Анатолий Карпов – Жизнь и шахматы. Моя автобиография (страница 48)

Что касается меня, то мне импонирует южноамериканский футбол. Понимаю, что Бразилии и Аргентине есть что делить, но с другой стороны, каждая страна достойна и каждая дала миру плеяду великих игроков: Марадона, Батистута, Месси и бразильские Рональдо, Ривалдо, Роналдиньо и, конечно, великий Пеле, который был не только великолепным игроком, но и замечательным человеком, с которым мне удалось познакомиться, когда он был министром спорта Бразилии.

Я уверен, что из нашего Эдуарда Стрельцова мог бы вырасти советский Пеле, если бы не случилось то, что случилось. Я возглавлял комитет по реабилитации футболиста, но, к сожалению, отстоять Стрельцова у нас не получилось. Препятствия чинила бывшая прокурор процесса Найденова, которая к тому времени в прокуратуре уже не работала, но имела большой вес, и в конце концов дело дошло до того, что архивное дело Стрельцова попросту сожгли, чтобы не было никакой возможности перепроверить факты. После того как Стрельцов вышел из тюрьмы, я долгое время болел за «Торпедо». Переживал в свое время за «Динамо» (Тбилиси), когда в его составе блистал нападающий Слава Метревели, и, конечно, всегда поддерживал родной клуб «ЦСКА». Что касается европейского футбола, могу отнести себя к поклонникам испанской и итальянской сборных, не понимаю игру «немецкой машины» и не очень люблю футбол, который демонстрирует сейчас голландская сборная, хотя, конечно, у голландцев никак нельзя отнять ту блистательную игру, которую они демонстрировали в семидесятых и восьмидесятых годах.

Впервые на чемпионат мира по футболу меня пригласила почетным гостем компания «Adidas» в Испанию в восемьдесят втором году. Одним из спонсоров турнира была известная торговая сеть «Corte Ingles», которая проявляла интерес к шахматам и устраивала в своих магазинах мои встречи с шахматистами в каждом городе, где проходили матчи чемпионата, а я, конечно, был обеспечен билетами на все встречи первенства. С тех пор по мере возможности стараюсь не пропускать эти, бесспорно, неповторимые и интереснейшие исторические события.

В своей «футбольной» биографии хочу вспомнить еще одного легендарного человека – администратора школы Ботвинника Григория Абрамовича Гольдберга. Он занимал довольно высокий пост в руководстве общества «Труд», и мы периодически одолевали его просьбами достать билеты на футбольные матчи. Гольдберг кормил нас обещаниями, но занят был, конечно, совсем другими вещами. Однажды в Москве должна была состояться очень интересная встреча, и мы (кажется, нас было четверо страждущих) в очередной раз атаковали Григория Абрамовича настойчивыми просьбами о билетах, которые он клятвенно пообещал достать. В назначенный час приезжает, спрашиваем:

– Достали?

– Поехали, ребята, поехали!

Подъезжаем к стадиону, направляемся к контролю, никаких билетов у Гольдберга нет и в помине.

– Григорий Абрамович, а где билеты?

– Да не волнуйтесь, ребята! Все в порядке будет, мы посмотрим матч.

– Да как без билетов-то?

– И без билетов, и, главное, без паники. Марш за мной!

Подходим к контролеру, и высокий, представительный и вызывающий безграничное доверие Гольдберг широким жестом показывает на нас и объявляет:

– Эти ребята со мной!

После такого спектакля никто и не подумал спросить у него о каких-то билетах.

Африканские страсти

Общение с великими людьми подарила мне не только шахматная карьера, но и руководство Фондом мира. Так, например, Фонд принимал очень активное участие в реабилитации соратников Нельсона Манделы. Как только их освобождали из тюрьмы, мы по специальной программе отправляли их из Москвы в санатории и лечебницы Крыма. Практически все сподвижники Манделы побывали в моем кабинете, но с самим Нельсоном в то время я был знаком только заочно, ведь, согласившись на свободные выборы, де Клерк [20] выпустил его из тюрьмы незадолго до голосования. Однако в поддержку выборов в Йоханнесбурге была организована международная конференция, на которую я прибыл в качестве руководителя российского национального комитета по этому вопросу, а со мной в делегации приехали еще три человека. Надо отметить, что прибыли мы вопреки официальной позиции России. Советский Союз всегда финансово поддерживал организацию Манделы во времена апартеида, но, придя к власти, Горбачев все интересы нашей страны в ЮАР сдал американским товарищам, а Ельцин продолжил странную политику своего предшественника. Таким образом, именно тогда, когда все предпосылки указывали на то, что в самое ближайшее время Мандела придет к официальной власти, наша страна решила «умыть руки». Я, однако, не до конца в это веря, по приезде позвонил послу России Гусарову и предложил принять участие в конференции.

– Вы с ума сошли?! – Гусаров почти кричал. – Ноги моей там не будет. И вам я советую немедленно собираться и уезжать.

– Это почему?

– Потому что власти нашей страны уверены в том, что Мандела выборы проиграет, а посему поддерживать его никто не собирается.

– Вы в этом уверены?

– В этом уверен министр иностранных дел [21]. Вам понятно?

– Мне понятно, что министр иностранных дел ошибается. Мандела наверняка выиграет выборы. Как вы потом будете выстраивать с ним отношения?

– Он проиграет. Так что не теряйте времени и возвращайтесь в Москву.

– Позвольте не прислушаться к вашим рекомендациям. – С какой стати стал бы я его слушать, если даже в советские времена находил возможность поступать так, как считал нужным, а не так, как диктовали чиновники.

– Дело ваше. – Посол положил трубку и на конференции не появился.

Мое мнение о том, что МИД занял ошибочную позицию, подтверждал и тот факт, что американцы приехали на конференцию делегацией очень высокого уровня, во главе которой был первый заместитель госсекретаря. Это, безусловно, говорило о том, что они строили далекоидущие планы по будущей совместной работе с Манделой.

Если скажу, что поездка моя получилась воистину уникальной, – не скажу ничего. Уже в те времена Йоханнесбург смело можно было назвать абсолютно бандитским городом. Мне даже сложно предположить, что там происходит сейчас, но и тогда по некоторым районам города лучше было не ходить без сопровождения, а особенно по территории города-спутника Йоханнесбурга – Соуэто, куда сторонники апартеида принудительно согнали на проживание три миллиона коренных жителей Южной Африки. Независимо от своего социального и экономического положения абсолютно все жители Соуэто подвергались дискриминации по расовому признаку со стороны властей. Правда, похвастаться более или менее благополучной жизнью едва ли могли единицы, в городе царили ужасные грязь и нищета, освещение работало лишь на одной улице, на которой и стояли дома Манделы и его товарищей. Бедность часто провоцирует людей на преступления, и некоторым участникам нашей конференции, к несчастью, пришлось испытать это на себе.

На торжественном ужине накануне открытия я нос к носу столкнулся с мэром Амстердама, с которым был хорошо знаком. Даже сейчас не могу не улыбнуться, вспоминая удивление, которое отразилось на его лице при виде меня. Не сдерживая любопытства, он буквально воскликнул:

– Что вы здесь делаете? – Следует отметить, что имел он первый разряд по шахматам и знал меня исключительно как шахматиста.

Я сказал, что могу задать ему точно такой же вопрос. Он немного обиделся:

– Ну как же! У Голландии большие исторические интересы в ЮАР. – Это действительно так. Ведь в трехлетней англо-бурской войне начала двадцатого века против англичан на территории Южно-Африканской Республики воевали жители Оранжевого Свободного государства – выходцы из Голландии. А одно из самых крупных коренных племен Южной Африки – племя зулу – до того как назвать свою страну Зулуленд, называло ее Оранжевой республикой.

Я рассказал мэру о своей общественной деятельности, показал на прибывших со мной коллег и спросил:

– Вы приехали один?

– Нет, тоже с компанией. Не знаю, где они. Кажется, вышли пройтись.

– Надеюсь, с охраной?

– Нет, зачем? – Его брови в недоумении взметнулись вверх. – Они недалеко, буквально вокруг гостиницы.

– Я бы не был столь оптимистичен на вашем месте. – Не смог я удержаться от предупреждения, хотя предупреждать на самом деле было поздно. Не знаю, что подумал обо мне мэр Амстердама, когда на следующий день его коллеги, погулявшие по центру города без охраны, явились на открытие конференции один со сломанной рукой, а другой – со сломанной ногой. Оказалось, что атаковали их совсем рядом с отелем, хотели отобрать деньги, но голландцы вступили в драку и, отстояв бумажники, получили увечья. После этого организаторы конференции категорично попросили всех белокожих участников конференции не покидать отель без специального сопровождения от «Африканского национального конгресса» [22].

На открытие Мандела приехал лично. Совершенно случайно получилось так, что я был в той группе людей, к которой он подошел поздороваться и пожать руки, перед тем как подняться на трибуну. Сказав короткую приветственную речь, он извинился и тут же уехал, сославшись на плохое самочувствие. Не думаю, что он лукавил. Выглядел Мандела на самом деле неважно, был уставшим и вымотанным. Мероприятие вел его ближайший соратник и заместитель Табо Мбеки, который после выигранных выборов стал министром иностранных дел в правительстве Манделы, а впоследствии и следующим президентом ЮАР. Мбэки предоставил слово главе американской делегации, затем мэрам Лондона и Амстердама, пригласил на трибуну известного американского боксера, чемпиона мира, предки которого были выходцами из ЮАР, – еще один тонкий продуманный ход американцев для установки тесных дружеских контактов. После выступления боксера Мбэки объявил примерно следующее: