Анатолий Христюха – Шаман (страница 2)
– И что дальше? – спросил я, улыбаясь.
– Дальше всё как в кино. Вечером гуляли по набережной, я ей и крепость показал и луну над морем. Потом посидели у Армена в кафе, вина попили… ну ты понимаешь. И как-то незаметно оказались у неё в номере. Всё было красиво, романтика, музыка, шелест штор… И тут с утра – БАЦ! – стук в дверь.
«Кто это?» – спросил я её. Но по её взгляду сразу понял – муж.
Она думала, что он завтра приедет поездом, а он взял и прилетел первым рейсом. Стук в дверь всё громче, она бегает в панике по номеру, кричит: «Я в душе, дорогой!» – и показывает мне рукой: мол, давай через балкон!
Я на балкон, а там – третий этаж. Муж уже нервничает, стучит громче. Я в страхе. Смотрю: сбоку водосточная труба. Ну, думаю, – один шанс. Хватаю свои вещи, скидываю вниз, а сам за трубу хватаюсь в одних трусах. А она хлипкая оказалась, как мои надежды на спокойную старость. Через секунду – треск, и я вместе с ней вниз.
– Выжил? – засмеялся я.
– Сирень спасла. Прямо в кусты рухнул. Весь расцарапался, но ничего не сломал. Правда, труба в хлам. Пришлось Армену потом возмещать ущерб. Но он не злился – с пониманием отнёсся. Теперь, как встречаемся, – ржёт надо мной до слёз.
– Повезло.
– Повезло, – кивнул Валик. – Но с тех пор, я красные шляпки стараюсь обходить за километр.
В общем, проболтался я в Крыму в тот год до конца лета. Весело было: солнце, море, лёгкая работа, новые знакомства. Казалось, это никогда не закончится. Опомнился только, когда до начала учёбы осталась неделя. Пришлось срочно собираться и ехать домой на поезде.
Позвонил родителям. Деньги выслали телеграфом, на почту, по паспорту, тогда ведь не было ни банковских приложений, ни смартфонов. Купил билет и покатил обратно в Новосибирск. Голова полна впечатлений, рюкзак – песка и соли, а душа как будто чуть взрослее стала.
В следующие два года я таким же образом объездил почти всю европейскую часть страны. Был и в Калининграде, и в Питере, где застрял на неделю – никак не мог оторваться. Бродил по Невскому. Долго стоял на Дворцовой площади, пытаясь осмыслить историю Романовых. Как можно было построить такую мощную страну и так нелепо её потерять?
Был у Петропавловской крепости, сидел на гальке у её высоких стен и просто смотрел, как течёт Нева. Заходил в музеи – в Эрмитаже провёл почти весь день, сам не понял как. И всё равно не успел посмотреть даже половины. Ночевал в хостеле, где познакомился с парнем, который устроил мне экскурсию по крышам, показывал дворы-колодцы. Вечером с крыш открывался завораживающий вид: город светился и гудел, словно не знал, что такое сон.
В Сочи работал посудомойщиком в летнем кафе. Там я узнал, как тяжело даются «лёгкие деньги» в сезон. От жирных тарелок и постоянного шума в ушах я уже начал мечтать о сибирской тишине. Но и там были свои радости: утром, перед сменой мы всей кухней ходили купаться в море.
А наш главный повар, дядя Толя, самый старший из нас – ему уже за пятьдесят было – с пузом, в шлёпанцах на босу ногу, всегда с прищуром и солёной шуткой наготове говорил мне:
– Илюха, вот ты здесь думаешь: жара, посуду моешь, тяжело тебе. Да ты не знаешь, что такое тяжело, пока не варил борщ в семибалльный шторм!
И начинал травить очередную байку, о том, как он работал коком на танкере «Кузьма Минин». Он мог их часами рассказывать.
Бывало, что попадал в переделки. Пару раз меня обворовывали, пока спал в лесу. Благо денег у меня всегда было мало с собой. А однажды где-то под Воронежем едва не выкинули из машины. Водитель жигулёнка то ли пьяный, то ли просто неадекватный попался, я по глупости начал с ним спорить, а он словно с цепи сорвался. Резко затормозил, выскочил и рванул дверцу с моей стороны.
– Я тебе сейчас всю морду разобью, щенок! – орал он, дёргая меня за рукав. – Учить меня будешь?
Я тогда был тощий, лёгкий. Силой бы с ним не справился. Повезло, что остановились мы на какой-то придорожной стоянке и другие водители обратили внимание на крики. Один встал, пошёл в нашу сторону, второй потянулся следом. Мужик понял, что ситуация не в его пользу. Выкинул мои вещи на гравий, хлопнул дверью и уехал, матерясь сквозь зубы.
С тех пор я зарёкся садиться в легковые машины без нужды.
Но такие случаи были, к счастью, исключением. В основном, люди на трассе попадались хорошие: простые, разговорчивые. Делились кто чем мог, угощали чаем, бутербродами. Некоторые даже денег давали. Кажется, дорога делает людей добрее.
А прошлым летом, в Ростове-на-Дону у меня даже случился короткий, почти призрачный роман. Она звала себя Алиса – худенькая, с веснушками, зелёными глазами и почти детским голосом.
Я тогда подрабатывал на овощебазе, помогал грузить арбузы, она работала на той же базе в палатке – продавала фрукты. Мы разговорились в первый день, а вечером уже сидели на Зелёном острове, на берегу Дона, пили сидр из пластиковых стаканов и смотрели, как темнеет небо.
– А ты куда дальше? – спросила она, глядя как зажигаются звёзды.
– Сам не знаю, – пожал я плечами. – Может, в Волгоград, может, на юг. Дорога сама подскажет.
– А я никуда не поеду, – вздохнула она. – Мне вот здесь хорошо. Не всем же по свету шастать.
– А ты пробовала?
– Нет. – Она улыбнулась. – Но мне кажется, у меня не получится. Я всего боюсь.
Мы провели вместе три дня. Спали в старом заброшенном доме – к себе Алиса не звала, так как жила с родителями. Притащили из подсобки с базы матрас и устроились на чердаке. Ели булки с тушёнкой и фрукты из того, что оставалось в лавке. Говорили много, смеялись, целовались. Было что-то настоящее – может, потому что знали, что это ненадолго.
На третий день я уехал. Просто утром взял рюкзак и пошёл на трассу, без слёз, без «пиши мне каждый день». Только одно короткое сообщение от неё вечером: «Ты всё равно странный, но добрый. Смотри на небо чаще, и я буду туда смотреть, может когда-нибудь встретимся взглядами».
Я даже хотел предложить ей поехать со мной. Но потом вспомнил её фразу: «Мне вот здесь хорошо». А мне было хорошо в дороге. Мы просто пересеклись. На миг. И всё.
Вот так, город за городом, дорога за дорогой я впитывал людей, запахи, слова. Менялись города, менялись лица, а я сам понемногу тоже менялся. Уже не казался себе тем щуплым мальчиком из Новосибирска, который впервые вышел на трассу с поднятым большим пальцем. Я начал понимать ритм – и в дороге, и в жизни. Где надо ждать. Где хватать шанс. Где сказать «да», а где уйти.
И вот по окончании четвёртого курса, после того злополучного зачёта по сопромату я решил двинуть на восток – на Сахалин. Мой друг Саня позвал меня работать на лососевую путину с июля по октябрь. Говорил, платят хорошо – хватит на год вперёд, если не сильно шиковать.
Он собирался лететь туда самолётом – билеты и проживание оплачивал работодатель. Но самолёт – это не мой метод. Я так не хотел. Мне нужно чувствовать дорогу: глотать километры, разговаривать с людьми, впитывать пыль и ветер. Только тогда я понимаю, где нахожусь и зачем.
Я решил совместить приятное с полезным. Доехать до Сахалина автостопом, а там устроиться с Саней на рыбзавод.
Так началось моё самое странное путешествие. Оно не просто обветрило кожу и натёрло плечи – оно перевернуло меня всего. Изменило мою жизнь так, что я уже никогда не был прежним.
Глава 2 Красноярск
Я выехал из Новосибирска в начале июня. У меня был целый месяц в запасе до начала работы на Сахалине. Поэтому я не торопился.
Через пару дней добрался до Красноярска. Погулял по городу, ночевал на вписке (так сейчас называют бесплатную ночёвку у знакомых или найденную через интернет) у какого-то парня через Каучсёрфинг. В те годы это было относительно новое и модное движение. Идея простая: люди по всему миру предлагают путешественникам переночевать у себя бесплатно, на диване, на матрасе, как получится. Название так и переводится –
Я раньше слышал про это краем уха, но не знал, что уже и у нас, в России, всё это работает. Оказалось, вполне. Парень оказался весёлый, мы долго болтали на кухне про путешествия, про жизнь, про музыку. Он рассказал, что идея Каучсёрфинга пошла из Штатов – мол, какой-то программист не хотел платить за отель и решил создать сайт, чтобы люди могли пускать друг друга переночевать. Сначала это был чисто хипстерский движ, а потом разрослось до глобального сообщества.
Тогда это всё казалось чем-то новым, необычным. Люди помогали друг другу просто так – не за деньги, а из солидарности, из любви к путешествиям. Уже потом в 2010-х это стало коммерческим проектом, что, конечно, многим не нравилось.
На третий день я выбрался на главную природную достопримечательность Красноярска – «Столбы». Это природный заповедник с дикими, поросшими лесом скалами, ущельями, кручами и тропами, которые идут всё выше и выше. Эти каменные исполины как будто выросли из земли сами, без помощи времени и ветра. А названия у них словно из уст народной сказки:
Повезло мне уже на самом подходе, на так называемом «Пыхтуне» – длинной дороге, ведущей к столбам, она идёт вверх почти семь километров. Местные так её называют, потому что «пыхтишь» всё время, пока идёшь. Там я случайно наткнулся на группу туристов с гидом – звали его Олег. Я решил прибиться к ним, они были не против. Олег оказался отличным экскурсоводом и настоящим знатоком этих мест – знал все тропы, все камни и их истории.