Анатолий Гусев – Корнилов (страница 5)

Франтишек замялся.

– Что-то не так, солдат? – строго спросил офицер.

– Всё так, – ответил за Мрняка Корнилов, – спасибо, герр офицер. Наши документы?

– Получите утром.

– Понял. Разрешите идти?

– Идите, рядовые.

Они отдали честь, развернулись через левое плечо и направились в общую залу.

– Ты что ж, городской житель, брезгуешь лечь в одну кровать с простым казаком? – весело блестя чёрными глазами, спросил Корнилов.

– Вы же генерал, как-то …

– Где ты здесь видишь генерала?

– А где ты видишь здесь казака? – поддержал шутку Мрняк.

Беглецы добрались до своей кровати и, не раздеваясь, легли «валетом» и тут же уснули.

Их разбудили в пять часов утра, накормили завтраком, вернули проштампованные станционной комендатурой документы и вручили билеты до Карансебеша.

В вагоне поезда, наблюдая за вокзалом, Мрняк заметил солдата, опустившего письмо в почтовый ящик. Всё похолодело внутри: «Письмо! Как же я забыл про него?» Внешне Франтишек казался абсолютно спокоен, Корнилов ничего не заметил, а чех решил ничего ему не говорить, а сам стал внимательно наблюдать за происходящим на станциях, через которые проходил их поезд. Но всё было тихо, и Франтишек успокоился.

Между тем в Кёсеге, в лагере-госпитале, умер русский офицер. На панихиде лагерное начальство не заметило генерала Корнилова. И отсутствовал помощник аптекаря чех Мрняк. Санитар Карл Шварц сообщил, что видел его в городе Рабе. На квартире у Мрняка произвели обыск и нашли то, злополучное письмо.

В шесть часов вечера поезд с Корниловым и Мрняком прибыл на станцию Карансебеш. Станция была оцеплена войсками. Проверяли всех. Но делать нечего: беглецам пришлось идти в здание вокзала в комендатуру.

Офицер внимательно изучал документы, оглядел военного полицейского и приставленного к нему солдата. Они стояли по стойке «смирно».

– Кого ищете?

– Сбежало двое русских солдат, – ответил Франтишек, стараясь изобразить венгерский акцент.

– Как вы относитесь к чехам?

– Я – мадьяр, герр офицер, – лихо ответил Мрняк.

– Сбежали двое. Русский генерал и чех. Увидите их, чеха пристрелите сразу, чтобы не мучился, ему всё равно грозит расстрел.

– Я понял, герр офицер.

– Вот ваши документы и запомните: вы в пограничной зоне. Вы обязаны отмечаться в местных военных комендатурах.

– Я понял, – дружно в один голос ответили русский и чех. – Разрешите идти?

– Идите.

Беглецы шли к выходу, с трудом сдерживая победную ликующую улыбку. Они искренне думали, что приключения их закончены. Дальше пешком в горы, и через тридцать часов, максимум – через сорок восемь, они пересекут румынскую границу. Так, по крайней мере, рассчитал Корнилов.

Беглецы зашли в местный ресторанчик, подальше от вокзала, плотно перекусили и направились по дороге к горному хребту, покрытому лесом. Дошли они до него уже в полной темноте, выбрали подходящее место вдали от дороги и завалились спать.

Утро 14 августа выдалось тёплым и солнечным. Беглецы сняли с себя военную форму и переоделись в штатское.

– Нам идти на юг вдоль хребта семьдесят вёрст, – сообщил Корнилов. – А там вдоль Дуная на восток ещё десять. Но это, конечно, по прямой. Но мы же налегке, дойдём.

По дороге беглецы решили не идти, а идти лесом по западному склону. Оказалось, что по прямой, даже налегке, по горному лесу идти сложно. Пришлось обходить скальные выступы, продираться сквозь заросли. А по дороге постоянно разъезжали конные патрули, встречаться с которыми беглецам совсем не хотелось. К вечеру измотались донельзя, спали как убитые, а утром обнаружилось, что пропал компас.

– Ничего страшного, – сказал Корнилов, – идём вдоль хребта, по западному склону, мимо Дуная не проскочим.

Но идти по горному склону – это не самая лучшая идея. Спустились в долину, поросшую лесом.

– Хребет должен от нас быть слева, – сказал Корнилов.

Только вот из-за деревьев хребта видно-то и не было.

– Не люблю лес, – сообщил генерал, когда они после двух часов блужданий вышли на ту же самую поляну, откуда начинали свой путь.

– То ли дело степь или пустыня: видно, откуда пришёл, видно, куда идёшь. Ориентиры видно. А лес …

Корнилов безнадёжно махнул рукой.

– Вот в молодости, помню, первую мою вылазку к неприятелю. В Афганистане дело было. В крепость Дейдади. Очень уж англичане о ней пеклись. Война с Англией того и гляди начнётся, а мы ни об этой крепости, ни о дороге к ней ничего не знали. Ну, я и съездил, путь разведал, пять фотографий крепости привёз. Я тогда, правда, с проводниками был, но и сейчас дорогу к крепости легко найду. Местность пустынная, ориентироваться легко.

– Вас тогда наградили, генерал.

– Конечно, выговор получил за самовольство, а мой командир генерал Ионов строгий выговор за то, что за мной не уследил. Но потом штабное начальство само меня послало в экспедицию по Персии и Белуджистану. А лес не люблю. Кто в степи родился, тот лес не любит. С лесом у нас в Японскую промашка вышла. Там река Хуанхэ есть, а на ней деревня стоит, Сандепа называется. У японцев опорный пункт. Её приказано было взять. Был январь 1905 года – туман, сопки, лес на сопках, вот Сибирская бригада чуток и промахнулась: ей надо было на восток идти, а она взяла чуть правей, на юго-запад. Взяли какую-то деревню китайскую, доложил командованию. А этот губошлёп Куропаткин почему-то подумал, что это Сандепа, и доложил царю-батюшке. А это оказалась Бо-Атай-Цзы. Потом пришлось брать эту Сандепу в том числе и моей первой стрелковой бригаде. Взяли, но потом нас японцы оттуда выперли. А всё из-за леса вашего, ну, и бестолковость нашего командования со счетов списывать тоже нельзя. И войну эту Японскую проиграли по дурости. Япония уже выдохлась, Россия только-только раскачиваться начала, а война уже закончилась позорным миром. Так не воюют.

– А как вы в плен попали, генерал?

– Опять же из-за этого леса. Наше наступление захлебнулось, окружили. Моя дивизия, спасая наш армейский корпус, пошла на прорыв, но силы были слишком неравные. Четыре дня мы бродили по закарпатским лесам, шли по какому-то болоту… Ну, и пришли в плен, нас, правда, тогда было всего семь человек.

Не шёл тогда Корнилов, ни по какому болоту, его несли, он был ранен в руку и ногу, находился без сознания. Когда очнулся, он очень удивился, обнаружив над собой потолок больничной палаты, а не кроны деревьев. А за тот прорыв, что спас от полного разгрома 24-й армейский корпус, император наградил Корнилова орденом Святого Георгия 3-й степени. Лавр Георгиевич об этом пока не знал.

Австрийцы его выходили, поставили на ноги. И первое, что сделал Корнилов после выздоровления, это попытался угнать аэроплан.

«Неблагодарная скотина», – решили австрийцы. Для них вообще все славяне являлись скотами, это была аксиома, которая не требовала доказательств.

Четыре дня бродили беглецы по Румынским Карпатам и утром 18 августа обнаружили вдалеке постройку, над ней вился дымок.

– Дровосек, наверное, – предположил Франтишек.

– Наверное, – согласился Корнилов, – хорошо бы у него еды добыть и бутылочку вина. У меня сегодня день рождения, сорок шесть лет, можно было бы отметить.

– Поздравляю, генерал.

– Спасибо. Что ж, пойдём, посмотрим.

Скоро они оказались на краю огромной поляны, как раз напротив хижины.

– Я один пойду, – сказал Франтишек.

– Если тебя поймают, то тебе грозит расстрел. Ты помнишь об этом? А мне – нет.

– Генерал, у вас сегодня день рождения, и, к тому же, я подданный этой империи, а вы нет. Я пойду. Мне проще найти общий язык с местными жителями. А вы, генерал, встаньте за дерево и наблюдайте. Мало ли что. Ваша жизнь ценнее, чем моя.

– Хорошо, – после минутного колебания, согласился Корнилов.

Мрняк спокойно пересёк поляну, открыл дверь в хижину. Внутри он увидел пожилую женщину. Она наполняла бутылки вином. Женщина подняла голову и удивлённо уставилась на Франтишека. Он с ней поздоровался по-немецки и попросил продать ему что-нибудь из еды и бутылку вина.

– Не разуме́м, – ответила женщина.

– Ра́зумим, – улыбнулся чех.

Женщина оказалась сербкой. Они быстро договорились. Кроме вина, женщина предложила чёрный хлеб и овечий сыр. Франтишек расплатился и повернулся к двери. В проёме двери стояли двое крепкого вида мужчин в штатском, вооружённых палками.

– Разрешите, – вежливо на немецком сказал Мрняк.

Но тут показался третий здоровяк, высокий, прилично одетый и без палки.

– Кто ты такой? – на чистом немецком языке спросил он. – И что ты тут делаешь?

– Я купил продукты, расплатился и ухожу по своим делам.

– Документы, – потребовал верзила.