Анатолий Хохлов – Капкан для бессмертного адмирала (страница 23)
Диким зверем взревев в бешенстве, Кэндзо повернулся на месте и вцепился руками в плечи лицедея. Кисть правой руки демона-бандита едва успела сформироваться из черной протоматерии, но это не мешало ей быть достаточно функциональной.
— Когда же ты издохнешь, проклятая лиса?! — проорал Кэндзо, одновременно с движением нанося удар электрическим разрядом из обеих ладоней с твердым намерением превратить неугомонного врага в хорошо прожаренный кусок мяса.
— Не сегодня, точно. — Корио рассмеялся в ответ на бешенство врага. — Сегодня — твоя очередь!
Кэндзо обомлел, увидев и поняв, почему разряды его молний не производят на врага никакого эффекта. Перед ним стояла металлическая статуя. Все тело лиса покрывал даже не доспех, а толстый слой текучего, подвижного металла. Этот металл был напитан Ци с элементом Земли, из-за чего еще больше повышалась его электропроводность и доспех превращался в самый настоящий громоотвод.
— Ублюдок… — Кэндзо заскрежетал зубами, понимая, что проиграл. Металл палубы под его ногами тек и поднимался, словно оживая. Потерявшие поддержку крепчака, бронеплиты корабля стали оружием лиса.
— Держись! — хохоча, подбодрил его Корио. — Движение металла в сотню раз энергозатратнее, чем движение камня! Все клетки моего тела мертвы и я вытягиваю их них последние искры энергии! Мой мозг гниет и разлагается от черной протоматерии, которой я пытаюсь удержать себя от потери сознания! Еще секунд тридцать, и ты победишь! Продержись, мразотная тварь, ЕСЛИ СМОЖЕШЬ!!!
Поднявшиеся из палубы и брони лиса, стальные щупальца охватили уже все тело адмирала пиратов. Кэндзо рычал и вырывался, два импульса Ци ударили из его тела во все стороны, но Корио держал крепко. Стальные когти вонзились в швы на туловище йома, согнулись крюками и начали с титанической силой тянуть в разные стороны, преодолевая сопротивление черной протоматерии. Швы разошлись, и…
Тонкое водное щупальце, управляемое самураем, нырнуло в разверстую спину ходящего мертвеца. Суетливо и жадно, оно пошарило в покрытой трупными пятнами гнили, а через мгновение выскользнуло обратно, выдирая из черной паутины псевдососудов последнее сердце чудовища. Щупальце рванулось верх, замерло, и два разящих серпа, запущенных самураями, в миг рассекли похищенное сердце крест-накрест.
Кэндзо захрипел и упал на колени, а отступивший от него Корио сгорбился, но остался стоять на ногах. Стальная броня стекла с него, словно воск со свечи, открыв глазам всех присутствующих душераздирающее зрелище. Лицедей выглядел, как восставшая из могилы, полуразложившаяся мумия. Расползшаяся язвами кожа и мясо, отвисшая челюсть с вывалившимся языком, пустые глазницы и череп с клочьями облезших волос. Увидев это, Кэндзо даже попытался встать и выпустить из тела шлейфы черной протоматерии, чтобы разорвать окружающих людей и добыть новые сердца, но гнилая мумия лицедея шевельнулась и давление стальных щупалец стало сильнее, а черная протоматерия, покинувшая тело йома, пришла в хаос, обратилась черным туманом и потекла к мумии, впитавшись в ее тело.
— Пр-ру-очь! — утробным завыванием заставив отшатнуться самураев, мумия сделала шаг, склонилась к поверженному чудовищу и схватила его рукой за голову. Кэндзо мог бы легко отшвырнуть этого лишенного сил урода, но стальные щупальца продолжали крепко держать, а черная протоматерия трепетала и выходила из подчинения, под действием воли чудовищного существа, в разы более могущественного, чем ее нынешний носитель.
— Он держит его! — выкрикнули хором двое серых стражей, к этому моменту выскочивших из трюма, а их принцесса, блондинистая девчонка, уже подбежала к своему изуродованному брату и, без колебаний, обняла его руками, крепко прижав к себе.
Зеленая Ци, смесь золотой Ци ками и синей Ци людей, взвились над ее телом и расплескалась во все стороны, охватывая обоих чудовищ. Люди, палуба и мачты, все утонуло в неистовом сиянии буйной зелени.
— Концентрируй! — великая мать храма Огня, Киохо Аканэ, вырвавшаяся из трюмов последней, подбежала ближе и начала работать с буйством положительного заряда. — Море энергии в небо улетает, концентрируй!
Золотистая фигура волка возникла в урагане зелени и начала кружить, заключая обоих изуродованных монстров в кольцо ярких рунических символов, что поднимались над палубой корабля и разгорались все ярче. Черная протоматерия таяла, теряла орицательный заряд, сходила на нет.
Челюсть лиса-йома поднялась, вывалившийся язык вернулся на место и зубы сомкнулись.
— Тише, сестра. — шепнул, улыбнувшись, ходячий мертвец. — Не усыпи йокай, глупая. Он мне еще нужен.
— Дурак! — сквозь слезы шепнула в ответ маленькая лиса. — Что ты с собой сделал?! Почему… почему каждый раз, когда ты берешь нас с собой, я сразу понимаю, что нам обязательно придется… тебя воскрешать?!
Аканэ подошла, положила руки на виски Корио и занялась реанимацией.
— Спокойнее, Бьякко. — сказала она. — Все в порядке. Продолжай отдавать Ци. Ее будет достаточно для поддержания жизни уцелевших клеток. Отмирание остановлено, начинается регенерация. Запас стволовых клеток не исчерпан, многие ткани можно реанимировать. Опасности нет, я поддержу мозг твоего брата, пока не запустим сердце. Безликий, синтезируй кислород и питательные вещества. Я снимаю блокирующую печать, пускай черную протоматерию в мозг, это намного эффективнее, чем преобразовывать ее в кровь на границе печати. С таким количеством зеленой Ци, я могу компенсировать отрицательный заряд и не допущу массовую гибель нейронов. Корио-сан, можете отпустить йома. Он больше не опасен.
Все подчинялись ее приказам, кроме Корио. Лис не разжал пальцы, наоборот, только усилил хватку и поднял голову врага, чтобы заглянуть черными провалами своего черепа ему в глаза. Он посмотрел глубоко в чужую память, беззастенчиво разворачивая ее перед собой и небрежно отметая в сторону всякую грязь про оргии и насилие, что позволял себе почти полуторавековой ходячий мертвец. Он искал, со странной надеждой, что-то человеческое в этом сгустке душевной гнили. Что-то, к чему можно было бы воззвать, освободить и, выслушав раскаяние, подарить покой. Он искал, но не находил. Кэндзо, дитя самого жуткого и мрачного периода Эпохи Войн, жил в кровавой злобе и жестокости. Его клан убивал, грабил, обращал в рабство и наращивал силы всеми доступными силами. Кэндзо гармонично влился в этот черный поток и быстро поднимался по карьерной лестнице, мечтая занять высокий пост, захватить несколько городов и объявить себя дайме. Этим планам не суждено было сбыться, когда великий дайме страны Водопадов и клан Соратеки начали наводить порядок. Банда Кэндзо была разбита и клан признал власть Соратеки. Наступали времена мира и закона, но умеющий только убивать и грабить, жаждущий власти молодой дзенин взбунтовался. Он бежал, стал изгоем и, вскоре, столкнулся с подозрительными типами, предложившими злобному и кровожадному бандиту новую силу.
«А ты хотел еще какую-нибудь мораль из судьбы этого урода извлечь»? — ехидно осведомился Безликий. — «Нет у него переломного момента с падением во зло. Зачем злу ломать хороших людей, когда вот таких уродов хоть лопатой отгребай? И обманчивое впечатление, что переломный момент есть у каждого, создается только потому, что пойманные уроды всегда начинают сами себе придумывать причины и обвинять всех вокруг».
Взревев от ярости, Корио развернул ладонь и, надавив сверху, впечатал голову обмякшего врага в палубу. Хрустнули кости, череп лопнул и черная жижа расплескалась по бронеплитам. Растеклась и начала истаивать.
Вокруг пламенели рунические символы, оставленные волком-ками. Черная протоматерия теряла структуру, обращалась в тончайший невесомый туман и таяла, исчезая без следа. Акума, угнездившийся в теле человека, терял силы, обретая благословленное для него небытие. Тишину, отсутствие бесконечного безумия и боли.
Тело йома разваливалось на куски. Черная слизь исчезала, швы расползались, но обезглавленный труп зловещего гнилого мертвеца все еще двигался.
«Вы не обманете меня»… — прозвучал в голове Корио и серых стражей злобный голос, полный ненависти и болезненного напряжения. — «Этой фальшивой Тишиной… не обманете»!
«Прими ее и отдохни, сколько сможешь». — передал в ответ мысль Безликий. — «Я сделаю остальное».
«Сделаешь что»?! — с новой волной ярости ответил акума Кэндзо. — «Я мог создать собственную империю! Мог уничтожать и истреблять людей! Я мог призвать собратьев, захватить оружие шиамов и сжечь людские города ядерным огнем! Приказать разработать и выпустить такие вирусы, что погибнет все живое! Я стал бы вечным императором и смог бы! Силами самих людей, смог бы истребить жизнь»!!!
«Мы пытались сделать подобное десятки раз. Устраивали масштабные вымирания. Очищали мир, снова и снова. Но планета все еще жива. В нашем стремлении уничтожить жизнь, есть один существенный изъян, собрат. Когда численность живых падает, отрицательный биофон становится слаб и мы неизбежно исчезаем. Но уцелевшие живые размножаются и цикл повторяется, снова и снова».
«Мы должны создать условия, чтобы не выжил никто»!
«Уничтожить всех, до последней бактерии, не получится. Жизнь очень упряма».
«Другого пути нет».