Анатолий Ильяхов – Сенека. Наставник императора (страница 5)

Через год после свадьбы у супругов родился первенец Новат. Ещё через пять лет – Луций, третьим был Мел. Мать проявляла к детям особую нежность, но не баловала их, была строга в воспитании и, главное, с детства учила их совершать добрые поступки. Когда подошла пора начального обучения в домашних условиях, сама отбирала и нанимала учителей, следила за исполнением сыновьями уроков, гордилась их успехами. Так, при участии Гельвии, годы проходили в согласии и уважении между всеми членами семьи.

Из личного опыта Сенека Старший знал, что для сыновей домашнего обучения будет недостаточно. В замыслах было дать им настолько хорошее образование, чтобы в дальнейшем они смогли стать успешными адвокатами. Ради реализации мечты отец семейства купил в Риме вместительный дом, куда собирался переехать из Кордубы.

Однажды это свершилось. Семья Сенеки Старшего в полном составе перебралась в Рим, но с первых дней проживание в перенаселённом городе потребовало больших денежных затрат. А ведь наибольшая часть накопленных за благополучные годы средств ушла на приобретение жилья в престижном квартале. Иначе о богатых клиентах можно было и не мечтать.

Сенека продолжил адвокатскую практику, но римские коллеги, торчавшие с утра до вечера у зданий коллегий, не торопились уступать доходные дела провинциалу из Испании. Деньги от продажи имения и поступлений от арендаторов земли подходили к концу.

Решение пришло неожиданно. В это время Римским государством управлял принцепс[13] Август, известный покровитель искусств, особо ценивший поэзию. Он сам сочинял стихи, не лишённые достоинства, а когда читал их близкому окружению, с вожделением выслушивал слова одобрения. Наверное, ради этого он велел выстроить общедоступную городскую библиотеку, в которой в определённые дни посещал «литературные диспуты». Друзья с удивлением спрашивали: «Зачем это нужно народу?», а принцепс отвечал: «Пусть лучше в литературе тешат честолюбие, чем в политике».

Однако не следует думать, что с появлением общедоступной библиотеки течение политической жизни в городе хоть сколько-нибудь замедлилось. Политические диспуты по-прежнему преобладали над литературными.

Римляне переняли важное для политиков ораторское искусство у покорённых ими греков, научились состязаться в словесной изящности и разнообразности риторических приёмов. Особое значение римляне придавали приветственным, хвалебным, надгробным речам. Август заявлял, что заметной особенностью политика является умение ясно и чётко выражать свои мысли. Это же принцепс относил к государственным служащим, полагая, что одного только образования для них недостаточно, они обязаны легко и свободно изъясняться, чтобы их речь была понятна слуху обывателя.

Сенеке Старшему вовремя пришла мысль открыть школу для начинающих политиков, где молодёжь могла бы изучать основы публичного красноречия. Судя по тому, что в новую школу записалось достаточное количество слушателей из знатных семей, идея оказалась вполне удачной. Через год глава риторской школы, ставшей модной среди молодёжи, не только «сделал» себе имя, но и повысил семейное благосостояние, заодно заслужив авторитет среди профессиональных ораторов. Забыв о совсем недавних тяготах и безденежье, Сенека Старший прикупил загородную виллу, следом – приличное имение, куда выезжал на лето со всем семейством и прислугой, как поступали все зажиточные римляне.

Переезд из солнечной Андалусии не пошёл сыну Луцию на пользу. В сыром римском климате мальчик часто болел, пришлось обращаться к врачам и лекарственным снадобьям. Страдания от болезненного самочувствия отразились на характере юноши – угрюмость стала его обычным состоянием.

Рядом с ним подрастали братья – старший Новат и младший Мел. Смена профиля деятельности главы семейства внесла изменения в его замыслы относительно сыновей. Обстоятельства подтолкнули к выводу, что готовить мальчиков следует не для адвокатуры, а для более высоких ступеней на лестнице государственной службы. Ради достижения этой цели отец не считался ни с какими затратами на обучение сыновей, привлекая именитых преподавателей по разным наукам.

Но красноречию отец обучал сыновей сам, никому больше не доверял эту важную миссию. На занятиях использовал записи речей философов и ораторов, которые когда-то услышал или прочитал в сочинениях. Эти записи Сенека Старший делал по памяти (которая была у него отменной) и сопровождал их собственными выводами. Так получилось своего рода пособие для обучения сыновей под названием «Высказывания, композиция и стиль ораторов и риторов Греции и Рима». Младший, Луций, на всю жизнь запомнил этот труд, и особенно следующие советы:

«Совершенства в красноречии можно достигнуть, подражая известным ораторам. Надобно подражать не одному оратору, каким бы великим он ни значился, но и другим, для сравнения. Чем образцов будет больше перед глазами, тем лучше твои достижения в красноречии. При этом помни, что копия во всякое время ниже оригинала – такова природа вещей».

«Избегай вульгарных слов, словесных излишеств или пустого фразёрства и манерности».

«Посмотри на тренировки атлетов: как они рьяно упражняют тело. Возьми за пример, с таким же усердием упражнял свой мозг».

«Мы на многие поступки не решаемся, но не потому, что дело трудное, а потому, что мы не решаемся рисковать. Начинай действовать и не бойся ошибиться; ошибаться – человеческое свойство».

Луцию также запомнились особые уроки отца, на которых предлагались учебные процессуальные задания с подлинными именами и событиями.

– Сейчас ты выступаешь в роли обвинителя, Луций, – давал задание отец. – Перед тобой центурион Попиллий, который, исполняя закон о проскрипциях[14], убил Цицерона «за измену Отечеству». Он совершил злодейство?

Испытывающе посмотрев на сына, он добавил подробности:

– Выяснилось также, что Цицерон, будучи адвокатом, защищал Попиллия, обвинённого в отцеубийстве, и добился оправдания. В каком деянии можно обвинить Попиллия?

Луций принялся размышлять:

– Попиллий – военный человек. Он исполнял приказ Антония[15]. В этом смысле он действовал на законных основаниях и в духе гражданской войны. Сенатор Цицерон, узнав о занесении его имени в проскрипции, в поисках укрытия убегал от преследовавшего его отряда убийц во главе с Попиллием. Кто палач, Цицерон догадывался. Отсюда моя сентенция[16]: «Цицерон законно понёс наказание, хотя убийцей оказался спасённый им Попиллий. Для Попиллия наказанием явилось то, что ему пришлось убить своего спасителя. Следовательно, наказание понесли оба, но каждый по-своему».

Отец остался доволен выводами Луция. На следующее занятие дал другое задание:

– В судебной практике случается конфликт между законом и чувством. Вот пример. На войне римлянин потерял обе руки. Возвращается домой и застаёт жену с любовником. Закон гласит: «Кто застанет виновных в измене и убьёт их, не подлежит преследованию». Как поступить?

– Я думаю, стоит поручить другому человеку совершить законное дело.

– В таком случае добавлю сложности. Безрукий воин поручает сыну убить мать вместе с любовником. Молодой человек отказывается исполнить волю отца, после чего любовник убегает. Отец обвиняет сына в пособничестве прелюбодеянию и отрекается от него. Подумай, Луций, в чём виноват сын? Или, по-твоему, он достоин оправдания?

– Безусловно, сын виноват в неповиновении увечному отцу. Но он не виновен в том, что не смог поднять руку на мать, которую почитает.

Отец по закону нёс ответственность перед обществом за нравственное, религиозное и гражданское становление своих детей. Исходя из этого, Сенека Старший воспитывал сыновей в соответствии с древними канонами, без соблюдения которых стать свободным гражданином не представлялось возможным. Под наблюдением строгого отца сыновья с детства наравне со слугами и рабами принимали посильное участие в домашних и полевых работах. Дети замечали, что отец не прибегал к жестокости в отношениях с рабами, не был замечен в непристойных поступках, сторонился шумных попоек, к чему тяготели другие главы римских семейств. Тем самым Сенека Старший добивался, чтобы сыновья Новат, Луций и Мел обеспечили себе в дальнейшем удачную военную или политическую карьеру.

К своему совершеннолетию Луций стал слушателем «Коллегии юношества», образованной Августом для детей богатых и знатных римлян. В конце обучения юноши совершали образовательные путешествия в главные просветительные центры империи – Афины, Пергам и Александрию. Это стало главной мечтой Луция, увлёкшегося философией ещё в юности.

Повзрослев, Сенека Младший много наблюдал за поведением римлян в обществе и сделал ненамеренные выводы о том, что люди не расположены следовать нравственным назиданиям предков. И отец утвердил его в этой мысли, заявив как-то, что «всё прежде порочное сейчас становится нравами».

– Изменить порядок вещей мы не в силах, – наставлял он. – Тем не менее мы в силах обрести величие духа, достойное мерило добра, и стойко переносить все превратности судьбы, не споря с ней… Назову три вещи, которых тебе следует избегать: ненависть, зависть и презрение. А как этого добиться, научит исключительно мудрость.

К двадцати годам Луций, преуспев в общих науках – прежде всего, в математике и истории Рима, – в совершенстве овладел греческим языком. Не хуже, чем латинской грамматикой. Мать подарила сыну труды Цицерона по ораторскому искусству, но неожиданно его интерес повернулся к греческой философии. Он поверил в главное – кто совершает добрые поступки в отношении другого человека, нуждающегося в этом, прежде всего делает добро самому себе, а сознание этого деяния придаёт радость. Когда отец, бдительно наблюдавший за взрослением сына, спросил, в чём он видит наслаждение жизнью, тот уверенно ответил: