Анатолий Галкин – Искатель, 2007 №2 (страница 9)
Буквально до вчерашнего дня он думал о религии как об уходящей натуре, как об элементе старины, наряду с былинами, шаманами и сарафанами. Одним словом — Бога для него не было. И необходимости в нем не было: грешил он мало и редко. Но вчера ночью в суздальской гостинице ему приснился настоящий ад. Тот самый, со сковородками и истопниками в образе чертей. Его встретил там огромный седой мужик с голосом прокурора. За-вив, что убийство есть смертный грех, он схватил очередного подсудимого и швырнул на раскаленный чугунный диск…
Понятно, что это был лишь дурацкий сон, но седой старик возник в голове и утром за завтраком. А когда машина неслась к Москве, этот проповедник появился на заднем сиденье и нашептывал в правое ухо. Вел религиозную пропаганду:
— Это правильно, что ты разумом не можешь Бога понять. Его только сердцем можно прочувствовать… Представь, будто ты оказался среди затерянного племени. У папуасов. И вот ты им рассказал про телевизор. Что произойдет? Многие тебе не поверят. В их уровень знаний этот ящик не вписывается. А другие просто поверят тебе и будут правы… Так и с Богом. Кто верит, тот и прав!
Старик говорил еще много, но так и не убедил. Перед самой Москвой удалось его совсем прогнать. Времени для душевных терзаний не оставалось. Впереди куча дел — добыть пистолет, встретиться с ней, пообщаться, пойти провожать и довести до глухого двора в переулке Сивцев Вражек…
В последний раз он привел ее на свою квартиру. Была уверенность, что ни раньше, ни сейчас ее никто здесь не видел. Она всегда проскальзывала, как серая мышка. Зато в спальне расправляла плечи, готовясь стать яркой желанной любовницей.
Так было и на этот раз… Она была удивительно хороша! Можно было смотреть и смотреть. Но сегодня глаз утыкался в одну точку, туда, где сходились ее груди. Чуть-чуть пониже… Он точно знал, что стрелять будет сюда. Это наверняка…
Малыш мог бы свалить все на Аркадия и не помогать ему. Он вообще собирался бросить Чуркина и найти себе работу менее холуйскую. Тем более что у Чуркина были явные проблемы с психикой. Озлобленность сверх меры, мстительность и, что самое противное, удовольствие от чужой боли. Вот это и заставляло бывшего мента Петра Колпакова помогать непутевому риелтору. А еще он понял, что больше всего боится за Наташу, которая в этой разборке могла оказаться лишним свидетелем. А таких обычно убирают.
Малыш никак не мог понять, почему он запал на эту девушку с вареньем. Все в ней было как у других: и лицо, и одежда, и душа… Вот с душой он засомневался. В ее глазах были покорность и надежда. Но не рабская покорность, не постоянное «чего изволите, мой господин?». Здесь виделась спокойная готовность всегда находиться за мужчиной, за мужем… Она надеялась на любовь и взаимное обожание.
И еще одно крепко зацепило Малыша. Там, в пустой хате, при долгих поисках никому не нужной банки вишневого варенья, молодая женщина делала ему явные намеки. Наталья хотела, что вполне естественно, мужской ласки…
За годы милицейской службы у Малыша накопилось много друзей, которые могли бы помочь в этом деле, но он выбрал Шурика Сухова. Он сам так представился в первый день своей службы, и вот уже десять лет никто не называл его иначе. Ни Александром, ни Сашей — Шурик, и все тут.
— Просьба у меня к тебе, Шурик. Непыльную работку хочу предложить.
— Тогда об этом не здесь, не в Управлении. Здесь у нас чистые руки… Давай за час до полуночи в кабаке «Под мухой». И друга своего бери. Аркадий, как я понимаю, заказчик? Пусть угощает в знак аванса…
Малыш помнил этот кабак. В свое время он сам назначал здесь встречи. И даже один раз проводил задержание… Заведение с таким названием было шумным, дымным и пьяным.
Аркадий и в приличные рестораны по ночам не ходил, а здесь совсем сник. Он сделал заказ по полной программе, но в разговоре участия не принимал.
— И что это вы от меня хотите, господа гражданские?
— Нам, Шурик, нужен сущий пустяк. Нам нужен труп.
— Не понял!
— Нам, Шурик, нужны твои связи в моргах. Найди нам свеженькое тело молодой женщины лет на тридцать. И главное — неопознанный труп.
— Зачем он вам? Я некрофилам не помогаю.
— Дурацкие у тебя шутки, Шурик… Одна дамочка уехала далеко, но забыла переоформить свою клетушку на Арбате. А у нас все ее документы. Соседи готовы опознать в твоем трупе ту самую, которая уехала… Врубился?
— Так я не полный дурак… Но она же вернется? И тогда начнется пьеса «Живой труп». Я прав, Малыш?
— Но это будет очень нескоро. Все быльем порастет. Да и с нас какой спрос? Соседи с испугу неправильно опознали. Ошибочка вышла… Берешься, Шурик? Две штуки баксов…
Шурик сразу понял, что согласится. Нигде никакой опасности не проглядывалось. И торговаться грешно — дело пустяковое за такие деньги. Но условия игры требовали от него глубоких раздумий. Да и как раз подлетел парнишка с подносом в костюме полового. Он услужливо разложил закуски и наполнил рюмки ледяной водкой.
Они успели поднять, но пили под трель мобильника. Шурик хотел не отвечать, однако уж больно настойчив был звонок.
Разговор короткий, невнятный и явно неприятный. Шурик дал отбой и сразу налил еще по рюмке:
— Для меня это последняя. Огнестрел нарисовался. И кроме меня некому. Все, гады, попрятались.
— Кто убит? Не тяни, Шурик.
— Женщина.
— Возраст?
— Около тридцати.
— Где?
— Во дворе в Сивцевом Вражке. Прямо там, на лавочке. Когда нашли, никого рядом не было… Жалко от такого стола отходить.
— Так мы не навсегда… Аркадий, сбегай и расплатись. Скажи, что мы через час вернемся. Скажи, что нас на стрелку вызвали — тогда все в порядке будет…
Лавочка была за высокими кустами, и свет фар к ней почти не проникал. Криминалист и два сержанта работали при фонариках.
Женщина сидела ровно, будто выстрел пригвоздил ее к лавочке. Если бы не кровавое пятно в центре груди, ее можно было бы принять за любительницу ночных прогулок. Устала, присела, откинула голову и устремила взгляд в ночное небо.
Криминалиста, возможно, тоже оторвали от стола или от кровати. Вид у него явно недовольный:
— У меня, Шурик, добыча небольшая. Есть гильза и пуля в спинке лавочки. Следов нет. Ее нашел собачник с догом. И оба вокруг поплясали.
— Кроме собачника свидетелей нет?
— Откуда? Выстрел в упор, звук слабенький, а двор пустынный. Одно название, что центр Москвы… Ты, Шурик, сумку ее возьми. Там наверняка все ее документы. Хоть устанавливать не придется…
Несколько раз взвизгнула сирена, и во двор начала протискиваться машина с красным крестом.
Шурик сдернул с плеча убитой сумочку и подошел к Малышу:
— Ну, как тебе убитая? Похожа на вашу сбежавшую?
— Похожа.
— Тогда отнеси сумочку в свою машину. Не при фонариках же ее потрошить. Я пойду медика встречу…
Около своей машины Малыш взял у Аркадия его кейс, вытащил оттуда украденную сумочку актрисы Заботиной и бросил ее на заднее сиденье. А в кейс была упрятана сумочка, еще хранившая тепло недавно убитой женщины.
Шурик появился минут через двадцать. Довольный и ожидающий продолжения банкета.
— Эксперт попался просто прелесть. Сквозное, говорит, в сердце, и осматривать тут нечего. Время убийства — час назад. Сейчас ее увезут, и мы можем к столу. А пока давайте сумочку убитой потрясем… Стоп! Мне показалось, что она была коричневая и с ремешком.
— Тебе показалось, Шурик. Она черная, с двумя ручками.
— А про два куска баксов мне тоже показалось? Я их сейчас получу? Или будем коричневую сумку искать?
— Прямо за горло берешь… Аркадий, выдай нужную сумму!
Деньги были в купюрах по двадцать долларов. Увесистая пачка, перетянутая резинкой. Очень хотелось пересчитать, но Шурик проявил доверие. Он только пролистал, вытащил из середины деньгу и похрустел ею.
— Порядок! Теперь посмотрим, кого сегодня убили? Так, гражданка Заботина Вера Михайловна. И правда, похожа… Но за вами еще опознание. И хватит о делах. Поехали в кабак…
Глава 3
Любил ли Семен Маркович свою жену? Скорее нет, чем да. Но так он мог ответить только себе, только в откровенных размышлениях. В остальных случаях положительный ответ не вызывал сомнений. И действительно — четверть века непрерывного семейного стажа! Это что, как не любовь?
Но в последние годы именно спальня начала его нервировать… Жене его было всего сорок пять. Тот самый возраст, когда баба ягодка опять. И она, не очень активная в молодые годы, вдруг раззадорилась. А Семен-то не мальчик, его на всех не хватало.
Вот и сегодня утром жена начала ворочаться, ворковать и обнимать с определенным смыслом.
— Только не сегодня, дорогая. Ты же знаешь, что у нас в театре трагедия. У меня и голова, и все остальное в трауре.
— А точно, что это Заботина? Неделю ее нигде не было, и вдруг убита недалеко от театра… Ужас! Убита прямо на скамейке, да еще в глухом дворе.
— Я тоже надеюсь, что это не она. Но документы найдены. Сумочка, а в ней паспорт и все такое прочее… И не приставай ты ко мне со своими нежностями. Меня сегодня в морг пригласили. Труп опознать. Мертвое женское тело! А тебе только одно и надо…
Режиссер свернул в Хользунов переулок и поехал к Пироговке. Он очень боялся увидеть возле морга того хама, того громилу, который терзал его в театре. И не зря!
Тот, кто назывался майором Колпаковым, ждал около зеленых ворот и выглядел очень сурово. Он буквально вытащил Семена Марковича из машины и поволок в скверик возле педагогического института.