Анатолий Х. – Пелагея (страница 3)

Я вышел из подъезда и сел на лавочку. Холод пробирал до костей. Денег нет. Телефон – без связи, карта бесполезна. В голове звенящая пустота. Хотелось провалиться сквозь землю.

Вспомнилось, как в детстве, когда казалось, что мир рушится, я убегал в одно место – шалаш в гаражах. Там было наше убежище, маленькое королевство. Мы тусовались там часами, играли в карты, мечтали, как вырастем и сбежим отсюда навсегда.

И вдруг меня осенило: если это действительно девяносто восьмой, шалаш ещё должен быть. Хоть какая-то крыша над головой. Я поднялся и пошёл за дом. Гаражи стояли на месте – ржавые железные коробки, расставленные как попало. Между ними оставались проходы, которые когда-то казались целыми улицами. Теперь я едва протискивался боком.

В сердце этого лабиринта и был наш «дом». Куски фанеры, ветки, картон. Всё это держалось чудом, но когда-то казалось крепостью. Я нашёл знакомый проход, отодвинул ветку. Внутри по-прежнему лежал вонючий матрас. Я рухнул на него. Надо уснуть. Если это сон – проснусь дома, или в больнице, или… нет, в морге не просыпаются.

Но если я умер – почему так хочется есть? Желудок урчал, под рёбрами тянуло. Я долго лежал, пытаясь собрать мысли. Но ничего умного в голову не приходило. Сквозь тонкие щели светили редкие фонари. Где-то вдали выли собаки. Холод съёживал тело, но усталость пересилила – и я провалился в сон.

Проснулся от адского шума. Будто кто-то дрелью сверлил прямо над ухом. Звук был знакомый. Резкий, визжащий, с металлическим треском. Где я?

Шалаш. Гаражи. Вчерашняя вонь. Боль в колене и саднящие ладони вернули меня в реальность. И тут я понял, что это за звук – Запорожец. Какой-то урод каждое утро в восемь запускал своего монстра под моими окнами. И вот он – снова тут.

Я вылез наружу. Обошёл гаражи. Запорожец точно тот же: зелёный, с облезлой дверцей. Только мужик возле него другой. Я уставился на него, как на призрака. Что за хрень? Места те же. Машины те же. Даже шум тот же. А люди – другие.

Голод становился навязчивым. В животе урчало, как будто внутри жил зверёк. Мелькнула идея: продать телефон – iPhone 14 Pro Max. За него бы в наше время машину дали. Но тут – кому он нужен? Его максимум примут за игрушку или фальшивку.

И тут я вспомнил – овощная база. Недалеко от школы. Там всегда крутились бомжи и временные грузчики. Иногда и мы туда бегали подзаработать в старших классах. Таскали мешки, получали копейки, тратили на чипсы и сигареты.

Нашёл базу быстро. Всё знакомо. Склады, запах пыли и гниющей капусты. Ни одного знакомого лица. Возле одного из ангаров разгружали сахар из вагона. Подошёл, спросил у грузчика, кто тут главный.

– Чего тебе? – Из каморки возле склада вышел огромный мужик с кулаками, как моя голова.

– Грузчиком возьмёте?

– Хлипкий ты. Мешок придавит – кто отвечать будет?

– Справлюсь.

– Ладно. Вставай в цепочку. Час – три рубля.

Работал до самого вечера. Сахар в мешках оказался тяжелее, чем я помнил. Колено ныло, плечи горели. В какой-то момент казалось, что пальцы отвалятся. Но я не сдался.

За день дали двадцать рублей. Меньше, чем обещали – документов у меня не было. Зато в обед накормили: перловка с тушёнкой и кисель в гранёном стакане. Лучше любого ресторана.

К вечеру шёл, как старик. Спина ныла, руки деревянные. Нашёл койку в общаге неподалёку от базы – всего три рубля в сутки. Комната была обшарпанная, с облупившимися стенами и затхлым запахом сырости. Туалет и душ – в конце коридора. Лёг на узкую кровать: пару дней можно отлежаться, собраться с мыслями. Сойти с ума от этого или выжить. Сердце сжалось, когда до меня дошло: я правда здесь, в девяносто восьмом. Это не сон, не бред после аварии – это реальность, от которой холодеют ладони.

Два дня провалялся, глядя в потрескавшийся потолок, пока боль в колене пульсировала. Пытался говорить с соседями – их взгляды, затянутые мутной пеленой, вызывали тошноту. Но они все подтверждали, что я в девяносто восьмом. Даже покупал газеты у вахтёра, листал дрожащими руками, и даты – 1998 – впивались в сознание, как гвозди. Реклама пейджеров и цены в рублях, смешные для меня – всё это доказывало: я провалился в прошлое. Дышать становилось тяжело, всё здесь кричало, что я чужой, но что мне делать, я не знал.

На третий день заставил себя встать, идти на рынок искать подработку. Здесь было шумно и грязно: кто-то орал про скидки, где-то гремела музыка «Руки вверх». Пыль висела в воздухе, смешиваясь с запахами – протухшие яблоки, мокрый картон, острый душок дешёвого одеколона. Шёл вдоль рядов, спрашивал про работу, но, глядя на меня, все отказывали.

Я уже было развернулся уходить, но взгляд зацепился за пожилую цыганку в самом углу рынка. Она сидела у лотка с петушками на палочке, одетая в тёмно-фиолетовое платье и цветастый платок. Её лицо испещряли морщины, но сразу же поражали глаза – пронзительно чёрные и абсолютно чистые. Рядом на мятой картонке криво выведенная надпись: «Гадаю на правду».

– Погадаю, милок. Любовь, деньги, дорога дальняя.

– Давай, – согласился я.

Она посмотрела в мои глаза, моргнула. Лицо побелело, губы дрогнули.

– Ты… – она запнулась, словно язык перестал её слушаться. – Ты не отсюда…

Цыганка схватила мешок, смахнула коврик, даже табличку бросила. И быстро, почти бегом, ушла в толпу, растворившись между ларьков.

Я остался стоять, как вкопанный. Несколько прохожих бросили на меня подозрительные взгляды. Один торговец буркнул:

– Что ты с ней сделал, мужик? Она тут десять лет сидит, а чтоб так ушла – никогда не видел.

Вечером, лёжа на койке, я снова видел её глаза. Тёмные, внимательные. «Ты не отсюда» – как она узнала?

Два дня я бродил по рынку, но её не было. На третий – заметил знакомую фигуру у облупленного ларька с пирожками.

– Подожди… не убегай, – взмолился я, подходя ближе.

Она резко обернулась, в глазах мелькнул испуг. Чуть отступила.

– Чего тебе надо?

– Я не знаю, что происходит. Попал в аварию, очнулся – и всё другое. Девяносто восьмой год… люди другие, – она слушала, не перебивая, только смотрела, с жалостью. – Как тебя зовут?

– Марианна.

– Марианна, помоги мне вернуться домой.

Она качнула головой.

– Я не могу тебе помочь. Ты не вернёшься. Она не отпустит…

От её слов бросило в жар.

– Кто… она?

Марианна отвела взгляд, и голос её стал еле слышным:

– Потом узнаешь.

Она оглянулась по сторонам, потом добавила:

– Есть один старик, Кузьмич. Живёт в соседней деревне. Когда-то сам пытался уйти. Спроси лучше у него.

Она уже повернулась, но вдруг остановилась, как будто вспомнила что-то важное.

– И ещё… не верь здесь никому. Особенно тем, у кого глаза мутные.

Потом растворилась в толпе, и только запах жжёного масла от ларька остался на месте, где она стояла.

Глава 3

Кузьмич жил в деревушке в пятнадцати километрах от города. На следующий день, ближе к вечеру, я добрался туда на автобусе.

Деревня была небольшая, в одну улицу. По обе стороны стояли старые деревянные перекошенные дома. Сразу за деревней начиналось поле. Пахло скошенным сеном. Людей не было видно, только несколько собак бежали вдоль улицы в поисках еды.

Дом старика стоял на отшибе, будто не из этого мира. Он выглядел самым новым в деревне, но покосившийся забор, словно боясь выделиться, казался частью общей заброшенности.

Я поднялся на крыльцо, постучал. Тишина. Толкнул дверь – и она приоткрылась с лёгким скрипом. Внутри пахло ладаном, сырым деревом и сушёными травами. В комнате полумрак. Посередине стоял большой деревянный стол с двумя лавками по бокам. На столе пыхтел медный самовар. В углу – большая русская печь, в её горниле что-то томилось. В подпечье лежали дрова, в печурках сушились травы и грибы. В комнате было два окна, наполовину закрытые ставнями. Возле одного из них, спиной ко мне, кто-то сидел в плетёном кресле.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.