Анатолий Карпов – Жизнь и шахматы. Моя автобиография (страница 16)

– А если, например, ночная работа или партия оказалась проблемной и проблему надо срочно решить? Думать ли нам о том, в какой ресторан пойти под мышкой с шахматами, или легче попросить повара принести тарелку супа туда, где мы находимся?

– Ладно, ладно, – Павлов демонстративно поднял руки вверх, – убедили, включаем мы вашего повара в делегацию. Проверенный хоть человек, я надеюсь?

– Более чем, Сергей Павлович!

А человек мой повар был на самом деле не просто проверенный, а уникальный. Уверен, что ни одному шахматисту ни на одном матче не готовил кулинар, в трудовой книжке которого черным по белому было бы записано «мясник». Виктор Бобылев, с которым меня познакомил личный тренер по физической подготовке, готовил в свое время в лучших ресторанах Москвы – «София» и «Узбекистан». Потом стал шеф-поваром ресторана «Гавана» на Ленинском проспекте, и именно его кухня сделала это заведение знаменитым. Как водится, власть имущие везде и всегда любили и любят вкусно покушать. А в советские времена любили это делать не только вкусно, но и бесплатно. «Гавана» пользовалась особой популярностью. Виктор рассказывал, что посещали его и партийные чины, и работники правоохранительных органов. До тех пор, пока ели и пили в ресторане, он терпел положение вещей, но когда начали требовать все то же самое навынос, по-настоящему испугался и решил, что работа мясником куда приятнее тюремной камеры на неопределенный срок. Недолго думая, уволился и планировал тихо и спокойно отсидеться на новом поприще, разделывая туши.

После знакомства со мной Бобылев ездил с командой на сборы в Одессу и в Латвию, отправился он с нами и в Гагры, где первоклассно кормил нас, пока шла подготовка к матчу с Корчным. Ничто не предвещало никаких проблем, но за несколько дней до вылета в Москву я позвонил Батуринскому узнать, все ли готово к поездке на Филиппины. Виктор Анатольевич заверил меня, что все в полном порядке, все шестьсот килограммов служебного багажа ждут отправки. А надо заметить, что вес поклажи, с которой шахматисты путешествовали на серьезные матчи, практически всегда превышал полтонны. Одних только книг до появления интернета, компьютеров и планшетов мы возили с собой по четыреста килограммов. Брали и продукты питания. В Багио, например, должен был лететь космический черный хлеб, каспийская вобла, гречка и даже селедка. В общем, Батуринский несколько раз повторил, что волноваться не о чем, но в конце разговора признался, что все же есть одна небольшая проблема.

– Что за проблема? – интересуюсь, сразу почувствовав неладное.

– Ну я же говорил тебе, что повар не нужен. Вот и не надо было настаивать. А теперь вот Райпищеторг отозвал характеристику Бобылева, так что никуда лететь он не может.

– Как это не может, Виктор Давыдович? Да как же это так?! Это не просто проблема, это полная катастрофа! Вы мне говорите, что не летит практически главный человек в делегации.

– А как же он полетит без характеристики?

– А почему ее не дают?

– Да вроде там начальница отдела кадров подписала сначала, а потом отозвала, проверку какую-то прислала. Увидела, что директор магазина его за свой счет на четыре месяца с работы отпускает, когда положено максимум на два, ну и никакой характеристики.

Понимаю, что могу остаться без повара из-за завистливой тетки, которая не может смириться с тем, что сидит сиднем в своем кабинете, а простой мясник оформляется на четыре месяца на Филиппины, и резко спрашиваю Батуринского:

– Знаете, что я вам скажу?

– Что?

– Что без руководителя делегации я могу обойтись, а вот без повара никуда не поеду.

Пару минут этот самый руководитель делегации хранил молчание, но, видимо, понял, что слона из мухи я делать не стал бы, поэтому и спросил растерянно:

– А что же делать?

– Идите к Павлову, – говорю, – он поможет. Неужели нельзя найти управу на Райпищеторг?!

Управа, конечно, нашлась – практически мгновенно. Павлов тут же позвонил секретарю ЦК КПСС Михаилу Андреевичу Суслову (полагаю, что министр мог бы побеспокоить и самого Брежнева, если бы тот в это время не находился в отпуске) и объяснил ситуацию. Могу себе представить изумление Суслова, когда ему рассказали, что важнейший матч может сорваться из-за какого-то там пищеторга. Он вообще не мог понять, какое отношение имеет характеристика данной организации к выезду повара, если тот во всем устраивает делегацию. Суслов отдал распоряжение выдать Бобылеву паспорт, а про отсутствие характеристики просто забыть.

Мы благополучно улетели в Багио, и я нисколько не сомневаюсь в том, что обыграл Корчного в том числе и благодаря изумительной и своевременной стряпне своего повара. А по возвращении нас, конечно, ждал триумф: поздравительные телеграммы Брежнева, денежные премии, а кроме того, всем членам делегации решили объявить благодарности с занесением в трудовую книжку. Хотелось бы мне видеть лицо этой тети из отдела кадров Райпищеторга, когда ей сверху спустили бумагу за подписью пяти первых секретарей ЦК с указанием объявить благодарность обычному мяснику.

А я, безусловно, благодарен не только каждому из членов делегации, но и министру Павлову, который всегда приходил на помощь и никогда не боялся взять ответственность на себя, проявить инициативу, лишний раз побеспокоить высокое начальство и добиться того, в чем нуждались спортсмены.

Выручил нашу делегацию Сергей Павлович и в восьмидесятом году во время олимпиады на Мальте. Признаюсь честно, к шахматным олимпиадным турнирам наша сборная относилась не так серьезно, как к чемпионатам мира и тем более к матчам на звание чемпиона. Не утруждали себя досконально выяснять условия проживания и питания, хотя ситуация в Ницце могла бы уже чему-то научить. Тем не менее на Мальте мы снова оказались в никуда не годной гостинице, не отапливаемой, с холодными каменными полами. Ясное дело, что бо2льшую часть года на острове царит жара, и каменные полы в помещениях служат отдохновением для вернувшихся с раскаленной улицы людей. Но в ноябре, когда за бортом четырнадцать градусов, батареи в комнатах были бы совсем не лишние. Уже через сутки после прибытия половина нашей сборной слегла, а другая половина безуспешно старалась не хлюпать носами. Кроме жуткого холода мы обнаружили, что и местоположение гостиницы просто ужасно. Можно было бы закрыть глаза на то, что находилась она за тридевять земель от места проведения турнира. В конце концов, на Мальте все рядом, можно добраться и на машине, но вот только улица, где располагался отель, была чрезвычайно узкой, но при этом с двусторонним движением. И как только там оказывались два ехавших друг другу навстречу автомобиля, образовывалась пробка. И хорошо, если кто-то из водителей сразу начинал сдавать назад или старался въехать на тротуар, но могли встретиться и упрямцы, не желающие уступать и перекрывающие дорогу надолго. Мы рисковали всю олимпиаду провести в полубольном состоянии и постоянно опаздывать на матчи.

Оценив бесперспективность положения, Батуринский, который снова руководил делегацией, позвонил Павлову и получил от министра мгновенное распоряжение искать другую гостиницу и обещание найти средства в кратчайшие сроки.

Мы нашли очень приличный отель с полным пансионом и в первый же день олимпиады поняли, насколько нам повезло с предложенным в гостинице питанием. Я не совру, если скажу, что организация олимпиады на Мальте не просто оставляла желать лучшего, а была худшей из худших. Помню, что до турнира спрашивал у Кампоманеса, справятся ли мальтийские организаторы. Флоренсио ответил, что обещали, но чутье подсказывает ему, что проблем не избежать, потому что, если считать самыми скупыми в мире голландцев, шотландцев и евреев, то мальтийцы представляют собой сумму этих народов. Ни в коем случае не хочу обижать жителей Мальты. Уверен, что среди них есть замечательные щедрые люди, но в том конкретном случае Кампоманес оказался прав. Турнир проводился в Госпитале мальтийских рыцарей – огромном помещении примерно в пятьсот квадратных метров. На входе в зал поставили металлодетекторные рамы. Все бы ничего, безопасность – это прекрасно, но рам было всего две на полторы тысячи участников. Питание (обеды и ужины) проходили в этом же госпитале, а обеспечивала его компания «Эйр Мальта». Перед турниром мой друг Альфред Кинсель – президент Шахматной федерации Германии, который ездил на Мальту с инспекцией, обещал мне шикарное питание, говорил, что организаторы заявили девять блюд на обед и семь на ужин. Кто мог предположить, что одним блюдом окажутся десять граммов масла, вторым – два кусочка хлеба, третьим – стакан минеральной воды. Остальные блюда являли собой то, что авиакомпания, видимо, не решилась предложить своим пассажирам. Стоит добавить, что за этим отвратным питанием надо было выстоять огромную очередь, а потом еще и ждать с подносом, когда же освободится место за столом, которых не хватало.

Павлов своим решением избавил нас сразу от ряда проблем. Играть в комфортных условиях и легче, и приятнее. Кроме того, спортсменам намного проще заниматься своим делом, когда их слушают и слышат. И Сергей Павлович был именно таким: думающим, вникающим, понимающим. Многим удачам на турнирах он поспособствовал, от многих неприятных ситуаций уберег и всегда во всем оказывал поддержку, служил опорой и не давал в обиду.