Анатолий Карпов – Жизнь и шахматы. Моя автобиография (страница 28)

Я летел в Милан с легким сердцем, зная, что меня ждут теплый прием, приятный турнир с обещанным впоследствии недельным путешествием по стране, отличные условия проживания в пятизвездочной гостинице. Но никак не ожидал, что в отеле ждет меня практически трагедия для любого шахматиста в виде крайне неудобной подушки, и тем более не мог предполагать, что спасение я обрету в лице австрийских коммунистов. Подушка в гостинице «Леонардо да Винчи» была узкой, жесткой, буквально резиновой и очень длинной, размером на всю двуспальную кровать. Стоит ли сомневаться в том, что любому человеку важно высыпаться, а перед важным делом или событием важно вдвойне. Спортсмен без хорошего сна – не спортсмен, игрок – не игрок, а великий гроссмейстер, когда голова гудит, веки слипаются, а мысли путаются, запросто рискует превратиться в заурядного шахматиста. Настроение у меня было хуже некуда. Когда ты играешь в ранге чемпиона мира на турнире, где собрался весь цвет сильнейших игроков, тебя устроит только победа. И если понимаешь, что важнейшего условия для победы нет и не будет, естественно, впадаешь в уныние. На мое счастье, турнир был устроен по принципу отбора четырех сильнейших игроков, которые должны были играть между собой заключительные матчи. Я прошел в финальную часть, но за две предшествующие этому недели был совершенно вымотан отсутствием сна. И так случилось, что в этот момент из ЦК партии мне пришло указание в перерыве перед последними матчами слетать на пару дней на турнир в Австрию, организованный австрийской прокоммунистической газетой «Volkstimme», в издании которой Советский Союз принимал большое участие. Мне ничто не мешало выполнить «просьбу» из Москвы, однако организаторы итальянского турнира чрезвычайно обеспокоились моим намерением временно покинуть Милан, почему-то боялись, что я могу подвести их и не вернуться. Предположу, что подобные страхи были вызваны их собственным национальным характером, который по большей части ответственностью в соблюдении сроков и регламента не отличается.

Больше всех волновался Николо Паладино собственной персоной, который, не сдерживая темперамента, вопрошал не меня, а скорее Вселенную:

– Что будет, если ты не вернешься?! Спонсоры меня четвертуют!

– Николо, что за мысли?! Конечно, вернусь. У меня уже обратный билет на руках. Я не из тех людей, кто подводит, тем более в последний момент. Да и сам подумай: у вас такой важный турнир, здесь лучшие из лучших, я на первом месте перед финальными матчами. Разве я допущу, чтобы СМИ говорили о том, что Карпов сбежал.

– А если форс-мажор? Мамма миа! Мадонна! Санта Лючия! Нет, я должен быть уверен, что все будет хорошо. Я здесь с ума сойду. А если на границе проблема? Что я скажу мэру? Ты же знаешь, что он курирует турнир. Полечу с тобой, и точка. В конце концов, чем может быть плох уик-энд в Вене?

– Ты прав. Выходные в Вене упускать нельзя. Полетели.

Приезжаем в аэропорт: я, Николо и его жена Бруна, и на пограничном контроле выясняется, что у Паладино несколько дней назад закончился заграничный паспорт. Суббота. Ни один итальянец ни за какие уговоры не пойдет на работу в нерабочее время даже для того, чтобы срочно выдать новый паспорт президенту Шахматной ассоциации страны. Я, конечно, сочувствую Николо, который остается без уик-энда в австрийской столице, зато с волнениями по поводу моего возможного невозвращения, но говорю:

– Извини, Николо. Я должен лететь. Не думаю, что в субботу у тебя получится уладить формальности. А мне надо сесть в самолет. Если не прилечу, скандал в Австрии получится не менее грандиозным, чем если бы я не вернулся в Милан.

– Иди! – Мой любезный итальянский друг в бешенстве. Я удаляюсь, но слышу, как он продолжает громко и настойчиво что-то выговаривать пограничнику. Я не вижу, но точно знаю, что в ход идут и угрозы, и мольбы, и упреки, и, конечно же, жесты, уйма жестов руками, головой, даже ногами. Я готов поспорить, что Николо и топал ногами, и стучал кулаками по стойке, и чуть ли не тряс своего визави за грудки, но его прощальный окрик мне в спину: «Я тебя догоню!» – заставил меня улыбнуться, и только.

Каково же было мое изумление, когда уже через несколько минут они с женой меня действительно догнали. Не скрывая удивления, спрашиваю:

– Как тебе удалось?

– Проще простого, Анатолий, – Николо преисполнен горделивого итальянского самодовольства, – я убедил их.

– Но как?!

– Сказал, что если советский чемпион мира улетит в Вену без сопровождения, то не вернется на миланский турнир. Поэтому либо они выпускают меня, либо выделяют другого сопровождающего, либо самолично отправляются на ковер к мэру, а я умываю руки. – В его глазах пляшут веселые искорки. – Эти олухи выбрали меньшее из зол, так что мы здесь с тобой.

Не могу понять, что меня поражает больше: дар убеждения моего приятеля или лояльность итальянских пограничников. Не сдерживаюсь и спрашиваю:

– А что же ты будешь делать на австрийской границе?

Выслушиваю непереводимую игру слов и вижу жест, призванный означать: «Я лечу, а потом хоть потоп».

Потопа, к счастью, не случилось. Австрийские пограничники были озабочены наличием визы (она, к счастью, у Николо была), а не сроком действия паспорта, который они проглядели. Так что в Вену мы прибыли без дальнейших приключений. Возможно, это прозвучит смешно, но знающие люди меня поймут: самым приятным впечатлением от того турнира стали подушки в отеле, которые мне позволили за два дня, проведенных тогда в Австрии, выспаться и полностью восстановить силы. Я вернулся в Милан, выиграл турнир и снова обрел способность видеть прекрасное. А прекрасного организаторы предложили целый букет: Флоренцию, Рим, Тоскану. И все это по живописнейшим дорогам Италии с их пленительными природными пейзажами: яркая синь горных озер и белая пена на темных водах Адриатики, густая зелень лугов и теплая желтизна скал, усеянных уютными домиками. И, конечно, завораживающая архитектура каждого города, пленяющее искусство Галереи Уфицци, пугающее отсутствие ограждений на покатом спуске Пизанской башни. А потом снова Милан. И крыша Дуомо, и абсолютное восхищение белым мрамором пламенеющей готики. Изящные шпили, остроконечные башенки и множество скульптур устремлены в небо, а ты смотришь на все это великолепие и сам не можешь ответить себе на вопрос, что же тебя восхищает больше: созданные природой пейзажи или вылепленные человеческой рукой шедевры архитектуры. Сказать, что от той первой поездки в Италию я получил фантастические впечатления, – не сказать ничего. Любой эпитет кажется пресным и не соответствующим этой чудесной стране, в которую я впоследствии не раз возвращался.

Так, в восемьдесят первом году я играл с Корчным матч на первенство мира в Мерано. Организаторы турнира хотели привлечь к городу внимание общественности и вернуть курорту утраченную славу. Ведь в былые времена Мерано, расположенный в глубокой альпийской долине, был очень популярен у знати благодаря мягкому средиземноморскому климату и здоровому воздуху. Кроме того, Мерано из-за своего географического положения был и до сих пор остается яблочным центром всей Европы. Бывала в этой долине и Елизавета Баварская, известная миру под именем Сисси, и российские императоры. Надо отметить, что задуманное организаторам вполне удалось. Несколько лет назад мне довелось присутствовать на торжественном открытии нового железнодорожного пути Москва – Ницца, и дорога эта проходит с обязательной остановкой в Мерано. Приятно осознавать, что в некоторой степени мое участие в матче сорокалетней давности стало отправной точкой к этому событию.

А десять лет назад, в две тысячи одиннадцатом году, главным событием года в Мерано стало празднование тройного юбилея: тридцатилетие памятного матча, мое шестидесятилетие и семидесятилетие главного организатора того первенства, выдающегося архитектора, который отстроил современный Лейпциг, – Зигфрида Утенбергера.

В восемьдесят первом же на территории Италии все еще действовали так называемые «Красные бригады» – подпольная леворадикальная организация, которая наряду с агитацией и пропагандой использовала в своей деятельности и боевые ресурсы, и партизанские методы борьбы [10]. В связи с этим к делегациям на турнире была приставлена охрана, и не просто полиция, а карабинеры, которые обычно охраняли государственные организации и банки и у которых, в отличие от полицейских, было право стрелять без предупреждения. Признаюсь честно, зная об этом, каждый раз, когда приезжаю в Италию и вижу карабинера, стараюсь на всякий случай держаться от него подальше. Но тогда выхода не было: приходилось не просто соседствовать с ним, а соседствовать очень близко. Жили мы над Мерано на вилле в горах. Витиеватый серпантин с крутыми поворотами – при желании места лучше просто не придумать для внезапного нападения. Поэтому в моей машине рядом с водителем всегда путешествовал вооруженный карабинер. Присутствие в автомобиле человека с взведенным курком, конечно, спокойствия мне не прибавляло, особенно если учесть, что нервы мои и без этого находились в напряжении из-за важнейшего матча. Но следует признать, что осторожность организаторов не была чрезмерной. Примерно через год в Мерано все же произошел теракт – «Красные бригады» совершили вооруженное ограбление банка. Ну а мне пребывание в этом городе подарило следующий неожиданный жизненный опыт: я понял, что для хорошего сна мне необходимы не только мягкая и небольшая подушка, но и определенная влажность воздуха. Мучился я отсутствием сна несколько суток, не понимая причины. Надо было слышать возмущение членов делегации, когда я предположил, что дело во влажности, и попросил слить воду из имеющегося в доме бассейна. Милое ведь дело после рабочего дня попариться в сауне, не выходя из дома, а после сауны окунуться в бассейн. Но я почему-то интуитивно понимал, что дело именно во влажности, и был непреклонен: