Анатолий Х. – Пелагея (страница 2)

– Миха…

– Михаил, докинь меня до города, я тебе заплачу. На карте деньги есть, телефон вот только не ловит.

– Какая карта, ты чё, обдолбанный? Деньги покажи.

Я полез в карман – ни купюр, ни монет. Только телефон. Протянул ему.

– Вот телефон «Айфон» четырнадцатый. Доедем – переведу тебе хоть пять штук.

Миха глянул на экран.

– Это что вообще за херня?

– Я же говорю «Айфон», до города доедем я тебе скину деньги.

Немного подумав, Миха сжалился надо мной.

– Ладно, сейчас выручку заберу, докину тебя до больницы, у тебя с головой проблемы.

Я поблагодарил, сел в машину. Это оказалась праворульная «Тойота Камри» 1992 года, выглядела как новая. Через десять минут Миха влез за руль, посмотрел в мою сторону. Глаза… опять что-то не то: мутные, как плёнкой затянуты. Я отвернулся, мурашки пробежали по спине. Чтобы как-то отвлечься сказал:

– Прикольная у тебя тачка, раритет любишь?

Миха хмыкнул:

– Какой ещё раритет? Ей всего шесть лет. Месяц назад с Японии пришла.

– С Японии? Месяц назад? Она же года девяносто второго не позже!

– Ну да, девяносто второй. Сейчас девяносто восьмой – шесть лет. Я же говорю, почти новая. В городе таких ни у кого нет.

Я уставился на него:

– Ты сказал… девяносто восьмой?

– Ага.

Я сглотнул.

– Мне тогда было восемь.

Он посмотрел на меня пристально:

– Что ты несёшь? Видно, хорошо головой приложился, у тебя реальные проблемы. До больницы довезу, пусть там с тобой разбираются.

Я молчал. Что за хрень вообще происходит? Либо это жестокий розыгрыш, либо я действительно повредился в аварии. Меня, наверное, куда-то перевезли, пока был без сознания. И теперь это сценка, спектакль, шоу, и за мной наблюдают через скрытые камеры. Или это новая фишка коллекторов – так людей до инфаркта доводят.

Миха прибавил газу. Машина шла мягко, почти бесшумно. За окнами мелькали тёмные силуэты деревьев – всё так же ни фонарей, ни указателей. До города добрались быстро. На дороге почти никого – редкие «копейки», «шестёрки», «москвичи». Иномарки не встречались. Ни BMW, ни «Солярисов», ни такси с жёлтыми логотипами.

Михаил высадил меня у старого здания городской больницы. Я узнал её сразу. Сердце ёкнуло, мать здесь когда-то работала медсестрой в хирургии.

Что-то кольнуло в солнечном сплетении – воспоминания нахлынули лавиной. Школа, друзья, выпускной. Лена – первая любовь. Больницу-то точно не подделаешь.

– Вот больница. Давай, топай. Мне некогда с тобой возиться.

– Спасибо, – выдавил я.

Глава 2

Я выбрался из машины и встал посреди пустой дороги, не понимая, что делать дальше. Приёмный покой оказался за углом. За стойкой скучала санитарка, листала журнал с пожелтевшими страницами.

– Вам чего, молодой человек?

– Руки бы перевязать… В аварию попал. И колено болит.

– Сейчас доктора позову.

Я опустился на жёсткую лавку. Воздух был спёртым, тянуло застарелым потом и хлоркой. На стене висел обшарпанный плакат с таблицей прививок, рядом – советский лозунг «Берегите здоровье!».

Минут через тридцать появилась женщина лет сорока, в белом халате.

– Что у вас? – спросила она, не глядя, перелистывая бумаги.

– В аварию попал. Порезы… и, кажется, колено выбил.

– Хорошо. Проходите.

Я пошёл за ней в тесный кабинет с запахом йода и старой краски. Когда она наконец подняла голову, я едва заметно отшатнулся: опять эти глаза. И смотрят не прямо на тебя, а мимо.

Она обработала раны: холодная вода, перекись, бинты. Проверила колено.

– Вывиха нет. Ушиб. На ночь компресс, можно с водкой.

– Скажите… – неожиданно сорвалось у меня. – Какой сейчас год?

Врач впервые посмотрела прямо в глаза.

– Девяносто восьмой. Надо бы вас на сотрясение проверить.

Провела стандартную проверку:

– Смотрите на молоточек… теперь нос… хорошо.

Постучала по колену.

– Ничего страшного. Просто стресс. Вот рецепт, попейте недельку.

Вдруг меня осенило:

– А у вас работает медсестра Петрова Ольга Николаевна?

– Нет. Не знаю такой.

…Выйдя из больницы, я брёл наугад, в голове шумело, мысли путались. Минут через десять понял: ноги сами несут в сторону дома. Адрес я помнил хорошо. Надо посмотреть, кто там живёт. Вдруг – мать? Чем чёрт не шутит. Прикинусь дальним родственником. Скажу, ехал к ним из Самары, попал в аварию, деньги потерял. Может хоть ужином накормят. В долг попрошу.

Прошёл мимо своей школы. Она совсем не изменилась: тот же кусок отвалившейся штукатурки. В груди защемило, как перед выходом к доске. Что я скажу матери, если она там? А если увижу себя? «Привет, я это ты. Из будущего. Слушай, не кури. Не лезь в Forex, это западня. Не влюбляйся в Лену… Бэху не бери – лучше вложи всё в биткоины в две тысячи десятом. Бери сколько сможешь – хоть за рубли, хоть за старый велосипед!» – фантазировал я, и губы сами растянулись в слабой улыбке. Но тут же сник – реальность навалилась, как тяжёлый груз.

Свернул во двор. До дома оставалось чуть-чуть. Старая, жёлтая хрущёвка, обшарпанная краска. Кухонное окно на третьем – наше. В подъезде ударил знакомый запах канализации. Я помнил его даже спустя годы. Поднялся на третий этаж. Та же обитая дерматином дверь. Сердце колотилось так, что звенело в ушах.

Нажал на звонок. Тишина. Ещё раз.

– Кто там? – Женский голос, на материн не похож.

– Ольга Петрова здесь живёт? – прохрипел я.

Замок щёлкнул, дверь открылась на длину цепочки. Женщина лет тридцати пяти, рыжие волосы, халат.

– Здесь нет никакой Ольги Петровны. А вы кто?

Опять эти глаза. Болезнь у них тут какая-то?

– Извините, я родственников ищу. Этот адрес в справочной дали. Ольга Николаевна Петрова, не знаете? Раньше здесь жила.

– Нет, не знаю.

– Простите за беспокойство.

Она молча кивнула и захлопнула дверь.