Анатолий Карпов – Жизнь и шахматы. Моя автобиография (страница 49)

– Я хочу предоставить слово человеку, которого вы все прекрасно знаете, с которым у нашей организации давно установились дружеские связи. Когда он участвует в крупных турнирах, мы с удовольствием становимся его болельщиками… – Табо представлял меня достаточно долго, зал крутил головами и не мог понять, о ком он говорит. А когда наконец Мбэки назвал мое имя, по помещению пронесся ропот удивления: никто не мог понять, чем вызвано столь теплое приветствие и откуда у нас дружеские связи. Я поднялся на трибуну, поблагодарил и заметил, что мы настроены развивать наши отношения с АНК. После этого члены американской организации буквально не отходили от меня на последующем торжественном ужине и всеми возможными способами пытались разузнать о планах России в ЮАР. Им было прекрасно известно об официальной позиции нашей страны и о том, что Россия перестала оказывать какую-либо помощь организации Манделы, но между тем белокожего россиянина ближайший соратник Нельсона представляет как лучшего друга. Нестыковка, непонимание, абсурд…

Мое первое знакомство с Манделой, конечно, никак нельзя назвать плодотворным. Второе же получилось куда лучше, так как я полетел на встречу с Нельсоном уже по его специальному приглашению. В то время он оставил президентский пост, передав бразды правления в ЮАР Табо Мбеки. Мандела принял меня очень радушно в собственном доме. Дом был уютным, просторным, внушительным, но никак не дворцом. В одной части жила семья, в другой Мандела работал и принимал посетителей. Меня он благодарил за поддержку, которую Фонд оказывал его партии, говорил о том, что все его друзья с восторгом отзывались о крымских здравницах, и сожалел о том, что самому не удалось там побывать. Знаю, что он был по-настоящему обижен на руководство нашей страны: и на Горбачева, и на Ельцина, когда те бросили его организацию буквально на произвол судьбы. Возможно, именно поэтому он и выказал мне особое расположение. Знаю точно, что, когда Мандела пришел к власти, в ЮАР были направлены три официальные поздравительные телеграммы: от Горбачева, Ельцина и от меня. Так вот, ответить Нельсон посчитал нужным только мне. И хотя впоследствии Борис Николаевич все же уговорил Манделу приехать в Россию, прежних теплых отношений уже не случилось.

А у меня с Нельсоном вышла очень дружеская, спокойная беседа, которую он вынужден был прервать, потому что в приемной ждали следующие гости, и, как уже было сказано выше, были это (удивительно!) Джимми Картер и Билл Гейтс. Знаю, что Гейтс тоже неравнодушен к шахматам, но все же моей любимой игре предпочитает бридж, в котором частенько на пару с Уорреном Баффетом обходит соперников.

Я бы с удовольствием пообщался с Манделой еще раз, ведь мы с ним об этом договаривались, я приглашал его приехать на Вторую всемирную детскую шахматную олимпиаду в Лас-Пальмас, где впервые должны были играть дети Африки. Но, к сожалению, вскоре после нашей встречи он принимать перестал, так как уже не очень хорошо себя чувствовал [23]. Несмотря на это, пока у него была возможность, он всегда присылал видеопоздравления. Прислал он приветственное слово на открытие детской олимпиады и, что особенно приятно, отправил видеозапись и к моему пятидесятилетию, которую показали во время торжеств на экране Большого театра.

Мир науки и искусства

Фонд мира подарил мне общение со многими известными людьми. Заместителем председателя Фонда долгое время работал Роберт Рождественский. Фонд изначально был особенной организацией для писателей и поэтов, ведь его первыми председателями были Тихонов и Полевой. В семьдесят восьмом году после выигрыша у Корчного мне устроили особое чествование в Доме литераторов, на которой присутствовали Симонов, Бондарев, Ганичев, Белов, Распутин, а Агния Барто даже написала посвященные моей победе стихи.

Когда я стал председателем Фонда, комиссию по культуре в нем возглавляли поочередно Борис Брунов, Вячеслав Тихонов и Людмила Гурченко, которая к тому же была моим доверенным лицом на выборах в депутаты. Людмила Марковна ездила со мной на агитационные встречи в Астрахань и в Казахстан, а потом довольно резко отчитывала организаторов поездки:

– Вы выбрасываете выделенные средства в трубу! Зачем, скажите, ездить туда, где Карпова прекрасно знают, любят и поддерживают?! – А надо признать, что и в Астрахани, и в Казахстане у меня никогда не было проблем с набором голосов. – Надо ездить туда, где перевес имеет соперник, там сверкать лицом и перетягивать одеяло, а иначе это никуда не годится!

И добилась, и решила, и поехала туда, где меня не слишком жаловали, и вернулась очень довольная собой, и сказала:

– Вот как надо работать.

Я был хорошо знаком с Жоресом Алферовым, который рассказал мне интересную историю о выдающемся ученом – президенте Академии наук – Петре Леонидовиче Капице.

Однажды шло заседание Президиума Академии наук, и Келдыш, который тогда был президентом, сообщил, что в одном академическом институте случился пожар, повлекший большие убытки.

– Ввиду произошедшего нам предлагают освободить от должности директора института, – объявил Келдыш собравшимся, которые прекрасно знали того самого директора – заслуженного ученого, академика. – Как вы относитесь к этому предложению?

Все настороженно притихли. Надо отметить, что академики всегда отличались неугодной самостоятельностью, но первым на протест решился именно Петр Леонидович Капица, разрядивший обстановку, спокойно сказав своим достаточно тонким голосом:

– Ну что ж, давайте в таком случае назначать директорами институтов пожарных.

Близким знакомством я могу похвастаться с другим президентом Академии наук, занявшим эту должность после Келдыша, – Анатолием Петровичем Александровым. Сейчас Академия наук, к сожалению, потеряла былую значимость, а в минувшие годы эта общественная организация была одним из самых серьезных государственных институтов, влияющих на многие процессы. Александров был очень значимой фигурой, но при этом оставался простым и скромным человеком. Меня приводил в восторг его азарт, с которым он в семьдесят лет катался с внуками на картонке с длинной и крутой ледяной горы. И вызывало глубокое уважение его нежелание кичиться своими заслугами и трубить о них на всех углах. Хотя, мне кажется, он вполне заслуживает того, чтобы о них говорили и никогда не забывали. Сейчас никто не вспоминает его фамилию, празднуя очередную годовщину Великой Победы. А между тем именно этот большой ученый в сорок первом году придумал для наших кораблей защиту от магнитных мин фашистов. Что такого сделал человек, чтобы его имя чтили и помнили? Да просто спас весь военный и торговый флот Советского Союза.

Если я начну сейчас подробно рассказывать о каждом известном человеке из мира искусства, с которым знаком, дружен и хорошо общаюсь, то, во‐первых, истории мои выльются в многотомное издание, а во‐вторых, я сильно рискую кого-то обидеть, пропустив и не упомянув. Поэтому расскажу здесь только о людях, причастных к событию, которое совсем недавно гремело на всю Москву. До появления русской версии мюзикла «Шахматы» никто не знал о том, что его первый акт написан по мотивам моего матча с Виктором Корчным, который мы играли в восемьдесят первом году в итальянском Мерано, а главный герой мюзикла носит мое имя. Автор либретто – британский поэт и драматург Тим Райс – провел тогда с нами в Мерано двадцать дней для того, чтобы почувствовать атмосферу шахматных матчей. Возможно, именно благодаря столь ответственному подходу работа оказалась на редкость удачной. На редкость, конечно, не для Тима Райса, а для предмета, который он взял за основу своего произведения. Ведь снимать кино или ставить спектакли о командных видах спорта («Движение вверх», «Тренер», «Легенда № 17») намного легче, чем о шахматистах. А уж решиться посвятить шахматам мюзикл может только очень талантливый человек.

В таланте автора таких широко известных постановок, как «Иисус Христос – суперзвезда», «Эвита», «Отверженные», «Король Лев», сомневаться, конечно, не приходится. Я был почти на всех постановках Райса, а на мюзикле «Кошки» даже несколько раз и в Нью-Йорке, и в Лондоне, где Тим живет и всякий раз, когда я планирую поездку в Великобританию, приглашает меня на представление. Безусловно, ни один мюзикл не превратится в шедевр, если вместе с автором либретто не будет работать не менее талантливый композитор. Райсу повезло создавать многие шедевры в компании величайшего Эндрю Ллойда Вебера, а потрясающую музыку к «Шахматам» написали музыканты легендарной «АББЫ» – Бенни Андерсон и Бьорн Ульвеус.

Считается, что в мюзикле на фоне сюжета о любви и ревности высмеивается напряженность и враждебность международной политической атмосферы холодной войны. Да, история, конечно, имеет политическую подоплеку, но не отличается какими-либо резкими политическими выпадами. Искать в ней точные исторические совпадения совершенно нелепо. Во-первых, мы так никогда и не сыграли матч за чемпионство с Бобби Фишером, а прототипом героя мюзикла – американского гроссмейстера и чемпиона мира – считают именно его. И уж тем более никогда не делили с Бобби женщину, как это происходит в спектакле. Во-вторых, у меня никогда не возникало мысли остаться на Западе. Понимаю, что герой Анатолий – это своеобразная квинтэссенция меня и Корчного, но в любом случае не стоит забывать, что художественное произведение – это далеко не всегда исторический роман и вымышленное в нем может быть буквально все: от первого до последнего слова.