Анатолий Галкин – Искатель, 2007 №2 (страница 24)

— Жаль, Ольга, что вы не можете провести со мной хотя бы час. Вы просто прелесть… До следующей встречи. Привет Виктору. Да и Федору тоже… А магазин-то мой вы видели?

— Сейчас загляну.

Они распрощались, и дверь захлопнулась. Для Гаева провожать Ольгу не имело смысла. Все важное уже произошло.

Бывший разведчик четко сориентировался и, обойдя квартал, вышел на торговую улицу Дамрак. На уровне того мрачного дома был шикарный ювелирный магазин. Уже не боясь столкнуться с Ольгой, Антон Иванович зашел… На колонне в центре зала — плакат. Пятидесятилетняя добродушная физиономия и три строки текста. С трудом разбирая английский, Гаев понял, что хозяин сего заведения приветствует своих покупателей. Но самое интересное — подпись под портретом. Имя хозяина — Пауль Ван Гольд.

— Вы понимаете, милый мой Алексей Юрьевич, что рассказал я вам это только по одной причине. Ольга не просто мертва, а ее убили… Вы собираетесь найти убийцу и наказать его?

— А почему вы решили, что Ольга моя жена?

— Я запомнил вас, когда вы провожали группу. Вы привезли Ольгу на красном «Опеле».

— Да.

— Вы смотрели на нее особым взглядом. Не брат, не любовник, а именно любящий муж…

Илья Ромашкин приходил в себя долго. Очевидно, Арсений, его новый хозяин, переборщил с зельем. Снотворное надо было подбирать на килограмм живого веса. Но у изобретателя только мозгов было много, а рост и вес — значительно ниже среднего.

Когда в глазах прояснилось, он понял, что лежит в другой комнате. Тоже подвал, но с евроремонтом.

Ромашкин сел и пошевелил пальцами рук — еще вялые.

Итак, кто-то похитил его и перевез в новый дом. Есть плюсы — более комфортные условия содержания. Но могут быть и минусы. Новые наставники наверняка умнее Виктора, Сергея, а тем более Федора. У этих убежать будет труднее.

Особенно жалко старую кровать. В ней Илья хранил изготовленную им взрывчатку. Не пластид, не динамит, но старый дом разнесло бы. Пусть не весь, но три стены точно!

Ромашкин встал и подошел к своим приборам. Сгребли все, вчистую. Даже лом, что пылился в углу… Но расставлено все аккуратненько, тряпочкой влажной протерто. Ювелиры!

Ромашкин сел за стол и, пользуясь примитивным студенческим шифром, попытался набросать план дальнейших действий. Ничего заумного! Надо познакомиться с новым хозяином и прощупать его, прикинувшись простаком, ботаником.

Далее, надо на новом месте наладить производство алмазов и зашифровать самую изюминку. Никто не должен это повторить.

Последнее — готовить побег. Убежать и отомстить!

Верочке досталась сорокалетняя туристка по имени Вероника. Она обитала возле метро «Новые Черемушки», в некогда элитном райончике под народным названием «Бобровый заповедник».

Вероника Ростова на первый взгляд была женщиной добродушной, общительной, хотя и несколько разбитной. Но очень скоро Вера поняла, что влипла.

Особо брезгливым человеком Верочка не была, но никогда не умела общаться с проститутками. Даже с бывшими. А госпожа Ростова была именно таковой. Пять лет назад Вероника завершила карьеру и вышла замуж за богатенького из бывших. Самое милое дело — стар, ленив и неревнив. Естественно, что в Европе Вероника была одна, без мужа.

— Помню я эту девочку. Шустрая, но без лоска. Нормальная такая. Сама жила и другим давала.

— В каком смысле?

— В том смысле, что все веселились от души. Она же гид и распределяла всех по номерам. Так в Париже она подселила меня в трехместный к двум студентам.

— И вы согласились?

— Ты что, подруга, с дуба рухнула? Кто ж от такого откажется? Ребятки только в институт поступили, и им предки подарочек соорудили — Версаль, Лувр, Джоконда, Мона Лиза. Так они ничего этого и не видели. Мы с ними из койки не вылезали… Какой отсюда вывод?

— Не знаю.

— Самым важным из искусств для нас является секс!

Вероника встала, сладко потянулась и мягкой походкой кошечки подошла к серванту. Порылась немного и вытащила пачку фотографий. Сначала просмотрела их сама, вспоминая что-то очень приятное, а потом протянула Вере:

— Вот они, мои ребятки. До меня — совсем зелененькие были. И грубые. Один напор и никакой утонченности чувств… И это они, но уже в Москве… А вот твоя Ольга со своим Олегом.

— С кем?

— С парнем своим. Тоже студент, но где-то на последних курсах… Что прикольно — она сама ему поездку оплатила и кучу карманных денег дала.

— Не понимаю, Вероника. Зачем он был нужен Ольге?

— Удивляешь, подруга! Тебе объяснять, зачем мужики нужны? Спала она с ним! Всю дорогу вместе в одном номере жили.

— Но у Ольги такой замечательный муж.

— Не знаю, подруга, не пробовала… И она же на две недели уезжала. Ты бы могла столько выдержать? Я и двух дней не могу… И потом, не все же время одну еду есть. Сегодня оладушки, а завтра — бифштекс с кровью.

— Простите, Вероника, мне пора. Можно я заберу фото, где Ольга с этим Олегом?

— Бери… Что, понравился? Я вначале тоже на него запала. Хотела адресок списать. Но со своими телятами заигралась.

— А где учится Олег?

— МГУ, истфак. Курс четвертый или пятый… Блондин и глазки веселенькие. Похож на того поэта, которого Безруков играл.

Вечером Верочка с гневом рассказала Сытину почти все. Про распутную Нику, про бедную Джоконду, про телят. Про все, кроме Олега. Про это — язык не повернулся. Пусть Леша сам узнает. Его жена, в конце концов! Следить надо было…

Они ждали к позднему ужину Оксану, и та пришла. Нет, ворвалась! Влетела с визгом и жаждой сообщить нечто важное:

— Кошмар, что в театре делается! Тихий ужас. Полный шок!

— Успокойся, Оксанка. Садись за стол и все выкладывай. Четко и конкретно.

— А конкретно то, что пришел к нам следователь и сообщил об аресте Семена. И не за хранение оружия, а за убийство.

— Кого?

— Тебя, Верочка… Проверили они пистолет, и точно. Из него убили тебя. И только я в театре знаю, что не тебя, а ту, которую ты видела на лавочке. У меня все перепуталось, а у милиции все сходится. Он домогался, ты дала ему в глаз, он обиделся и застрелил. И оружие при нем, и отпечатки на месте. И еще у ментов одно доказательство — бред нашего Семена. Он все время говорит, что похоронили тебя ошибочно, а ты пришла к нему права качать. Вроде как с того света заявилась…

— И что теперь будет?

— Упекут Семена в психушку. Лет на десять, не меньше. Он, конечно, подлец и бабник, но жалко мужика…

Глава 6

Все смешалось в доме Оксаны. Известие о странной судьбе «Вальтера» перепутало все версии Сытина и Верочки, все их представления о добре и зле.

До сих по убийцу Ольги надо было искать в ее туристических группах. Или в окружении Милана Другова и людей в серой «Хонде», которые напали на дачу. Злодеем мог быть глуповатый Федя и его хозяева. А у Веры с ее арбатской комнаткой были свои заморочки. С Ольгой их связывало только место на кладбище. И вдруг все сплелось в единый клубок.

Теперь основным подозреваемым становился Петр Колпаков. Бывший мент. Громила по прозвищу Малыш, которого так некстати полюбила доверчивая Наталья.

У Сытина не было сомнений, что все нити ведут к Малышу. А как же иначе! Он привез в домик на Оке пистолет, из которого убита Ольга? Он признался, что его шеф Чуркин хотел устранить Верочку? Он является приятелем Аркадия — очень темной личности?

Но самым неприятным для Сытина было то, что подлый Чуркин — ювелир. Был бы он слесарем или банкиром — не так страшно. Не вспоминались бы намеки девиц из турбюро о парижском дружке Ольги. Они, конечно, не говорили о степени знакомства, но в игривых глазках угадывалась клубничка.

И неизвестный гад из Парижа, и пресловутый Чуркин — ювелиры. А не один ли это человек? Такие совпадения бывают…

— Как ты думаешь, Верочка, твоя квартира на Арбате еще на ремонте?

— Думаю, что он завершается.

— Отлично! Предлагаю тебе новую роль. Сможешь изобразить инспектора по делам мигрантов?

— А такие есть?

— Неважно! Перевоплотись, создай образ. Ты же играла Бабу Ягу на новогодних елках… Этот Чуркин ювелир, а значит, жмот. И рабочих нанял дешевых. Хохлов или молдаван. Твоя задача — отвлечь их, запугать. Кричи про липовую регистрацию, грози выслать из Москвы.

В подъезде арбатского дома было всего восемь квартир. Во всех — новые хозяева, но они еще не объединили усилия для ремонта общих площадей. На лестнице полный разор и туманный намек на буржуазный шик царских времен. Кое-где остатки лепных украшений, на трети оконных витражей еще остались веселенькие цветные стекла.

Верочка вела Сытина как к себе домой. Только перед входной дверью замерла: где любимая бронзовая ручка, до блеска отполированная за сотню лет? Исчезла и сама дубовая дверь с шестью звонками. На ее месте стало нечто бронированное и оттого — неуютное. Не вход в квартиру, а переборка в отсеке подводной лодки.

Строители в квартире были, но никто не обращал внимания на пришельцев. Сытин с Верой обошли все комнаты. В последнем помещении, в тридцатиметровом зале, отделанном деревянными панелями, прораб нахально заигрывал с хрупкой чернобровочкой. То, что он местный начальник — можно не сомневаться. Смелый взгляд, гордая осанка, животик и авторучка в нагрудном кармане.

— Вы начальник этого вертепа? — спросил Алексей.