Анатолий Карташов – серо-голубое (страница 9)

Многословный дурень

А река течёт

А реке по бо́ку

По боку реке

Что виднее богу

Грянь на языке

Стань лихой базаркой

Но изящных форм

Мы идем по парку

Лето до сих пор

Окна как в той песне

Небо как в другой

Гой ты буревестник

Я тебе на кой

Что возьмёшь с паршивой

Состриги хоть клок

В парке мы и живы —

Вот что спеть я смог

Хром тиран, не близок

Смерть не влазит в стих

Жизнь свечи огрызок

Задувает крик

Ветром вместе с юным,

Где духи звучат

Липы полнолунья

Синева оград.

Закурить. Капал и перестал.

Забежать, ведь бывают места.

Задымил, да заслушался – дождь,

И такое "ну да" "ну и что ж"

И сякая горчит – поделом

Воздух свеж – ты её на потом.

Когда будет кто, разве нынче тут?

Выходи, дело пары минут.

А сейчас-то чего? Льёт и льёт.

Помню едет трамвай наоборот,

Слышу шум и шу-шу. Пережду.

Подпевай но условим – лишь ту,

Что промокнет и тушь – с голубых.

Нет, зелёных. Но главное – их.

Мы клялись Со́лнцево котельной,

На что хватало в марте сил.

Играли шуберта нательно

Я в детство бегал, доносил,

По мелким снам, где пересказы.

Большой неровный человек

Смотрел, вздыхая новоязом,

Был проще снег, весенней снег.

И в меньшинстве своём почётном

Среди подкрашенных цветов

Пушинку, посланную к чёрту,

Играли, буквами задув.

Нелюбит-любит лепестилось,

Перо (на кой оно черту́).

Плыло и масляно катилось

За неизвестную черту.

С майской вывески пиво сбегает строка

Не менжуйся в табачке, бери как обычно,

Больше дюжины тех что тягучей, пока

Небо знай что горит, плащеватая личность

Коей вслух подивишься не холодно ли

На дворе двадцать два, с полкопейки нам меньше:

Как дошли вы до жизни? – да нас довели

Обожания рук и трагичности женщин,

Обещанье что завтра – похмелье вчера,