Анатолий Гусев – Корнилов (страница 3)

– Ловко. Тогда я пойду…

– Никуда ты не пойдёшь, Иван. Одновременно это ещё и шах мат: король умер по-персидски. Ладно, засиделся я с тобой, пойду докладывать начальству о результатах разведки. До свидания, Ваня, ещё увидимся.

Корнилов ловко вскочил на коня и умчался. Больше они не виделись. Вернее, Сорокин видел Корнилова мельком, издалека, а в августе он и вовсе исчез, говорили, что подполковника перевели в другое место, на Дальний Восток.

Сорокин окончит Тифлисскую школу прапорщиков, дослужится до звания подъесаула в Первую Мировую войну.

Через пятнадцать лет в марте 1918 года Добровольческая армия Корнилова будет прорываться в Екатеринодар, а на пути её встанет Юго-Восточная Революционная армия командарма Автономова, но командовать ею будет фактически Иван Лукич Сорокин. Корнилов проведёт свою армию до Екатеринодара, и оборонять город от шеститысячной Добровольческой армии будет тридцатитысячная армия того же Сорокина. Корнилов погибнет 31 марта, и люди Сорокина выкопают его тело возле немецкой колонии Гнабау, чтобы убедиться, что это именно он, прославленный генерал Корнилов. Тело генерала сожгут, а пепел развеют на окраине Екатеринодара, в Садах.

Командарм 11- й Красной армии Иван Лукич Сорокин 1 ноября 1918 года получит пулю в лоб во дворе ставропольской тюрьмы от своих же.

При других обстоятельствах эти два талантливых полководца могли бы служить своей родине России, а не воевать друг против друга. Но судьба распорядилась иначе.

04.09.2020 г.

Побег

После завтрака, когда июньское солнце ещё не так жарко припекало, перед персоналом лагеря-госпиталя для военнопленных в Кёсеге, собранных у здания канцелярии, вышли начальник охраны и дежурный офицер. Персонал лагеря почтительно затих, офицер зачитал приказ:

«Во время победоносного прорыва русского фронта в Карпатах пленён был у города Горлице, со всем своим штабом, один из наилучших генералов русской армии, генерал Корнилов. В короткое время этот генерал дважды пытался бежать из плена и, лишь благодаря наблюдательности и исполнительности стражи, повторенный побег не удался. Генерал Корнилов теперь заболел и будет отправлен в здешнюю больницу на излечение. Военное командование видит в генерале Корнилове человека в высшей степени энергичного и твердого, решившегося на все, и убеждено, что оный от замысла побега не откажется, болезнь лишь симулирует, дабы легче было повторить попытку бегства. Бесспорно, что в случае удачного побега в настоящее время державы нашли бы в нем серьезного, военным опытом богатого противника, который все свои способности и полученные сведения в плену использовал бы для блага России и вообще наших врагов. Обязанность каждого этому воспрепятствовать. Высшее военное командование, поэтому приказывает генерала Корнилова, хотя и тайно, но строго охранять, каждое сношение с кем-либо запрещать и, в случае попытки побега, воспрепятствовать этому любой ценой. Начальник больницы лично является ответственным за точное исполнение этого приказа и ежедневно обязан давать сведения о положении дела. Тот, кто будет способствовать побегу генерала Корнилова, будет осужден на основании § 327 воинского государственного закона, как за преступление против государственного благополучия, устанавливающего наказанием “смертную казнь”».

Среди персонала лагеря-госпиталя, был один человек, который с восхищением и восторгом слушал о подвигах русского генерала. Это – чех Франтишек Мрняк, помощник аптекаря. В его представлении, генерал был широкогрудым великаном с огромными кулаками. Как даст этим кулаком по макушке австрияка, и тот копыта отбросит. Чех даже зажмурился от удовольствия, представив это. И тогда помощник аптекаря решил, что если этот прославленный русский генерал появится в лагере, то он обязательно поможет ему бежать из плена. Мрняк, как и все славяне Австро-Венгерской империи, видели в русских солдатах освободителей от немецкого рабства. Мрняк ничем не был примечателен: ни ростом, ни статью. Но душа его жаждала подвига.

В это время в замке Эстергази в своей кровати вторую неделю симулировал болезнь генерал-лейтенант русской армии Лавр Георгиевич Корнилов. Генерал был небольшого роста, щуплого телосложения, редкой бородкой и усами, с чуть раскосыми чёрными азиатскими глазами. Последний, второй побег действительно не удался, но Лавр Георгиевич не отчаивался, а упрямо и настойчиво добивался своего. Он лёг в кровать, отказался от еды и сна и стал пить только крепкий чай. От этого у него участилось сердцебиение и ещё больше пожелтела кожа. На Корнилова было страшно смотреть, но австрийские врачи подозревали что-то неладное, но и оставаться безучастным тоже было нельзя. В результате медицинская комиссия принимает решение о переводе Корнилова в лагерь, а охрана выпускает соответствующий приказ.

Австрийцы удивлялись этому необъяснимому стремлению русских к свободе. Почему им не сидится в лагерях для военнопленных? Работать не заставляют, кормят хорошо, особенно офицеров. Офицерам разрешено иметь при себе вестового и денщика, тоже из пленных. А если офицер даст честное слово не воевать, то он может вообще гулять чуть ли не по всей Австро-Венгрии. Но русских офицеров тянуло назад к своим, на фронт, под пули. Правда, не всех. Кто-то всё же предпочёл переждать лихую годину в австрийском плену.

Корнилов и в лагере под Кёсеге изображал смертельно больного. Он лежал на кровати в своей комнате, не выходя на улицу.

Франтишеку Мрняку не терпелось поскорее осуществить свою мечту и помочь Корнилову. Но как?

Комната Корнилова располагалась в «офицерском павильоне», который примыкал к канцелярии. Вход усиленно охранялся. А комнату ежечасно посещал санитар лагеря, в обязанности которого входила слежка за русским генералом.

Франтишек стал крутиться возле «павильона», и постепенно завёл дружбу с денщиком Корнилова. Встретил он чеха поначалу неприветливо.

– Что надо, немец? – недовольно спросил денщик.

– Не́сем не́мец. Я́сем чех. Ясем сло́ван, я́ко ты. Ясем твуй брат.

Мрняк немного знал русский, но решил говорить по-чешски, чтобы показать близость родного языка к русскому.

– Хорош брат – с винтовкой на меня бросаться.

– По́роба.

– Что?

– Рабство.

– А! Ну, если воля не своя.

Потихоньку разговорились. Франтишек расспрашивал о генерале.

– Генерал-то наш из сибирских казаков, из простых, – охотно рассказывал денщик. – Своим умом и храбростью генеральские погоны заслужил. Отец у него казак, а мать из киргиз-кайсаков.

В конечном итоге, Мрняк передружился со всеми русскими, окружавшими Корнилова, и с охотой и восхищением слушал их рассказы о прославленном генерале.

Все эти его действия дошли до Корнилова.

Однажды пленный русский доктор прописывает Корнилову лекарство «веронал», и Мрняку надо было его доставить по назначению.

С робостью и благоговением зашёл Франтишек в комнату. Мундира, усыпанного орденами, он, к своему удивлению, не увидел. Зато увидел маленького человека в белой рубашке и кальсонах, сидевшего на краю кровати. Он с неподдельным интересом внимательно взирал на помощника аптекаря.

Корнилов принял у Мрняка порошки и сказал на чистом немецком языке с ярко выраженным прусским акцентом:

– До меня доходят слухи, что вы интересуетесь моей персоной и моей участью. Это становится заметно и не только моим людям. Советую вам это прекратить. Иначе вы будете иметь крупные неприятности. Я знаю австрийские законы и знаю, что вас ожидает. Будьте поэтому осторожны и не подвергайте себя опасности.

Такая атака в лоб ошеломила чеха, но он справился с собой и с достоинством ответил:

– Мой генерал. Я не просто австрийский солдат, я чех. И я, как и все славяне, жду русскую армию, которая освободит нас от векового рабства австрийцев. Я помогу вам бежать, так как считаю, что в рядах русской армии вы скорее приблизите час освобождения славянских народов.

– В случае неудачи, солдат, меня вернут сюда или в замок, а тебя расстреляют.

– Я рад погибнуть за свободу Чехии, – серьёзно сказал Франтишек.

– Мы с генерал-лейтенантом Мартыновым в прошлый раз пытались подкупить кастеляна замка. Мы ему предлагали 20 тысяч крон золотом…

– У вас есть 20 тысяч золотом? – удивился Франтишек.

– Нет. У нас есть честное слово русского офицера. Как только мы бы добрались до России, мы бы ему выслали. Но он нас выдал, доложил по начальству о нашем плане.

– Так кастелян замка Эстергази – мадьяр, – презрительно сказал чех, – разве можно верить мадьярам?

– А чехам можно?

– Чехам можно, мой генерал.

Корнилов задумался.

– Хорошо, – наконец сказал он, – я принимаю ваше предложение. Но, как вы знаете, денег у меня нет, отблагодарить мне вас будет нечем. Но даю честное слово офицера, что как только доберусь до России…

– Моя награда – свобода моей родины, – перебил генерала помощник аптекаря.

– Что ж, возразить мне на это нечем, – развёл руками Корнилов. – Осталось только придумать план побега.

– Я буду думать, мой генерал.

– Я тоже, – сказал Корнилов и протянул чеху руку.

Они стали часто встречаться, не только они двое, но и все доверенные лица Корнилова, что хотели и могли помочь ему бежать из плена.

Однажды на таком импровизированном совещании Корнилов сказал:

– По моим сведениям, австрийцы дали жару нашим союзникам – итальянцам. И те, как обычно, взмолились о помощи. Наше командование перенесло задуманное ранее наступление на более ранний срок, и, как я понял, оно развивается успешно. Думаю… Нет, я уверен, что скоро на стороне Антанты вступит в войну Румыния. Англичане их уговорят, пообещают земли Австро-Венгрии и Болгарии. Не своё – не жалко. Через линию фронта переходить сложней, чем через границу. Поэтому предлагаю…