Анатолий Христюха – Шаман (страница 4)

Он сказал это почти в шутку, но во мне что-то дрогнуло. Я снова взглянул на воду – на это огромное, живое зеркало, где отражались облака. И подумал: а вдруг он прав? А вдруг это место действительно что-то делает с человеком?

Вечером мы пошли на обряд.

Небо заволокло лёгкой дымкой. Солнце садилось медленно, не спеша скрывалось за горами. Когда мы вышли к старому дереву, которое старушка описала нам накануне, уже начинало темнеть. Это был одинокий лиственничный исполин на пригорке, с закрученным стволом. Возле него собирались люди: в основном местные, но были и пара таких же, как мы, заезжих, и сам шаман с помощником.

Он стоял чуть в стороне от людей, не спеша готовясь, словно всё происходящее шло по внутреннему ритму, который знал только он. Невысокий, коренастый, с широкими плечами и тяжёлой поступью. Одет он был в длинный халат цвета выцветшей глины, с нашитыми на него цветными лоскутами, бубенчиками, косточками и медными монетами. Всё это тихо позванивало при каждом его движении, словно отзываясь эхом из другого мира. На поясе – мешочки, перья, связки трав. Ленты развевались от ветра сами по себе.

Волосы у него были длинные, седые, спутанные в пряди, как корни деревьев. Лоб перечёркнут глубокими морщинами, лицо казалось высечено из дерева. Глаза – узкие, чёрные, не просто смотрели, а прожигали. Я встретился с ним взглядом на долю секунды – и тут же отвёл глаза. Почувствовал, как меня насквозь просветили, не спросив разрешения.

На шее у него висел оберег из лисьих зубов и каких-то высохших шариков – может, ягод, может, чего ещё. В одной руке он держал бубен – старый, с вырезанными знаками по ободу. В другой – пучок дымящейся травы, горько пахнущей полынью и чем-то смолянистым. От дыма мутилось в голове.

Когда он начал двигаться, всё вокруг будто замедлилось. Люди притихли. Шаман не делал ничего театрального – в нём не было ни позы, ни пафоса. Он просто знал, что делает. Словно это не он пришёл к духам, а они пришли к нему и ждали, когда он заговорит.

Шаман начал неспешно обходить костёр, бросая в огонь щепотки высушенной травы. Пошёл густой дым – терпкий, вязкий, с запахом полыни, можжевельника и чего-то, что невозможно было определить. Дым обволакивал всё вокруг, делая очертания деревьев зыбкими, как во сне.

Он ударил в бубен. Глухой звук разнёсся по пригорку, отразился в деревьях. Потом второй удар. Третий. Шаман запел. Голос его был низкий, гортанный, какой-то нечеловеческий. Песня шла не словами, а древними гласами, протяжными, рвано-плавными, с хрипотцой, похожей на гул ветра или вой зверя.

– Ай-ааааа… ай-хооо… ээ-эээ…

Он пел, а ритм бубна ускорялся. Всё быстрее и быстрее. Звук становился вязким. Глаза шамана были прикрыты, губы шевелились, как у спящего. Он начал входил в транс, перестав замечать нас. Костёр потрескивал, искры взлетали и оставались висеть в воздухе, как золотые мотыльки.

Шаман остановился. Поднял руки к небу.

– Хээй Байгал далай эжин… дух великого озера… прими подношение. Услышь зов, – произнёс он на понятном русском.

Он окропил огонь кумысом, бросил в пламя лепёшку, кусок мяса, пригоршню табака. Всё это сопровождалось короткими, отрывистыми выкриками. Кто-то из местных начал подвывать, поддерживая ритуал, взывая к духам вместе с шаманом.

Потом он подошёл к дереву. Коснулся его ладонью, прошептал что-то на своём языке. Долго стоял молча, прислушиваясь к голосам, которые не слышны обычному уху. Затем шаман обошёл круг, окуривая каждого пучком сухих трав. Дым ложился на плечи, щекотал лицо, пах горечью полыни и смолой. Он обмахивал нас – неспешно, словно очищая.

Когда обряд завершился, все остались на местах. Никто не торопился уходить – ждали чего-то ещё.

Шаман сел у огня, что-то коротко сказал своему помощнику. Тот поднялся и громко спросил:

– Кто хочет пройти обряд с духом-онгоном?

Как я потом выяснил, онгон – это дух предка или хранитель, с которым шаман вступает в контакт, чтобы получить совет, помощь или исцеление. Его «тело» может быть заключено в куклу, кусок дерева, старую шкуру или даже просто в камень. Во время обряда шаман вызывает этот дух, чтобы он вселился в предмет – а иногда и в самого шамана – и начал говорить.

Ритуал с онгоном – это не игра. Ты садишься напротив чего-то древнего, что смотрит на тебя сквозь века. И если ты готов – можешь спросить. Но если нет… лучше не рисковать.

Тишина повисла в воздухе.

И тут Валера, не моргнув глазом, сказал:

– Вот молодой человек хочет, – и показал на меня с самым невинным выражением лица. А потом ещё и подмигнул довольный собой, как школьник, выкинувший удачную шалость.

Все обернулись. Взгляды были спокойными, выжидающими. Шаман кивнул мне и сделал жест рукой, мягкий, но однозначный. Приглашение. Или вызов.

Я метнул на Валеру злющий взгляд – злость была настоящая, но в ней уже чувствовалась обречённость. Несколько секунд колебался, а потом поднялся и шагнул вперёд. Сел напротив шамана, лицом к озеру. Скрестил ноги, стараясь казаться спокойным, хотя сердце уже грохотало в груди, как его бубен в начале ритуала.

Шаман закрыл глаза и на несколько секунд замер. Потом он начал тихо петь – не песню, а скорее заклинание. Голос у него был низкий, глухой, как из земли. Он стучал в бубен медленно, ритмично. Казалось, этот ритм не просто задаёт такт – он врастает в моё дыхание, в моё сердце.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.