Анатолий Гусев – Между прошлым и будущим (страница 7)
Ира сравнила числа на письмах и немного успокоилась.
– Сказано тебе – ждать. Жди.
И Ира ждала, веря и не веря, и вот через неделю в субботу раздался междугородний телефонный звонок. Она сняла трубку с замиранием сердца.
– Алло.
– Иришка, солнышко моё, как я по тебе соскучился!
– Сашка, живой!
– Жив, не здоров, но жив.
– А я письмо получила от твоего командира…
– Знаю, знаю, он говорил, ошибка это.
– И твой паспорт по телевизору показывали и ещё чей-то.
– Володи Сахнова, – голос Александра погрустнел, – он погиб. А меня сербы-мусульмане нашли, немного подлечили, а потом, когда их село заняли солдаты Войска Республики Сербской, передали меня им, а они нашему посольству в Белграде. В посольстве обрадовались, собрали пресс-конференцию и объявили, что честный бизнесмен из Москвы Александр Монахов был избит и ограблен в Белграде и никакой он не наёмник, а Владимира Сахнова они вообще не знают. Ну, он же из Киева, из Украины, теперь это разные государства, а ещё недавно было одно. Врут, короче. Да ладно, Иришка, послезавтра приеду в Москву. Жди. Правда, меня в госпиталь «Ветеранов Войны» положат, но это не важно. Жди. Ожиданием своим ты спасла меня. Я верил, что ты меня ждёшь, и не ошибся. Я всё это время твердил стихи:
Ирина улыбнулась и продолжила, чуть исказив строчки, но не смысл:
Просто я умела ждать,
Как никто другой.
И добавила:
– Сашенька, люблю тебя и очень жду.
– До послезавтра, моё солнышко, – улыбался он через расстояние.
Ирина положила трубку, она была абсолютно счастлива. Ждать осталось недолго – до послезавтра.
Синева
Рота десантников в полдень заняла высоту и стала укрепляться. В пять часов вечера появилась колонна боевиков. Она остановилась в пределах видимости, но недосягаемости для десанта. От колонны отделилось несколько человек и направилась к десантникам. Подойдя ближе, один из них, полевой командир, крикнул:
– Русские, вы хорошие воины, десантники, но вас всего семьдесят пять человек. А нас больше тысячи. Мы просто пройдём.
– Вы здесь не пройдёте, – ответил майор, командир десантников.
– Вы хорошо подумали?
– Что нам думать? У нас приказ.
– Приказы надо выполнять, согласен. Лёгкой смерти тебе, майор.
Боевики направились к своим, а майор сказал капитану, своему заместителю:
– Вот откуда он всё про нас знает? Расположение, нашу численность, кто командует?
Капитан пожал плечами.
– Продали нас, товарищ майор. Капитализм, накопление первоначального капитала.
– Но не на крови же?
– А какая разница? Продают всё, что покупают: кто оружие со склада, кто диспозицию.
– Чехов, конечно, не тысяча, а человек пятьсот-шестьсот, а, может быть, и четыре сотни. А нам сообщили, что будет тридцать, ну, максимум, пятьдесят.
– Не научились воевать. А могли и подставить.
– Или разведка ошиблась, – предположил майор.
Вечер и ночь сражались десантники на занимаемой высоте, отстреливались короткими очередями, кидали гранаты, ходили в рукопашную. Больше всего их погибло ночью, сказалось отсутствие опыта ночных боёв и приборов ночного видения. От снайперской пули погиб командир роты, его место занял капитан.
Все просьбы о помощи, почему-то были игнорированы. И только майор, командир соседней роты в три часа ночи выстроил свой взвод разведки и сказал им:
– На высоте идёт тяжёлый бой. Приказ о помощи не поступал. Но там гибнут наши пацаны. Я иду по собственной инициативе. Кто со мной? Гарантий, что мы вернёмся, я дать не могу.
Взвод, все пятнадцать человек, не раздумывая ушёл в ночь на высоту, помогать своим.
Солнце окрасило розовым цветом горы на западе, день обещал быть солнечным.
– Товарищ капитан, – обратился к командиру старший лейтенант, – почему нет огневой поддержки? Где артиллерия, где вертушки, где просто подмога?
– Начальство считает, что у нас всё штатно. Поэтому и приказа об отступлении тоже нет. Нам остаётся только погибнуть.
И помолчав, капитан добавил:
– Геройски.
Его солдаты занимались оружием, собирали боеприпасы. На лицах их не было ни испуга, ни отчаянья, с мрачным спокойствием они занимались своим делом.
– Слушай, старший лейтенант, мрачновато как-то, надо разрядить обстановку. Давай, «Синеву».
– Слушаюсь, товарищ капитан. Федоренко! Жив?
– Жив, – ответил ротный запевала.
– «Синеву»!
И Федоренко запел, а бойцы подхватили песню.
Боевикам песня не понравилась, и их командир закричал: