Анатолий Галкин – Искатель, 2007 №2 (страница 17)

— Не нашлась пока ваша жена, господин Сытин. Ищем! Позвоните завтра. Или лучше через недельку-другую.

— Да я вас обрадовать хочу, товарищ Мосин. Нашлась моя Оля. Вернулась. Говорит, что к подружке зашла и задержалась.

— На три недели?

— Да, долго ее не было. Но счастье, что пришла… Спасибо вам, капитан, за напрасные хлопоты.

— С вас причитается.

— Естественно! Я с этим и пришел.

Сытин протиснулся к столу капитана Мосина и положил на него купюру. Бумажка была одинокая, но стодолларовая.

Несмотря на общий шум, все заметили маневр Алексея и уставились на стол капитана… Понятно, что при таком раскладе Мосин не решится зажилить сотню, и намечавшийся скудный банкет может перейти в шикарную пьянку.

А Сытин уже пятился к двери:

— Это не взятка, товарищ капитан. Сувенирчик от всей души. Я же понимаю, что ваша служба и опасна, и трудна…

…К концу рабочего дня, уже на закате банкета, к Мосину подкатился Шурик Сухов:

— А когда эта Ольга Сытина пропала? Вроде как три недели назад? А это не в тот день, когда я на труп актрисы выезжал?

— Откуда я помню. Я дело завел и больше не раскрывал.

— А фото этой бабы в деле есть?

— Отстань, Шурик. Конечно, есть фото. Без него какой розыск? Никакого… Мне теперь это дело без надобности. Бери его, Шурик, и изучай. Но завтра. А сегодня — гуляем! Наливай!

Театр начинается с вешалки. Но это для зрителя. А для актера он начинается с вахтерши, сидящей за дверью служебного входа.

Был в театре «Глобус» и еще один выход. Его называли — грузовой. При всяких гастролях и выездах на новогодние елки сюда можно было подогнать автобус, загрузить в него инструменты, декорации, костюмы, а потом впихнуть актеров.

Не многие из артистов знали секрет грузового входа. Дело в том, что тяжелая дверь запиралась массивным амбарным замком. Тот висел на чугунных петлях, которые штырями крепились к стене. Так вот эти штыри можно было вынуть двумя пальчиками, войти в театр, а потом сделать все так, как оно и было.

Конечно, и грим, и парики можно было бы и купить. Времена нынче лихие: деньги-товар-деньги. Алексей так и предлагал. Но Верочка запала на грабеж с легким взломом.

Это была ее месть. Не театру, а исключительно двум персонам — лично Семену Марковичу и злодейке Марианне, которая целый год мутила воду вокруг Верочки.

Они пошли надело в час ночи. Раньше нельзя. Театр — заведение богемное. После каждого спектакля находятся поводы для пирушек со снятием стресса. Актерам трудно войти в образ, но еще труднее выйти из него. Тут без стакана не обойдешься.

Верочка хорошо знала, что пить начнут еще под финальные аплодисменты зрителей. Потом будут кучковаться по двум-трем гримеркам. А закончится все в полночь, когда сонная вахтерша начнет греметь ключами и всех выпроваживать, грозя пожаловаться самому Семену Марковичу… К половине первого сторожиха запрет все двери и отправится в свою каморку у служебного входа. А в час она уже будет спать непробудным сном.

На первом этапе грабеж проходил по плану. Они проникли в театр и по темным служебным коридорам проскользнули к столику вахтерши, над которым тускло горел ночник. Из открытой двери каморки доносилось сладкое похрапывание.

Верочка сняла с доски несколько нужных ключей и в последний момент сорвала со стены свой некролог с траурной фотографией.

Еще один свой портрет она сняла в фойе театра. Это было большое фото в деревянной рамке и под стеклом.

Первым делом они вскрыли кабинет Семена Марковича. Подложив подушки, Вера взгромоздила на диван свой портрет, тот, что из фойе. Ее лицо было точно на том месте, как и тогда, в тот момент, когда режиссер ее сексуально домогался… Если этот хам первым войдет в свой кабинет, то эффект будет страшным!

Потом они открыли гримерку Марианны. Порывшись в ее столике, Верочка поняла, что не ошиблась. Не так давно она разорилась на фирменный ящичек с французским гримом. Все вокруг обзавидовались, но теперь эта вещица была в столе Марианны. Хорошенький сюжет! Эта стерва решила все приватизировать — расположение главрежа, роль Верочки, а теперь еще и ее любимый грим в лакированной деревянной коробочке. Не бывать этому!

Верочка не крала — она забрала свое. А на место шкатулки с театральной косметикой лег некролог об артистке Заботиной.

Посмотрев на все это, Вера не удовлетворилась. Измазав руку красным гримом, она приложила кровавую ладошку к тексту под своей траурной фотографией. Теперь красиво! И с налетом мистики.

В последней комнате пришлось повозиться. Это была костюмерная и одновременно реквизитная. И на полу, и на полках были свалены вещицы из разных спектаклей: посуда, оружие, картины в рамах и масса безделушек. Нужные им вещи находились в дальнем углу за двумя стеллажами с театральными костюмами. Поскольку впереди предстоял не маленький бой, а большая битва — было решено запастись разнообразными париками, усами, бородами. Непонятно пока для чего, но пригодится.

Когда сумки уже были набиты награбленным, послышались шаги и скрип открываемой двери.

Алексей присел, увлекая за собой Верочку, а потом лег, обняв ее и прижав к полу. Делал он это машинально, но была в его жестах какая-то нежность. Или ей так показалось.

Можно было порадоваться — вошли не бравые ребята, не милиция. В костюмерную заглянула сонная вахтерша. Она невнятно чертыхалась и добродушно ругала себя. Что-то вроде: «Вот дура старая! Вроде и закрывала дверь, а ключ в замке оставила. И свет не погасила. Совсем склероз».

Сторожиха поворчала, погасила свет, заперла дверь снаружи и унесла ключ… Катастрофа! Костюмерная располагалась в полуподвале и окон не имела. Дверь сломать можно, но это грохот, звонок вахтерши в милицию, погоня, захват, тюрьма, суд, лагерь… Не очень-то этого хочется!

Верочка боялась пошевелиться. Они все еще лежали на полу, и Алексей так приятно обнимал ее за плечи.

Темнота была полная, а зажигать свет рискованно. Сытин сел, покопался в карманах и на несколько секунд осветил окрестности огоньком зажигалки.

— Что будем делать, Вера? Сдаваться или прорываться.

— Ни то ни другое. В восемь утра уборщица откроет все двери, пойдет греть воду и трепаться с вахтершей. Тогда и убежим.

Милиции Аркадий боялся всегда. Еще с раннего детства. Бабушка постаралась — она даже кашу внуку впихивала под угрозой: «Ешь! A-то придет милиционер и заберет тебя».

Но реально с людьми в серой форме Аркаша начал встречаться, когда стал автомобилистом. Тут он понял, что менты гораздо охотней забирают не тебя самого, а твои деньги…

Звонку от Шурика Сухова можно было не удивляться. Хватка у того парня была крепкой. Аркадий ожидал, что мент напомнит о себе и при случае выставит счет за молчание. Небольшой — двести или максимум триста баксов… При встрече Сухов озвучил сумму в пятьсот долларов.

— Понимаешь, Аркаша, с Петьки Колпакова я бы больше запросил. Это же его была идея с подменой документов? А сейчас мы влипли. То есть — вы влипли. Я же готов продать информацию, которая вас спасет.

— Какую информацию?

— Сначала деньги, Аркаша, а потом стулья.

— А как же я могу знать, что эти сведения стоят так дорого?

— Дорого? Тут твоя жизнь на кону стоит, а ты торгуешься. Стыдно, Аркаша.

После такого заявления ничего не оставалось, как вытащить бумажник… У Аркадия были значительные суммы на. непредвиденные расходы. На себя он тратил только то, что получал от Чуркина. Но был еще приварок, разница между заявленной ценой квартиры и реальной. Вот и Вере Заботиной он отдал гораздо меньшую сумму, чем получил за ее комнатку… Эти неучтенные денежки Аркадий называл «стабилизационным фондом» и тратил на всякие непредвиденные авантюры.

— Хорошо, товарищ Сухов. Я согласен. Держите пятьсот долларов… Но если информация будет малозначимой, я заберу деньги назад.

— Хотел бы я на это посмотреть… Не бойся, Аркаша, не обману! Значит, так. Тебе имя Ольга Сытина ни о чем не говорит?

— Как вам сказать…

— Ладно, не будем в прятки играть. Сытин, ее муж, подал заявление о пропаже Ольги. Утречком, на следующий день после того, как она была застрелена на лавочке в Сивцевом Вражке. Она! А не актриса Заботина… Где актерка — я не знаю, но вот только вчера к нам пришел сам Сытин и забрал свое заявление. Нашлась, говорит, моя жена Оленька.

— Не может быть!

— Сам знаю, что не может быть, но факт на лице. Я хоть и пьяный вчера был… Так мы и пили на деньги Сытина. Он банкет нам закатил на радостях, что жена вернулась.

— Странно. Надо выяснить.

— Вот и выясняй, Аркаша. Я, если что узнаю, сразу позвоню. Готовь деньги!

В турбюро, где работала жена, Сытин бывал несколько раз. Но все мимоходом. Сейчас же предстояла операция «Ловушка».

Возможно, убийца никак не связан с этой фирмой, и капкан останется пуст. Но и отрицательный результат — тоже результат. Тогда надо будет ловить в другом месте.

Удивительно, но сотрудницы турбюро его сразу узнали. Он никого из них не помнил, а девушки сразу защебетали:

— Мы так переживаем, Алексей Юрьевич. Просто ужас какой-то! Но никаких страшных известий нет? Мы верим, что Оленька найдется…

— Она нашлась! Вчера пришла. Погуляла немножко и вернулась… Это просто счастье! Я так рад.

Алексей ожидал, что именно такое заявление и его глуповатый вид вызовут шок. Так оно и случилось. Все, кто находился в холле, замолкли и застыли в тех позах, в которых услышали странную новость. Но ненадолго. Женское любопытство пересилило.