Анатолий Казьмин – И.О. Кощея (страница 4)
– Ну, я пошёл, – проговорил я в шлем, поправляя висящую на груди ложку.
Дед хихикнул, а потом завопил:
– Стой, внучек! Капюшон забыли накинуть.
– А да, верно… Ну всё? Ну, давай, дед, не скучай тут без меня.
– Соскучишьси тут, – пробурчал дед и принялся собирать миски со стола.
Гюнтер гордо вышагивал впереди, а позади маршировали рыцари-зомби в своих черных доспехах, черных плащах и с черными же мечами на поясах. Причем, после каждой развилки коридоров, к ним прибавлялись еще два рыцаря, охранявших все подходы к Канцелярии.
– Гюнтер! – заорал я, резко останавливаясь. – А почему там бардак? – Я указал на небольшой зал, мимо которого мы шествовали. – Я же русским по-белому приказал, чтобы порядок тут навели, по крайней мере, мусор убрали. Что мне самому за уборщиками бегать и упрашивать?
– Виноват, Ваше Величество…
– Еще бы!
– Будет исполнено, Ваше Величество.
– Смотри у меня! – роль грозного царя-батюшки у меня получалась всё лучше.
А бардак, да, я понемногу стал ликвидировать во дворце. Меня с первого дня, как я тут оказался, просто шокировали горы мусора в залах и в коридорах. Кое-где приходилось по стеночкам пробираться, так как последние тропинки, были уже завалены мусором. Кощею, может быть, это и было пофиг, а меня контраст комнат с золотым паркетом или отделкой стен драгоценными камнями и тут же горами мусора, сильно раздражал.
В тронном зале рыцари, моментально взяв меня в коробочку, зашагали к трону, совершенно не обращая внимания на зазевавшихся, а теперь разлетающихся с нашего пути придворных или совсем уж раззяв, жалобно попискивающих под сапогами рыцарей. Я же, уже привыкнув к подобным официальным выходам, тоже особо не оглядывался по сторонам, а шёл, резвясь, усиленно подражая сенатору Палпатину из «Звездных войн», когда он уже стал императором. Идею плаща с глубоким капюшоном я именно у оттуда и содрал, а теперь развлекался, имитируя его коронную походку, когда руки, согнутые в локтях, выставлены вперёд, а кисти безвольно так слегка покачиваются. Прикольно!
На трон я вскарабкался уже привычно, довольно ловко, хотя в первую свою попытку два месяца назад, дважды соскальзывал с него и милостиво позволял поднимать меня с пола.
Когда я, поелозив задом по сиденью, удобно устроился и замер, Гюнтер провозгласил:
– Его Наикошмарнейшее Императорское Величество, Великий и Ужасный, волею судеб – Кощей, милостиво соизволяет начать суд!
Я кивнул и махнул рукой мол, давайте, не тяните. И понеслось.
Скукотища жуткая. Владельцы двух стрип-баров в подземелье не поделили новую звезду, танцовщицу. Отобрал себе, чтобы по таким мелочам не отвлекали царя от государственных дел. Потом продам им же, кто больше заплатит.
Семейная пара двух призраков решила-таки развестись после шестисот лет счастливого брака. Детей нет? Ну и чешите, наслаждайтесь свободой, чего вообще ко мне припёрлись? Территорию поделить не можете? Ну, мужу левая часть дворца, жене – правая. Всё? Сами не могли договориться?
Жалоба с кухни на бесов. Спёрли весь стратегический запас высококачественной, болотной тины. Разберемся в рабочем порядке, можно было сюда и не приходить. Уж Иван Палыча я в обиду не дам. И морковку спёрли? Для моего рагу?! Поймать мерзавцев, всыпать им плетей, да отправить в Тмутаракань за свежей морковкой и знать не хочу как, но чтобы завтра три мешка приволокли, лично проверю!
И вот так полтора часа. Ну, что за жизнь?
Когда жалобщики закончились, я устало наклонился к Гюнтеру:
– Ну что там еще?
– Посол от морского царя, Ваше Величество, – напомнил он.
– Введите гражданина посла, – удачно вспомнил я знаменитую фразу из кинофильма и в ту же секунду на меня рухнул потолок тронного зала.
* * *
Нет, и не надейтесь, назло всем я остался жив.
С постамента вдруг рвануло вверх что-то синее, и я оказался в полупрозрачном коконе, как киндер-сюрприз в яйце Фаберже. Силовое поле, самое натуральное. Или магический кокон. Или обзовите как угодно, но сработавшая защита спасла меня от неминуемой смерти. Как и Гюнтера, стоявшего рядом с троном. А вот любопытствующим придворным, которые не успели рассосаться из зала после суда, совсем не повезло. Рыцарям-то что, они зомби, как привалило их, так и откопались самостоятельно, а всех остальных – в лепёшку. Грохот был потрясающий! Дворец немного тряхнуло, я поковырялся в ушах и прищурился, пытаясь хоть что-нибудь рассмотреть в клубах пыли. Силовое поле мигнуло и исчезло, и вот тут меня стала бить дрожь. У меня всегда так – в пиковый момент всё нормально, держусь, а потом начинается реакция.
– Это что такое было? – совершенно нормальным голосом, а вовсе не чопорным, официальным, протянул Гюнтер.
– Посла там не придавило? – слабым голосом поинтересовался я. – Еще нам международного конфликта только и не хватало…
– Разрешите узнать, Ваше Величество? – перешел на обычную манеру Гюнтер и, не дожидаясь моего согласия, спустился с постамента, растолкал уже взявших трон в кольцо рыцарей, ощетинившихся мечами, и полез через завалы тронного зала к выходу.
А ведь это трон меня спас. Я вспомнил, как накануне пленения Кощея, я как раз застал его в этом зале за заменой трона и еще удивился, но спросить в той суматохе так и забыл. Вот оказывается, что. Кощей сделал другой трон, специально под меня и подогнал его под меня же, магически. Спасибо, царь-батюшка, не ваша бы забота и хана Феденьке.
В зал влетела Маша, сделала круг под потолком, который теперь представлял из себя голую скалу, плавно спикировала на постамент и внимательно окинула меня взглядом.
– Жив-жив, – успокоил я её.
В дверях зала показалась небольшая фигура и заорала:
– Федька! Внучек! Живой?
– Да живой, Михалыч, живой, – пробурчал я. – Дед ты там стой, сюда не лезь, а то поранишься еще об обломки.
– Пойдемте, мсье Теодор, – сказала моя вампирша, подхватывая меня и взлетая, – вам тут больше делать нечего.
Она мягко опустила меня около Михалыча и снова взлетела к потолку и принялась порхать кругами, внимательно осматриваясь.
Притопавшие рыцари-зомби снова окружили меня, попытавшись оттеснить Михалыча, но тот так цыкнул на них, что больше попыток разделить нас не последовало и мы вышли в коридор.
– Федор Васильевич, – подскочил к нам Калымдай. – Моя рота и подразделение Аристофана стоят в оцеплении в ближайших коридорах, мышь не проскочит.
– Да сейчас-то толку с того? – махнул я рукой. – Гюнтер! Что там с послом?
– Цел водоплавающий, – отмахнулся Михалыч. – Унесли уже.
– Унесли?!
– Не извольте беспокоиться, Ваше Величество, – подошел Гюнтер. – Посол цел, бригада медиков-кикимор взяла посла под свою опеку.
– Штоф самогона с валерьянкой влейте и будя с него, – проворчал дед. – Пошли отсюда, внучек.
– В Канцелярию, – скомандовал я и повернул голову к шагающему рядом Гюнтеру: – Гюнтер, там надо порядок…
– Будет исполнено, Ваше Величество, – прервал он меня. – Восстановительные работы начнутся сразу после ухода следственной бригады.
– Не перебивай царя, – пробурчал я для проформы. – Молодец.
– Виноват, Ваше Величество. Спасибо.
– Ладно, давай командуй тут. Я буду в Канцелярии.
* * *
В Канцелярии была тишина.
Все сидели за столом, только Михалыч возился с самоваром да Дизель баюкал Тишку да Гришку на диване. Маша внимательно разглядывала наш потолок, Аристофан ёрзал, переполняемый эмоциями, а Калымдай задумчиво чистил ногти большим ножом.
Я посмотрел на коньяк, плескавшийся в моём стакане, взболтнул его и залпом выпил. Ух! Вещь! Полстакана великолепного алкоголя огнем пробежало по пищеводу, мягко опустилось в пузо и вдруг взорвалось приятной обжигающей вспышкой. Есть всё же нечто в народной медицине. Стресса как такового я не чувствовал, дрожь охватившая меня еще в зале давно улеглась, но от коньяка я отказываться не стал в профилактических целях и теперь, расслабившись добродушно и лениво размышлял. Повезло, вот, просто взяло и повезло. Нет спасибо, конечно Кощею за его заботу, но если бы я не сидел на троне, а только подходил к нему? Всё – плач, стоны по всему царству и демократические выборы нового царя, за которыми я буду наблюдать уже в виде несчастного, но очень симпатичного приведения. По факту это же второй день рождения и есть повод отметить это дело!
Я уже было открыл рот, чтобы предложить устроить внеочередной праздник и был неприятно удивлён мрачным выражением физиономий моих коллег.
– Вы чего такие? Тут радоваться надо. Это ж так везет не каждый день. Предлагаю провести сегодня торжественное мероприятие по случаю счастливого спасения!
Маша вздохнула, Калымдай хмыкнул и отвёл взгляд, Аристофан впечатал кулак в стол, а дед только жалостливо погладил меня по голове.
– Так… Ну и что я опять проглядел? – обвёл я взглядом соратников. – Ничего не понимаю.
– То-то и оно, внучек, – Михалыч водрузил на стол самовар и, шагнув к комоду за кружками, бросил через плечо: – Федьке больше не наливайте.
– Да что случилось-то?! Объяснит мне кто-нибудь?
– Видите ли, Федор Васильевич, – размеренно начал Калымдай, подозрительно разглядывая кружку, поставленную перед ним, – дворец Кощея-батюшки – очень сложное устройство, ничего с обычным домом не имеющее. И просто в принципе невозможно, чтобы вот так, без всякой причины упал потолок или, там, обрушились стены.