы мне поштучно, как скряга какой, пирожки подсовываете?

— Девушки? Маш, ты и Марьяну вместе с Варей поселила?

— Ну а куда я её дену на ночь глядя, мсье Теодор? — сквозь пирожок с яблочным повидлом, проговорила Маша. — Переночует, а завтра… а там что, кизиловое варенье? Давайте… завтра передам её… и малиновое тоже, Теодор, не ленитесь… фон Паулюсусу, а тот уже… нет, у барона де Нурвиля повар нежнее варенье делал… отвезёт Марьяну к Кощею.

Обжора. Вот как есть, обжора! Ох уж мне эти вегетарианцы… И не толстеет же. А тут стоит съесть миску борща с салом и хлебом и в животе сразу тяжесть чувствуется…

Утром я подскочил сам, наверное, еще и десяти не было. Это у меня от нервов и ожидания скорейшей встречи с Варей сон такой не стабильный.

Дед сразу заохал, запричитал и побежал на кухню готовить поскорее завтрак изголодавшемуся Феденьке, а мне пришлось минут пятнадцать дожидаться его во дворе, пока он не соизволил наконец-то плеснуть мне водички для умывания.

— Вампирша наша, — докладывал дед, подперев голову рукой и умильно наблюдая, как я корочкой хлеба мученически соскребаю прямо со сковороды остатки яичницы с салом, — девку эту неспокойную, Марьяну, уже сдала с рук на руки лыцарю тому фон… как его там? …прибалтийскому, и они, небось, уже на полпути к царю нашему, батюшке.

— А вот, кстати, деда, всё никак не пойму ваших расстояний. Если от Лысой горы до Лукошкино пешком три месяца топать, на Горыныче часа два-три лететь, а конным путем, как фон Паулюсус сейчас двигается, так часов пять получается? Это как?

— А никак, — дед налил мне большую кружку ароматнейшего чая. — Колдунство енто великое и знать его тебе не надобно. Ты вона лучше на мёд налегай, в ём знаешь сила какая!

— Ой да ладно, «колдунство»… Сам не знаешь, а мне втираешь тут.

— А если бы я тебе, внучек сказал, что енто обыкновенный прорыв пространства со смещением в пятое измерение, тебе от того легче бы стало?

— Офигеть… Ты, деда, где таких слов нахватался?

— Дык, — засмущался Михалыч, не забывая подложить мне на тарелку еще пяток блинчиков, — сериял на железке твоей бесовской смотрел. Интересный… А правда, Федь, что клингоны воины такие отважные? А ежели, к примеру, сойдетси клингон с джедаем, кто кого заборет?

— Джедай, думаю, дед. У него же вон меч какой световой. А еще и силу он использовать может.

— Сила-то силой, а вот саблюка у него знатная, — покивал головой дед.

Надо запаролить компьютер, а то скоро Тишка да Гришка по дворцу будут бегать в одеждах Супермена какого-нибудь. Только массового помешательства на фантастике Кощею и не хватало для полноценной и разнообразной жизни.

— Ну, вот как я, дед, теперь к Варе пойду, а? — обвиняюще спросил я, с трудом вылезая из-за стола. — Давай, деда завязывать с обжорством. Вредно это.

— Вредная у нас Маша, — дед протянул мне петушка на палочке, — а ты у нас худенький, Феденька, прям наскрозь скоро просвечиваться будешь.

Бесполезно его убеждать, легче согласиться, чтобы не расстраивать пожилого человека.

— Михалыч, надоело мне в этой рванине ходить, — поднял я давно меня волнующий вопрос. — Ну, если в джинсах и майке нельзя, может, другой какой нормальный костюмчик купим? А то в этих обносках в приличном обществе и показаться нельзя.

— Варька да, она у тебя вроде приличная, — закивал дед, махая трактирщику мол, убирай, родимый, откушали ужо Федор Васильевич.

— Да я и не про неё вовсе, — засмущался я. — Я вообще.

— А вообще, давно пора, милай. Ходить рядом с тобой стыдно, как на помойке нашел себе вот такого внучка…

— Да ты же сам меня заставляешь вот так одеваться!

— А ну не ори на деда! От молодежь пошла… Я от в твои годы, Феденька…

— Да знаю я, знаю, — перебил я ностальгирующего деда, — Сейфы по всей Европе играючи вскрывал.

— Тьфу, на тебя… — проворчал дед.

— Давай Михалыч, все-таки вопрос с одеждой решать, — вернулся я к теме.

— Решай, внучек, решай, — еще обижено покивал головой дед.

— Ну деда… А у меня, кстати, и продолжение про джедаев есть.

— Хороший ты у меня, Федь, — едва не прослезился Михалыч. — Учтивый, про дедушку своего старенького не забываешь… А одёжу… На-ко от примерь, еще по утру Машка прислала мол, негоже кавалеру при барышне оборвышем ходить.

Дед вытянул из кошеля большой сверток и развернул его по столу.

Вот же… конспираторы! И деду лишь бы поиздеваться вдоволь. Но вообще-то, хороший он у меня, вы не думайте.

Костюм был европейского стиля. Ну, то есть не а-ля, Иван-царевич в широких бархатных штанах, в красных сапогах с загнутыми вверх носами, да шапке-колпаке, оббитой мехом. Может быть, я утрирую и образ такого доброго молодца у меня сложился по иллюстрациям к сказкам, прочитанным в детстве, но даже ничего похожего я бы носить не стал. А тут — белая рубашка с пышными кружевами на груди, пиджак старинного покроя, сюртук, не знаю, как правильно называть, а самое главное — вполне обычные брюки! Я похожие костюмы видел на рисунках Александра Сергеевича и его современников. Только к костюму прилагались не туфли, а все-таки сапоги, но вполне легкие, больше всего похожие на жокейские. Вы уж простите, что я так подробно описываю сей наряд, просто обрадовался я очень, что нашлась и для меня вполне приличная и, надеюсь, удобная одежда. А она, одежда эта, действительно оказалась вполне удобной. Не мои любимые джинсы с майкой, но тоже вполне.

Переодевшись, я поприседал, понаклонялся, побегал на месте. Отлично!

И дед категорически одобрил:

— Эх, Гюнтер тебя не видит!

Добрый он у меня.

А вот Маша у меня — умничка. Надо и правда, купить ей тот мешок яблок, который я ей еще с заварушки с Вельзевулом обещаю.

Я хотел сразу побежать в Немецкую слободу, но со мной увязался и дед. И пришлось ждать, пока он соберется, перероет весь свой безразмерный кошель сверху донизу, даст указания хозяину гостиницы сколько раз и кем именно кормить Машу, потом ждать пока дед обливает хозяина водой, приводя его в чувство, но все-таки он, наконец, успокоился и повел меня на первое моё свидание. Ну, я очень надеялся, что эта встреча с Варей будет именно свиданием.

А по дороге я еще раз порадовался Машиному вкусу, проверив свой новый облик на придирчивых горожанах. На меня бросали заинтересованные взгляды, но не более того. Идет очередной немец по своим делам так и что? Мало ли их тут в Лукошкино шляется? Ха! Да у нас даже ефиопы есть! А костюм… Да в Африках, говорят, мужики вообще в юбочках из листьев бегают и ничего, бабы ихние вроде и не жалуются.

У ворот Немецкой слободы я стал жутко нервничать, а тут еще и лишился моральной поддержки — дед отстал еще за углом — «иди, Федька, да не подведи деда!». Это он о чем?